На границе света и тени

В этом месте невозможно отличить верхние этажи от подвала. Сколько бы я не пробыл здесь, никогда не привыкну к этим бесконечным коридорам, насквозь пропахшим формалином. Наверное, этот запах когда-нибудь свел бы меня с ума, останься я тут еще хотя бы на несколько месяцев. Я прошел дальше. В туннеле стояла абсолютная тишина, изредка нарушаемая звуком ударяющихся о землю капель. Какая комната? Я не знал. Меня бесило это незнание. Меня бесило то, что я понятия не имел, что эта змеюка собиралась с ней делать. Хотя, кого я обманываю? Я прекрасно знал, знал с самого начала, на что он способен, я полностью отдавал себе отчет в тот самый момент, когда принес ее сюда – в это богом забытое место. Правильно ли это было? Я не знал. Хотя, на самом деле, я осознавал и радовался тому, что все так сложилось. Я не жалел ни секунды о том, что вернул ее обратно и отдал в лапы этому сумасшедшему старику. Пусть делает с ней, что хочет, она сама виновата в том, что все так вышло. Я шел дальше, прислушиваясь к малейшему шороху. Где они? Почему я ничего не слышу? Секунд через тридцать, я поймал себя на мысли, что прежде не трогающий меня звук падающей воды начал медленно раздражать, будто она капала мне на нервы. Я ускорил шаг, пытаясь хоть как-то отвлечься от этого надоедливого звука, с каждой секундой ударяющего мне по мозгам с новой силой. Где они, какая комната?.. Неприятный, пронизывающий скрип в секунду облетел все помещение. Я резко остановился. Дверь, шагах в двадцати от меня, открылась, а в ее проеме показалась тощая фигура Орочимару. Он посмотрел на меня. Вмиг выражение его лица изменилось, сменяя яростную гримасу самодовольной усмешкой. Меня передернуло. Я слишком хорошо знал своего наставника, чтобы понять, что все плохо. Я возобновил свой путь, стараясь теперь идти, как можно медленнее. Саннин двинулся мне навстречу. Эта мерзкая ухмылка все еще царствовала на его лице, придавая ему вид змееподобный, еще более того, какой оно имело до этого. Я старался не смотреть ему в глаза, однако взгляд отводить мне тоже не хотелось, слишком много чести, для такого мусора, как он. Тем временем мы поравнялись. Он посмотрел мне в лицо, растянув свою улыбку еще шире. - Ты молодец, Саске-кун, - этот шипящий тон! Как я его ненавижу! Эта до боли опротивевшая мне фраза – была единственным, что я услышал от него. Разминувшись с ним, я снова остановился, прислушиваясь к медленно удаляющимся шагам Орочимару, и, убедившись, что он ушел, направился уже к определенной цели, которой являлась открытая дверь в нескольких метрах от меня. Я встал на пороге, вглядываясь в пустоту залитого темнотой помещения. Его тут не было. Ни малейшего намека на чье-либо присутствие. Об этом не могло быть и речи, ведь как здесь может находиться хоть кто-то из живых людей (Орочимару для меня уже давно не входил в эту категорию, примерно с того самого момента, когда я понял, что скоро я лично смогу расправиться с ним)? Живых… От этой мысли по телу прошло неприятное чувство. Он же не мог убить её? Или мог… конечно, мог! В этом мире нет ни одной гадкой вещи, на которую он был бы не способен. Я хотел переступить через высокий порог и, наконец, проверить, жива Рин или уже нет, или (на что я очень надеялся) её с самого начала не было в этой пропитанной грязью комнате. Однако мне снова помешали. - А,- в последний момент остановил меня знакомый, раздражающий голос, - Саске, и ты здесь. Я слегка повернул голову, увидев, как Кабуто, поправив очки, сверкнул стеклами. - Уйди,- я старался говорить как можно сдержаннее, но рядом с ним во мне закипала какая-то яростная неприязнь, которая со временем превращалась в слепое презрение. - Ты опять хамишь мне, Саске, - как мне хотелось выбить из него эту спесивую важность! – ведь кому-то, рано или поздно, придется разбирать тот погром, который они тут устроили, - он сделал паузу и, подняв на меня глаза, премерзко оскалился, - это явно будешь не ты. Вместе с его