Судьба? Связи

Эдман Если бы я раньше знал, что насилие - это так ужасно, никогда бы не посмел поднять руку на Энкила. У меня не было сомнений, кто похитил меня, хотя глаза мои и были завязаны. Этот змей в мундире стражи подстроил мое похищение. Видимо, тогда он понял, что я могу себя защитить, а потому напал подло со спины. Такие не принимают отказов. Как альфа, я прекрасно его понимаю. Хотя так подло поступать с беременным омегой – крайне низко. Меня связали так, что я с трудом мог пошевелиться. Сопротивляться в таком состоянии было невозможно. Первым мной занялся тот самый стражник… Мне еще никогда и никого не хотелось так убить. Я никогда не думал, что меня – альфу, могут использовать для подобного. Я был уверен, что непобедим, и все мои враги будут повержены. Но тогда, в тот самый момент, когда я связанный лежал на кровати, а эта мразь трахала беззащитное тело, в котором была заключена моя душа, очень многое в моем сознании перевернулось с ног на голову. Физическая боль в тот момент ничего не значила. Я готов был терпеть большую боль, лишь бы не было этих мерзких, противоестественных прикосновений. Я был жалким, уязвимым и беззащитным в руках того, кто в тот момент оказался сильнее и хитрее. Я чувствовал отчаяние и унижение. О какой гордости может идти речь после такого?.. Я только надеялся, что скоро сдохну, и больше не будет этой мерзости. Когда меня оставили в покое, я много думал. Мне было стыдно перед Энкилом. Я никогда не задумывался о том, что он испытывал, когда я касался его. Ему было больно, это я знал, но не понимал, что есть нечто намного ужасней боли. Полнейшая беспомощность и зависимость от насильника. Я почувствовал легкое шевеление внутри. Даже странно. Со мной не церемонились и, видимо, сильно порвали, но выкидыш все равно не произошел. - А ты живучий, - прохрипел я сорванным голосом. Видимо, у этого ребенка есть ангел-хранитель. Сколько издевательств вынес его папа, а малыш растет и развивается. Я не знаю, сколько провел в этом месте. Казалось - целую вечность. Все тело затекло. Зад невыносимо болел, а горло першило. Я хотел пить и есть, а еще справить естественную нужду. Насильники оставили меня в покое, а потому я мог отдохнуть и немного прийти в себя. Нужно выбираться. Со мной могут развлекаться, пока я не подохну от голода. А это может произойти нескоро. Я дергался в своих путах, пытаясь освободиться. Еще одного раунда я не вынесу и просто сломаюсь - и это будет конец. Надо же, я оказался намного слабее Энкила, которого мучил не один год. Я жалел лишь о том, что не смогу увидеть сына. В последнее время я очень много думал о Шинье и ребенке, которого он вынашивает. Мой первенец, моя плоть и кровь… я бы хотел, чтобы он знал меня. Если я сейчас погибну, они тоже обречены. Потому я не имею права умирать. Позже - когда мой сын родится. А пока я должен бороться и поддерживать своего ребенка. Пока я жив, моя магия удерживает магическое равновесие сына. Если погибну, он уничтожит Шинью своей силой. Я услышал скрип двери и шаги. Я боялся, что это насильники вновь вспомнили про меня. - Папа… - услышал я тоненький голос. Это что-то новенькое. Я не решался подать голос. Кто это забрел сюда? - Папочка… - снова услышал я жалкий дрожащий голос. Я почувствовал прикосновение, от чего меня передернуло. Не уверен, что позволю теперь хоть кому-нибудь ко мне прикоснуться. - Папа… Я чувствовал, как ослабляются веревки. Тело затекло, потому мне сложно было шевелиться. Как только мои руки были освобождены, я снял с глаз повязку. Я находился в темном помещении, которое слабо освещал небольшой накопительный камень. Я лежал на небольшой кровати, которая располагалась в самом центре комнаты. Над моим освобождением работал совсем молоденький худенький омежка. Я не дал бы ему больше четырнадцати. Парень был достаточно симпатичным. Русые волнистые волосы обрамляли узкое лицо. Из больших глаз катились слезы. Мальчик выглядел слабым и беззащитным. Тем не менее, он орудовал небольшим ножичком и срезал с меня веревки. