Латексное сердце

Она бежала по узкому длинному коридору не оглядываясь назад. С каждым рывком силы покидали тело. Гулкие удары сердца раздавались в ушах. Стены сдвигались, а дверь впереди — единственный выход — отдалялась шаг за шагом. Уже не было сил двигаться дальше, бороться — ноги не слушались и каменели, ортез не давал сдвинуться с места. Сзади доносилось пыхтение и рычание, поступь сильных лап, скрежет когтей по дощатому полу. Девушка плакала, пыталась кричать, но даже этого не выходило. Горло будто сжали в тиски, голос пропал от охватившего ее ужаса. Казалось, еще несколько шагов, пара быстрых движений и вот он — заветный спасительный выход. Но ноги предательски подкашиваются. Она оседает на холодный пол, отпуская последнюю надежду на спасение. Ее тело падает, словно марионетка, которой обрезали нити. Пошевелиться невозможно. Она слышит скрежет когтей за своей спиной — большой черный зверь уже близко. Девушка опускает веки — она не смеет взглянуть в глаза своей смерти. Слезы струятся по щекам. Она чувствует обжигающее дыхание зверя на шее, слышит слабый рык… Кажется, зверь зовет ее по имени:  — Гррррррррруууубиии! Она не успевает осознать что происходит, как пасть с огромными клыками вгрызается в шею, разрывая связки и дробя позвонки. За одно мгновение чудовище вырывает кусок плоти. Пронзительная боль, фонтаны крови вырываются из раны и алым дождем покрывают пол. Вскрикнуть девушка не успевает. Даже если бы хотела, не смогла бы. Мир переворачивается с ног на голову, глаза застилает алая пелена, а затем все чернеет. Быстрая смерть. *** Темная тонкая фигура, закутанная в латексный черный плащ, призраком стояла на самом краю старого кладбища. Мрачная девушка не шевелилась, лишь порывы ледяного ветра тревожили пряди ее блестящих черных волос. Она была похожа на статую. Взгляд ярко подведенных глаз был прикован к выкопанной под могилу яме. Девушка стояла на самом ее краю, мыски тяжелых ботинок утопали в рыхлой, влажной земле. Казалось, что сама могила пыталась поглотить ее в свою бездонную пасть. Руби любила предаваться раздумьям именно здесь, на кладбище. Здесь стояла тишина, прерываемая лишь завыванием ветра, и сам воздух был пропитан упокоением. А именно это кладбище еще и служило своего рода границей между территориями природы и человека. Оно соединяло несовместимые части города — бескрайнее чистое поле с одной стороны и пыльные улицы, заполненные людьми с другой. Идеальный фон для долгих размышлений. Руби знала, что она определенно вскоре окажется здесь. Но уже не призрачной гостьей, а законным обитателем. Эта прямоугольная яма на краю кладбища, выкопанная неизвестно с какой целью отдельно от других могил, еще раз подтверждала ожидания девушки. От такой вот грустной иронии — шутки жизни, черных губ девушки-гота коснулась легкая полуулыбка. Кошмарные сны начали преследовать ее шесть месяцев назад, и с каждым разом она чувствовала приближение своей кончины. Фактически, ей нечего было терять — только телесную оболочку, ненавистную мягкую плоть, которая имеет отвратительное свойство — чувствовать. Свое неприятное тело Руби затягивала в блестящий латекс. Он был ее второй кожей — гораздо лучше настоящей. Он был прочным и защищал ее искалеченную душу. На лицо девушка изо дня в день натягивала новую маску, чтобы казаться живой хотя бы для вида. Сейчас Руби точно могла сказать, что под огромным количеством гримас у нее совсем не осталось собственного лица. Она действительно хотела умереть и избавиться от груза ненавистной жизни. Она действительно хотела жить, где-нибудь подальше от этого отвратительного города и людей. Конечно, Руби не могла рассчитывать на такую иллюзорную вещь как счастье. Только идиот будет верить в вечную любовь, вознаграждение за усилия и высшую справедливость. На самом деле, все гораздо тривиальней и проще. В жизни осуществляется естественный отбор — выживает более приспособленный. Таких изгоев, как она, система намеренно убивает — медленно и мучительно. Руби чувствовала себя ошибкой в программе этого мира, невыполнимым алгоритмом. И каждый день она в этом убеждалась. Вот, например, даже сегодня утром: Скарлет отобрала у девушки рисунки — ее единственную отдушину. Сестра сказала, что это ужасно и отвратительно, что эти каракули портят психику. На это Руби смогла лишь снисходительно улыбнуться. Невозможно сломать что-либо там, где уже пустырь, где нет ничего живого. Казалось, сама душа девушки была затянута в черный латекс. А ее рисунки? Ах, какие прекрасные вещи она рисовала! Все свои кошмары Руби могла положить на бумагу. Запечатлеть все в мельчайших подробностях: и черного огромного волка, и собственное искалеченное тело, и много-много алой крови… Пересматривать эти своеобразные произведения искусства было одно удовольствие. Руби смирилась со своей судьбой, более того, она ждала своей смерти. Ей казалось, еще чуть-чуть, и она сойдет с ума от ожидания. Чем дольше тянулись вереницы однообразных дней, тем больше девушка мечтала о вечном покое. Однако глубокий страх все равно жил где-то внутри ее грудной клетки. Хоть Руби и знала, что смерть — высшая благодать для человека, что после нее не чувствуешь боли ни физической, ни душевной, однако… Эти мысли никак не помогали справиться с животным страхом. Девушка переступила с ноги на