Созвездие

- Пап, я дома, — Феликс вернулся. Заглядывает в отцовский кабинет. В волосах сухой листик, зато глаза сияют что твой фонарь. Хорошо хоть не под глазом, как неделю назад. - Вернулся? Ну-ка, покажись, — а то что-то мальчишка прячется за дверью. - Ну паап... Откуда ты всё знаешь? Ну так и есть. Штанина подрана. Опять по деревьям лазил с принцем Алеком. Или с Вольфом и Карлом Миттермайерами. И наверняка на что-то спорили. Ройенталь лишь вздохнул: - И откуда ты такой взялся на мою голову? - Не знаю, — развёл руками девятилетний отпрыск. И тут же спросил: — Пап, а откуда берутся дети? Ну и что прикажете говорить? Феликс — умный мальчишка и не любит, когда его обманывают. А правду ему знать рановато. - Марш в ванную, — скомандовал гросс-адмирал, — и в следующий раз предупреждай, когда задержишься. - Есть, адмирал! — Феликс отдал честь и убежал. А Оскар Ройенталь призадумался. «Феликсу не хватает материнской ласки. Фрау Эва и кайзерин — не то. Фрида, где тебя Локи носит? Откуда берутся дети... Откуда... из неудачной попытки убийства. Из нашей постоянной войны, споров и скандалов. Может, во всём виновата та ночь, когда Фрида плакала и колотила кулаками по подушке? Обзывала меня «мерзавцем», «подлым негодяем» и «убийцей», я заметил, что она забыла «императорского пса». А она? Что она тогда сказала? «Какой из тебя пёс, Ройенталь? Тебе же вечно на всех наплевать. Ты мой кот. Очень дикий и очень опасный. Но я всё равно тебя приручу». А потом она засмеялась, и я подумал, что Фрида сама как кошка. Вечно шипит и норовит поцарапать. И ребёнка бросила». Как всегда при мысли об Эльфриде Оскар чувствовал уже привычное раздражение. Но почему-то ни одна женщина не смогла заставить её позабыть. Другой такой не было.

***

Вечером гросс-адмирал, как всегда, зашёл к сыну пожелать спокойной ночи. - Пап...а откуда берутся дети? — Феликс не забыл свой вопрос. - Откуда? — Ройенталь присел на край кровати. — Это трудно объяснить, Феликс. Если мужчина и женщина любят друг друга, Фригг... нет, не так. - Но папа Вольф и мама Эва любят друг друга, а своих детей у них нет. Только приёмные, — возразил Феликс. До семи лет он жил у Миттермайеров, поскольку родного отца такое положение дел полностью устраивало. Сколько раз Ураганный пытался втолковать другу, что «нельзя так бросать ребёнка, посмотри, как он на тебя похож» — не сосчитать. Всё без толку. А Феликс подрастал. И если лицом он и впрямь удался в ройенталевскую породу (точнее, породу своей бабки Леоноры), то доброту и душевную щедрость явно взял от приёмных родителей. Решительность и быстрота в принятии решений были тоже Волковы. Наутро после своего седьмого дня рождения Феликс Миттермайер объявился на пороге феззанского особняка Ройенталя. - Я хочу, чтобы у меня было два папы, — заявил он опешившему от подобного гроссу, — я — сын Двойной звезды! Сын, да. И ведь не поспоришь. Миттермайеру с Ройенталем оставалось только смириться. Конечно, без трудностей и споров не обошлось, но Феликс сумел настоять на своём. - Наверно, Фригг ошиблась и забыла послать им детей. А вообще... — Оскар посмотрел в окно, пытаясь найти слова. В окно ярко светили звёзды, подсказав ответ, — вообще одной любви мало. Надо, чтобы эта любовь смогла зажечь не свечу, а звезду. Понимаешь, Феликс? И однажды эта звёздочка превращается в ребёнка. Или в нескольких детей. - Пап, — Феликс сел на кровати, — значит, я — звезда? Вот здорово! - И ты, и принц Алек, все дети когда-то были звёздами. - А звезда папы Вольфа и мамы Эвы тоже когда-нибудь превратится? - Не знаю, Феликс. Ложись спать. Спокойной ночи. - Спокойной ночи, — Феликс укрылся одеялом. Конечно, через несколько лет он доподлинно узнал, откуда берутся дети, когда у мамы Эвы вдруг вырос живот. Но тот разговор с отцом Феликс Миттермайер-фон Ройенталь запомнил на всю жизнь.