Искушая дьявола

- Давай просто встретимся и посмотрим, что из этого получится? Ну же, Би, это всего лишь на неделю. Потом ты снова вернешься к своим книгам, саду из пионов и… чем ты там еще занимаешь во Франции? - Дорогая, ты же понимаешь причину, почему я не хочу появляться ни на этой вечеринке, ни в школе, ни в Нью-Йорке, - Блэр поставила чашку на кофейный столик, стоящий рядом с диванчиком, и, переложила телефон к другому уху. - Тем более, сейчас неделя моды в Париже, я хочу побывать там, поддержать маму, у нее хорошие шансы произвести впечатление на именитых персон Франции. Я нужна ей здесь, а эта вечеринка отгремит и без Блэр Уолдорф. Серена открыла дверь кафе, где была назначена встреча с Нейтом и со вздохом ответила подруге: - Ты неисправима, почему ты вообще решила, что он приедет? Когда пять лет назад вы ругались последний раз, не только ты сбежала на другую половину земного шара. Он уехал в Англию и, судя по новостям в газетах и интернету, вполне неплохо проводит там время. К тому же - хотя я, конечно, не увлекалась чтением желтой прессы, - он делает деньги не только благодаря сети отелей, но и благодаря другим темным делам. - Мне совершенно не интересна судьба Чака Басса, но не потому, что он меня как-то волнует, а потому что без него моя жизнь стала лучше, я стала чище и светлее, меня не увлекают эти игры и разоблачения, - гордо заявила брюнетка. - Ладно, подруга, я обещаю подумать. Возможно я приеду, но не на неделю, а на день. Или… на пару дней, - добавила она выдержанным тоном. Серена чуть не взвизгнула от счастья, но вовремя остановила себя. Она высматривала в зале своего парня и, завидев Арчибальда, машущего ей ладонью из-за столика в углу, направилась в его сторону. Попутно она радостным тоном ответила собеседнице: - Хорошо, я надеюсь, что ты не нарушишь свое обещание и мы с Нейтом будем ждать тебя. Целую тебя, Би, - Серена нажала на кнопку отбоя. Она сняла с себя шарф, пальто и передала его консьержу, подошедшему к столику. Сев напротив Нейта, она взволнованно взяла его за руку и начала быстро говорить об итогах разговора с подругой: - Она согласилась, хотя и неохотно, и мне пришлось ее уговаривать, но она согласилась! Правда сказала, что не на неделю приедет, а на пару дней, но я думаю, что она передумает и задержится. Так что у нас есть шанс попробовать вернуть Блэр обратно в город, возможно она снова захочет быть здесь! А какие у тебя новости? - Ну… в принципе, как я и ожидал, Чак согласился очень быстро, но поставил условие – чтобы на этом празднике жизни было много алкоголя, красивых женщин и никаких «французских леди». Серена и Нейт улыбнулись друг другу. Кажется, эти небольшие каникулы обещали быть очень занимательными.

***

Блэр отложила телефон в сторону и взяла в руки журнал. Задумчиво провела ладонью по обложке, на которой был изображен человек, который однажды навсегда завладел ее сердцем. И унес его с собой. Она солгала Серене, что ей не интересна жизнь Чака Басса, она знала о каждой его новой удачной сделке, о каждом новом небоскребе построенным им в разных точках мира. Но это было не маниакальным желанием знать все. Нет, ей просто было важно видеть, что у него все хорошо, все получается. Что он живет так, как хотел - всегда в достатке, не отказывать себе ни в чем; с возможностью покорить и получить любую женщину, будь она официанткой в баре или представителем какого-нибудь важного государственного правления. Но то, что ей рассказала Серена, заставило девушку задуматься. Так ли гладко все у Чака? Если он связался с каким-то криминалом – это что-то новое, таким Чак не был. Он нарушал закон, но это были мелкие, практически детские проделки. Такими ухищрениями, он добивался своих целей, когда они еще вместе жили в Нью-Йорке и плели свои знаменитые на весь Верхний Ист-Сайд интриги. Господи, зачем она снова думает над этим? Блэр отбросила журнал на другой край дивана и поднялась со своего места. Она подошла к окну, распахнула створки и выглянула на улицу – Париж был прекрасен, солнечный, слегка отдающий стариной, в этом-то он и не похож на Нью-Йорк. С улицы веяло ароматом цветов и запахом свежеиспеченных булочек. В воспоминаниях Блэр Нью-Йорк засел с духом сигарет, секса и алкоголя. Запахом тех времен, когда она пряталась от этого смрада в свой надушенный шарфик, разыскивая Серену в очередном дешевом клубе. Запахом тяжелым и забивающим нос, запахом загородных отелей, в которые они приезжали с Чаком, чтобы отыскать Нейта в его тяжелые времена. Тряхнув головой, Блэр отогнала от себя эти воспоминания. Длинные каштановые кудри разметались по плечам, она закрыла глаза. Из головы все никак не хотели выходить образы тех лет. Она положила ладони на предплечья, словно обняла сама себя. О, эти ссоры с Чаком, во время которых содрогался дом, а Дората пряталась в своей комнате. Как Серена пыталась встрять, а они затыкали ей рот и продолжали препираться. Это была игра, занятная и понятная только им обоим. А потом, в один момент, все оборвалось. Когда по их же вине погиб его отец, Чак стал другим. Он стал нервным, злым, будто боялся, что теперь вся судьба Басс Индастриз на его плечах, и он не справится. Блэр чувствовала это, пыталась с ним поговорить, успокоить тем, что вместе они преодолеют все, что у них есть друзья и у Чака есть Лили, которая в любой момент может поддержать и помочь в решении проблем с корпорацией. Но он только и делал, что злился каждый божий день. Однажды он совершенно сорвался, накричал на Блэр, заявил, что он всегда был один, значит, он должен один и оставаться, ибо Блэр делает его слабым, глупым и не готовым принять удар. В то утро девушка собрала свои вещи и, позвонив подруге, чтобы навсегда, как ей тогда казалось, попрощаться, отправилась в аэропорт. Рассматривая табло, она вытирала слезы с лица. Ближайший самолет был во Францию, аэропорт Шарль-де-Голль. «Отлично, Париж», - подумала тогда Блэр, - «значит, это судьба». Взяла билет в один конец, сдала багаж и уже через час летела подальше от своей боли, от своего отчаяния, от своей любви. Нью-Йорк остался где-то внизу, за бортом, и Блэр вот уже пять лет не думала о том, чтобы туда вернуться. Если бы только не эта встреча выпускников Констанс Биллард…

