Созвездие

Ты, да я, да мы с тобой! Ты, да я, да мы с тобой! Нас не разлучит ничто и никогда. Даже если мы расстаёмся, Дружба всё равно остаётся, Дружба остаётся с нами навсегда. Из песни «Ты, да я, да мы с тобой»

- А? Что, Юлиан? — задремавший было Ян Вэньли сдвинул берет на положенное место и уставился на воспитанника. - Ваш чай остывает, — напомнил Юлиан Минц. - Ах, да. Я и забыл совсем, — адмирал Ян потянулся в кресле. - Опять думали о господине Трюнихте и проблемах демократии? - Не угадал, — Чай действительно успел порядком остыть, так что Яну хватило одного глотка. - Тогда о маркизе... тьфу ты, герцоге фон Лоэнграмме? — предположил подросток. - Почти. Ты слышал, на него покушались аристократы? - Ну и что? Если бы покушение удалось, у нас было бы куда меньше проблем. - Так-то оно так... но знаешь, Юлиан, я бы очень хотел встретиться с фон Лоэнграммом. Служить под началом такого командира — большая честь. Это не то, что исполнять распоряжения министра обороны или правительства. - Но вы же не станете имперским адмиралом, правда? - Правда. Я родился и вырос в Союзе Свободных Планет и буду бороться за него до конца. К тому же сейчас у фон Лоэнграмма вряд ли есть настроение кого-то видеть. - Почему? Потому что он стал Государственным секретарём? - Потому что он потерял друга. - Друга? - Да. Генерал-адмирал Кирхайс закрыл фон Лоэнграмма собой. Ты помнишь Кирхайса? - Да, — и Юлиан прекрасно помнил день обмена пленными. Вражеский адмирал оказался красивым молодым человеком всего на шесть лет старше Юлиана. Ясные синие глаза, улыбка... этому человеку можно было доверять. Сам генерал фон Шёнкопф, командир полка розенриттеров, говорил, что лет через десять адмирал Кирхайс сможет сравняться с ним. Теперь он уже ничего не сможет. Юлиану было жаль вражеского адмирала. Зигфрид Кирхайс действительно был рад перемирию и обмену пленными. Два миллиона человек — это не шутка. Юлиан помнил торжественный момент подписывания документов, обмена папками, пожатие рук Яна и Кирхайса. Похоже, этот день доставлял обоим радость. Они общались как равные и понимали друг друга как дано не всякому. «Такой враг достоин уважения, как и его командир — маркиз фон Лоэнграмм», — подумалось тогда Юлиану. И тут адмирал Кирхайс заметил Юлиана, стоявшего в первом ряду. - Сколько тебе лет? - В этом году будет пятнадцать. - Понятно. Мне тоже было пятнадцать, когда я отправился на своё первое задание, — Кирхайс улыбнулся. — Жаль, что при нынешних обстоятельствах я не могу пожелать тебе удачи, но... Будь здоров! - Кажется, с ним можно иметь дело, — предположил Юлиан, когда красный флагман адмирала Кирхайса отправился на Один. - Странно, правда? Когда вражеский командир нравится больше собственных политиков, — Ян смотрел вдаль. — Хотел бы я встретиться с маркизом фон Лоэнграммом. Тогда это прозвучало впервые. Может, когда-нибудь это желание исполнится, и оба адмирала встретятся лицом к лицу, только вот рыжеволосого Кирхайса с ними не будет. - Я помню адмирала Кирхайса. Жаль, что так вышло. С ним можно было бы иметь дело. - Гроссадмирала. Генерал-адмирал Кирхайс посмертно получил чин гроссадмирала и место в триумвирате Галактического Рейха. Он был талантливым противником. Почти как сам Лоэнграмм, — Ян помолчал, а когда заговорил, в голосе звучала непривычная грусть, словно речь шла о близком человеке. - Говорят, Кирхайс был его лучшим другом и правой рукой. Думаю, для Райнхарда фон Лоэнграмма это слишком большая потеря. Всё равно что мне вдруг потерять тебя или лейтенанта Гринхилл, — впервые Ян Вэньли дал понять, что Фредерика Гринхилл дорога ему, — или Дасти. Вы — часть меня самого. Так что же сейчас чувствует фон Лоэнграмм, если Кирхайс был его другом ещё с детства? Брр! Боюсь даже представить себе, — Ян помотал головой, — это очень страшно, Юлиан — потерять самого дорогого человека. - Я всегда буду беречь вас, адмирал! — выкрикнул Юлиан, — клянусь, что защищу вас! Пусть даже ценой собственной жизни, — добавил он потише. - Никогда не давай таких обещаний, Юлиан. Ты ведь не всегда сможешь быть со мной. У тебя своя жизнь. - Но адмирал! - Знаешь, Юлиан... Этих двоих невозможно было победить в честном бою. Только хитростью и подлостью. Может быть, предательством. Возможно, и меня ждёт такой же удар исподтишка, — Ян рассуждал будто сам с собой. - Адмирал! - Пока идёт война, я нужен. Но стоит заключить мир, и я стану неугоден господину Председателю и всем прочим. Даже если мне дадут выйти в отставку, я всё равно останусь занозой для Трюнихта и ему подобных. Если что-то со мной случится, надеюсь, тебя не постигнет судьба Кирхайса. Мне бы очень... я не могу потерять тебя, Юлиан. Запомни это и береги себя. - Я буду беречься, обещаю. И сохраню вас, адмирал! Потому что вы... — подросток смущённо покраснел, — вы мне тоже очень дороги. Всем нам! И лейтенанту Гринхилл, и вице-адмиралу Аттенборо, и... У фон Лоэнграмма был только один друг, а у вас — много! Значит, вы сильнее! - Надеюсь, — Ян наконец-то улыбнулся. — Юлиан, будь другом, принеси новый чай. - С бренди? — уточнил дотошный воспитанник. - Конечно, с бренди. Юлиан умчался, а Ян Вэньли, адмирал флота Союза, сидел и смотрел на проплывающие мимо звёзды. - Иногда один друг стоит дюжины, Юлиан, — тихо проговорил он, — теперь Райнхарду фон Лоэнграмму придётся жить и сражаться за двоих. Не удивлюсь, если Кирхайс как-то отдал ему свою жизнь и свои силы. Сумею ли я справиться с новым фон Лоэнграммом? Ответ на этот вопрос знали только звёзды. Но они хранили молчание. Ведь небесным светилам нет дела до человеческой суеты, даже если самим людям она представляется чем-то великим и важным. Так было и будет всегда.