ногу, развернулась, невзирая на боль, причиняемую ортезом, и направилась мимо старых памятников к железным воротам. Больше всего Руби раздражало то, что ее левая нога заставляет ее прихрамывать. Девушка с утра натянула длинный сапог на металлическую конструкцию, а верхнюю часть прикрывал плащ, но из-за походки было все равно понятно, что с ее ногой что-то не так. Руби ненавидела свой ортез. Во многом даже не из-за физической боли, причиняемой им при ходьбе. Эта железяка, казалось, через плоть запустила свои корни в самое сердце девушки. Она причиняла реальные душевные страдания, заставляла вспоминать о своем прошлом, думать о настоящем, осознавать свою принадлежность к этому гнилому миру. Отвратительно… Как только девушка прошла через арку кладбища, на нее со всех сторон повеяло городской затхлостью и пылью. Грязная серость обрушилась сверху вместе с шумом и толпами невзрачного народа. Сейчас было лишь одно желание — быстрее добраться домой. Круто развернувшись на каблуках, Руби решительной походкой направилась вдоль по тротуару. Ветер развевал волосы и полы латексного плаща, обнажая металлический скелет ортеза. *** Вот Скарлет распахивает дверь комнаты сестры. Там, как и всегда, царит хаос: книги, рисунки, краски, карандаши — все лежит на полу. Не застеленная постель и навешанные повсюду плакаты рок-групп не добавляют комнате аккуратности. Скарлет всегда не нравилось здесь находиться. Девушка-гот сидит на полу. Левая нога вытянута, а здоровая подогнута под себя. В правой руке лезвие, а на запястье левой красуется несколько влажных красных полос. Руби смотрит недовольно и устало. Она ненавидит, когда вторгаются без разрешения в ее личное пространство. — Да что ты творишь?! — Скарлет отнимает у девушки лезвие и хватает ее за локоть, поднимая с пола. Она ведет ее в ванную за руку, как маленькую. Руби молчит и не сопротивляется — старшая все равно сильнее, а еще она невероятно упертая. Оставшись одна в комнатке из белого кафеля, Руби внимательно смотрит на свежие порезы, отмечает эстетику медленно стекающих красных капель, перед тем как смыть алые подтеки под струей теплой воды. Девушка уверена, что сейчас ее сестра наверняка забирает из ее комнаты все рисунки, разложенные на полу. Наверное, Скарлет думает, что это поможет оградить Руби от суицидальных мыслей. Девушке так и хочется закатить глаза от такой беспросветной тупости: неужели не понятно, что если убрать рисунки, то кошмары никуда не денутся. И, к тому же, порезы — всего лишь эксперимент. Руби хотела получить для картины более натуральный цвет крови. Она не собиралась совершать самоубийство — это очевидно. Руби ждала подходящего момента, когда все сложится само собой. Вернувшись в комнату, готесса обнаружила, что все было так, как она и предсказывала сама себе. Сейчас Скарлет избавится от рисунков и придет к ней за объяснениями своего поведения. Делать два часа вид, что слушаешь эту бесполезную убогую чушь, которую несет пианистка, совершенно не хотелось. Руби натянула свой плащ (хорошо, что не успела снять сапоги) и быстро покинула квартиру. Преодолев одинаковые лестничные пролеты, она оказалась на улице, все такой же серой и холодной. Правда, стало немного сырее и даже чище — дождь прошел по грязным улочкам, забирая некоторую часть смрада ненавистного города. *** Темная фигура неторопливо шла через серую, по-осеннему грязную аллею парка. На душе у Руби было пусто. Казалось, что из нее выжали все соки. Девушка нервно приподняла латексный воротник плаща — ветер нещадно щипал незащищенную кожу шеи. Мысленные диалоги вновь и вновь приводили ее к неутешительным выводам. У Руби не оставалось никакого личного пространства — даже ее собственная комната уже перестала быть надежным укрытием от внешнего мира. Получается, что ей совсем некуда идти, нет места, где тебя ждут и куда хотелось бы вернуться. Нет даже подобия дома… «Зато есть старое заброшенное кладбище, туда ты всегда можешь вернуться, в любой момент. Стоит только захотеть…» От этой мысли мурашки бежали по спине. Она остановилась и осмотрелась: кажется, Руби не заметила, как дошла до старого моста, перегибающегося горбатой дугой через небольшое озеро парка. Она, с трудом волоча левую ногу, вскарабкалась на спину каменного монстра. Руби подошла к металлическим перилам, положила руки на ржавое железо и перегнулась, чтобы посмотреть на водную рябь. Вода в озере была мутной и грязной из-за большого количества тины, поэтому водоем казался менее глубоким, чем был на самом деле. «Если прыгну отсюда — уже не выплыву. Все равно ортез будет тянуть вниз». Девушка прикрыла глаза и постаралась выбросить из головы все мысли — они только мешали. Она выдохнула и наклонилась через перила всем корпусом вперед. Ей показалось, что за спиной она услышала какой-то шорох, но не предала этому значения. Через секунду ее тело уже безвольно перегнулось через перила, ноги оторвались от земли, она почувствовала напряжение в мышцах и осознала, что решение уже принято. Как только она поняла, что теряет металлическую опору под напряженными пальцами и мысленно попрощалась с миром, ее резко дернули назад. От неожиданности девушка чуть не задохнулась, широко распахнув глаза. Весь мир поплыл, а сердце ухнуло вниз. Руби услышала чей-то голос сквозь вату, перед тем как мир заволокла черная пелена.