Созвездие

Возле могилы Кирхайса кто-то был. Поначалу Райнхард рассердился. Куда смотрит охрана, если здесь шляются посторонние? Но женщина, стоявшая на коленях, и мужчина казались смутно знакомыми. А потом до его слуха донеслось: - Зиг! О мой Зигги! Сыночек, родной... Как же так? Почему... — дальнейшие слова были заглушены всхлипами. Родители Кирхайса. Райнхард совсем позабыл о них. Так погрузился в скорбь, что почти никого и ничего не замечал в те дни. А ему никто не напомнил, хотя родители Кирхайса, конечно же, были на похоронах. Как же он мог забыть?!.. Одиннадцать лет назад Райни фон Мюзель не раз навещал соседей, и те всегда были добры и приветливы, угощали вкусненьким. Конечно, фрау Кирхайс не умела печь таких пирогов, как Аннерозе. Зато у неё получались удивительные котлеты. Отец Кирхайса с гордостью показывал свои оранжереи. Фрау Кирхайс часто вздыхала, говоря, что без матери жить трудно, но Райнхард почти не обращал на это внимания. Ведь у него была самая лучшая на свете сестра. Потом они с Кирхайсом поступили в кадетское училище, и больше Райнхард фон Мюзель ни разу не бывал в городке своего детства. Его никто там не ждал. А вот Кирхайс однажды навестил родителей. Им с Райнхардом было тогда по восемнадцать. - Знаешь, отец построил новые теплицы для орхидей, — рассказывает вернувшийся Кирхайс, — а мама недовольна. Она мечтает о внуках. Я сказал, что ещё не думал о женитьбе. - Ну и правильно, — одобряет Райнхард, — сначала надо закончить войну и завоевать галактику. А тогда можно и жениться. - Раньше я не думал, что мама такая маленькая. И отец всегда казался большим и сильным, — Кирхайс смущённо улыбается, — я словно впервые их увидел. Но всё равно я их люблю. - Больше, чем меня? — поддразнивает Райнхард. Кирхайс смеётся: - Райнхард, это же совсем другое. Это как ты и госпожа Аннерозе. - Я понимаю, Кирхайс. Но ты должен заботиться о своих родителях и стараться не огорчать их, — Райнхард шутливо пихает друга кулаком. - Если со мной что-то случится, позаботься о них, пожалуйста. - Не говори глупостей! С тобой ничего не случится, прекрати. Больше Кирхайс о родителях не вспоминал. Точнее, не говорил с Райнхардом о них. И вот теперь... Хотелось уйти, спрятаться за облетевшими деревьями, но это было трусостью и подлостью. И Райнхард шагнул вперёд. Родители Кирхайса постарели. В волосах седина, которой прежде не было. Фрау Кирхайс словно высохла. Рука с платочком дрожит. И отец Кирхайса заметно ссутулился. - Райнхард... это вы, господин Райнхард? — всхлипнула фрау Кирхайс. Муж обнял её за плечи. - Нам разрешили прийти... навестить могилу, — его Кирхайс извинялся совсем другим тоном. - Вы имеете полное право, — слёзы царапали горло. Слёзы и чувство вины перед этими стариками. Кирхайс был единственным сыном. И он не оставил детей. Ни одного. Его родителей ждёт одинокая старость. - Простите, — Райнхард опустил голову, не смея смотреть в лицо фрау Кирхайс, — я не уберёг его. Кирхайс погиб, а я... Пусть судят. Они имеют право. - Ну что вы, господин Райнхард, — мать Кирхайса погладила юношу по щеке, — не надо, не вините себя. Зигфрид... он бы не хотел этого. Сдерживать слёзы становилось всё труднее. - Если вам что-то нужно — скажите. Я сделаю для вас всё. - Нам ничего не надо, правда, дорогая? Только разрешите приходить к нашему мальчику. - Конечно! Я разрешаю. Спасибо вам за Кирхайса. Он... — Говорить было трудно. Но маленькой женщине с седыми волосами слова были не нужны. Она просто обняла Райнхарда и вновь заплакала. А Кирхайс улыбался всем троим. С памятника и из Вальхаллы.