словами меня покинула последняя надежда. Они… значит, она все же была здесь. - Уйди, Кабуто, - шаринган появился в моих глазах сам по себе, когда я повернулся к нему еще сильнее. - Тебе незачем так напрягаться, - сказал он, разворачиваясь, - я все понял. Просто зайду позже. И он ушел, снова оставив меня в полном одиночестве на границе света и тени, в которую я всматривался уже с помощью улучшенного генома. Теперь все стало проще. Я сразу увидел едва заметное движение чакры в дальнем углу комнаты. Теперь я знал, где она, теперь я знал, что она жива. Почему я не сделал так раньше? Наверное, я просто боялся, увидеть здесь поток ее энергии, хотя, сейчас, после разговора с этим тронутым недоуче́ным, я был рад заметить его. Я еле слышно выдохнул и переступил порог, ныряя, казалось, в живой мрак комнаты. В нос сразу ударили новые ароматы - крови и тошноты, от которых меня словно прострелило разрядом собственной же молнии. Хотя… был еще один запах, однако, о его принадлежности я старался даже не задумываться. Я не смотрел по сторонам. Мне было противно. И, скорее всего, это отвращение было не от того, что находилось вокруг меня, а от себя самого. Зачем я привел ее сюда? Почему не смог оставить в покое? Она ведь невиновата в том, что произошло между мной и Итачи… Нет. С появлением имени моего брата, эти жалкие подобия совестливого начала во мне исчезли так же быстро, как и появились. Она знала, чем все это обернется. Знала, что Орочимару не отпустил бы ее, а я с радостью выполнил бы любой приказ, исполнение которого в убыток моему брату и своре клоунов, к которой он примкнул. Я все сделал правильно, не отступив от своих убеждений, и мне не за что винить себя… Во мне что-то надорвалось. Я замер, не смея пошевелиться, застыл, стоя над чем-то, отдаленно напоминающим человеческое тело. Это сделал… я. Мысли, хаотичным потоком, перемещались в моей голове, казалось, разрывая ее на части. Я не мог понять, почему так все обернулось. Еще мгновение назад, я уверял себя в своей полной непричастности к этому кошмару, который я видел перед собой. А сейчас… сейчас я даже не в силах заставить себя вздохнуть, насколько сильным было мое омерзение к собственному существованию. Нужно было отбросить эти мысли. Я закрыл глаза и, глубоко вздохнув, попытавшись успокоиться, взять себя в руки и трезво оценить ситуацию. Я приоткрыл веки, под которыми догорал шаринган, и снова посмотрел на девушку сверху вниз. Лежа в луже собственной крови у моих ног, она, совершенно голая, была похожа на кусок мяса недельной давности. Казалось, она совсем не шевелилась и практически не дышала. Скорее всего, Рин просто чувствовала чье-то присутствие и пыталась притвориться мертвой или же умирающей, лишь бы её оставили в покое, неважно, что этот покой она нашла на холодном полу, в сыром, грязном и провонявшем подвале. Нужно было унести ее отсюда. Я сделал едва заметное движение вперед. Миг, и фигура девушки сжалась настолько сильно, что я даже представить не мог, что кто-то способен занимать столь ничтожное количество земной поверхности. - Пожалуйста… - послышался еле уловимый хриплый голос, который звонким эхом отразился у меня в голове. Я снова прикрыл глаза и вздохнул, пытаясь побороть в себе вновь нарастающий поток сумбурных мыслей. Кое-как справившись с этим незаурядным явлением моего подсознания, я снял с себя рубашку и нагнулся вперед, зависая над девушкой. В этот момент Рин начала судорожно цепляться за каменный пол, пытаясь отползти подальше и прижаться к стене, видя в ней спасение от всех вселенских ненастий. Я горько усмехнулся. Что же нужно было сделать с этой девушкой, чтобы довести её до такого состояния? Рин всегда стояла выше остальных в моих глазах. Не знаю почему. Наверное, потому что обстоятельства не раз складывались так, что она была единственной, кто стоял на моей стороне. Ничего не требуя взамен. Ничего не спрашивая и не вынуждая. Я сжал рубашку в руках. Количество отвращения к собственной