***

Молодой человек в костюме захлопнул дверь длинного черного лимузина. Брызги, полетевшие во все стороны от ног и испачкавшие туфли, привлекли его внимание. Чак поморщился и тряхнул ногой. Лужи и грязь – вот все, что мог дать ему этот город. «Нужно уволить этого водителя, кажется его имя… Луи? Чтобы больше не останавливался перед лужами». Басс, жестом приказал дворецкому не раскрывать зонтик и быстрой походкой перешел порог своего особняка. На ресепшене молодой консьерж вышел из-за стойки и, поклонившись, тихо проговорил: - Добрый день, мистер Басс, надеюсь, сегодняшняя погода не испортила Ваши планы. Чак не заметил мужчину, поморщился и молча прошел мимо. Зачем обращать внимание на обслугу? Великий Чак Басс слишком занят для того, чтобы тратить свое время на людей, которые никогда не будут такими, как он. Лифт негромко звякнул, Чак зашел внутрь. Зачем внутри кабины вешают зеркала? Чтобы богачи могли изучать свои напыщенные, состоятельные лица? Чтобы и так тошнотворно идеальные, кристально блестящие и выглаженные дамы, изображающие светских львиц, но являющиеся не более чем дорогими проститутками, могли поправлять свои прически и прятать в сумки пачки денег? Оказавшись в своем номере, Басс вздохнул. Наконец-то один, наконец-то его не окружают эти восторженные и счастливые люди, которые готовы беседовать на все возможные темы, начиная от сортов чая, заканчивая позами для анального секса. Чак снял пиджак и галстук, сел на диван и закрыл глаза, положив голову на подушки спинки дивана. После звонка друга Басс вспомнил прошлое. Кажется, это было не пару лет назад, а в другой жизни. С совершено другими людьми. Почему-то Чак решил, что нужно упомянуть, чтобы на этом празднике не было никаких темноволосых и кареглазых интриганок, так быстро сбежавших от своих проблем в Европу. Чак открыл глаза. «Что? Важна? Уолдорф никогда не была нужна мне! Все, что мне необходимо – это деньги, виски и секс. Много виски и еще больше секса. Никаких постоянных отношений, которые отвлекают от работы и мешают наслаждаться жизнью». Чак боялся себе признаться, но на самом деле забыть нелегко. Хотя бы потому, что это стало его миром. Но что-то пошло не так после смерти отца. Именно тогда, когда Барт сорвался с крыши, что-то изменилось в нем самом. Компания, а вместе с ней и весь мир принадлежали молодому мужчине (включая самую прекрасную женщину на свете). Когда Чак остался один, все это казалось таким глупым, таким нелепым, но в тоже время – хрупким. Убеждения Блэр в том, что она никогда его не покинет, ранили еще больше. Чак боялся, что, если с этой брюнеткой что-то случится, он обречен на одиночество. Абсолютно один. Поэтому было проще закончить с этим как можно раньше, пережить боль потери и отдаться бизнесу, прожиганию денег. Чак покинул город через пару недель после Блэр, он продал часть Нью-Йоркской недвижимости своим партнерам, отдал половину акций Басс Индастриз Лили и улетел в Лондон. Город, который справедливо одарил его дождями, туманом и холодом. Все это он вызывал и у девушек, которых ежедневно ночью выгонял со словами ненависти и презрения. Улетая из Нью-Йорка, Чак понял, что бороться с судьбой – бессмысленно, когда она тычет тебе в лицо табличкой с надписью, что Чарльз Басс – моральный урод и извращенец, который не заслужил счастья и в этой жизни только и может, что соблазнять девушек и платить им за пару часов иллюзии счастья. В Лондоне кроме дождя его ждала… неизвестность. Он имел много денег, мог позволить себе пройти в любой клуб, ресторан или отель. Но никто не знал его, никто не имел и понятия, на что он способен, никто не имел и представления о его прошлом. Это привлекало и, безусловно, бесило. Здесь фраза «я – Чак Басс» не значила ровным счетом ничего, поэтому нужно было восстанавливать свое имя. Но он не стал плести интриги: не начал соблазнять девушек, чтобы стать главным бабником Лондона, он не скупал клубы и не делал огромных ставок в казино. Не стал он также участвовать в благотворительной деятельности: не давал денег в фонды, не поддерживал организации, борющиеся с несправедливостью, не вкладывал деньги в восстановление памятников. Чак Басс поступил так, как не поступил бы никогда в Нью-Йорке. Он стал главой лондонского наркокартеля.