персоне за последние три минуты превысило в несколько раз всё ранее накопленное чувство вины и стыда перед окружающими. Я присел на корточки. Рин замерла. На несколько секунд в комнате повисла какая-то особенная, живая тишина, которая сжирала воздух, не давая свободно и ровно дышать. Я смотрел на девушку, руки которой из последних сил упирались в пол, а сама она, уткнувшись носом в камень, будто повисла над ним. Эта пауза продолжалась секунд десять. Из мыслей меня вывело неуклюжее движение головы Рин, которая, я видел, с большим трудом пыталась повернуть лицо в мою сторону. Мы встретились глазами. До последнего момента я хотел увидеть в них злость и ненависть, но передо мной возникла совсем иная картина. В глазах Рин не было ничего, кроме страха, отчаяния и немой мольбы избавить её от этих мучений. Свет, проникающий сквозь дверь, отражался в них, придавая выражение стеклянное, пустое и мертвое. В это мгновение я понял, насколько ужасно было то, что я сделал. Нужно было скорее заканчивать все это. Я потянулся к ней, пытаясь завернуть её тело в тонкую материю своей одежды. -… не надо, - как бы в продолжение начатой просьбы, тихо сорвалось с её губ. Она все еще была уверена, что я стану изгаляться над ней так же, как и Орочимару, несколькими минутами ранее. На секунду я остановился, но, отогнав мысли прочь, вернулся к ранее задуманному делу. Я взял девушку в охапку и попытался поднять ее на руки. Она сопротивлялась. Вцепившись в моё запястье, она тянула меня к полу, не давая выпрямиться. Конечно, это не сильно мне мешало, но порядком раздражало. Глупое создание. Я же хочу ей помочь! Но глупым здесь был только я. Как можно было упрекать её в каких-либо неправильных действиях… как мог упрекать её я? Наконец-то, и так незначительные силы, поддерживающие Рин в сознании, покинули её, и она сдалась, всецело падая в объятия судьбы, то есть… в мои. Я перехватил её тело, сильнее заворачивая в рубашку и взяв под колени, поднялся с пола. Одной проблемой меньше. Я облегченно выдохнул, однако, видимо, раньше времени. Девушка, судя по всему, решила вспомнить об остатках мнимой гордости и начала стучать мне в грудь сжатыми в кулаки перебитыми пальцами, пытаясь высвободиться из моей хватки. Это мешало мне. -… не трогай… пус…ти… ме… - она хотела избавиться от меня, видя в моей личности угрозу. Выскальзывая из моих рук, она брыкалась, создавая мне все больше и больше неудобства. Рин что-то говорила, в то время как ее голос срывался в иступленный вопль. - Успокойся, Рин, хватит! Я не собираюсь причинять тебе вред! – я попытался говорить сдержаннее, чтобы успокоить её, но вместо утешения у меня получилось нечто, похожее на угрожающий приказ,- успокойся… теперь, все в порядке, - уже более тихо добавил я, пытаясь смягчить свой тон, и, как бы в доказательство своим словам, активировал шаринган. Девушка застыла. Все её движения остановились, а сама она, похоже, перестала дышать. На секунду мне даже показалось, что она стала легче. Рин медленно повернула на меня заплаканные, испуганные глаза и начала всматриваться в мои, охваченные пламенем клана Учиха. Её зрачки лихорадочно бегали из стороны в сторону, будто бы пытаясь найти, зацепиться за что-то. Я смотрел ей в ответ. Её вид уже не вызывал во мне тех чувств, что я испытывал минутой раннее. Мне казалось, что вот она, та Рин, которую я знал, которая вечно пыталась противиться обстоятельствам. Она больше не была избитой куклой, лежащей на полу и молящей о пощаде. Но за сегодняшний день я совершил уже слишком много ошибок, так что еще одна в моем репертуаре не сыграла бы никакой особой роли – я уже и так разочаровался в собственной персоне дальше некуда. Рин прерывисто вздохнула, её губы дрогнули, а глаза застыли, теряя всякие признаки хотя бы малейшей эмоциональной деятельности. Девушка все еще смотрела на меня в упор, но я видел, как её сознание медленно отключается. - Саске… - совсем тихо, не отрывая от меня взгляд, прошептала она…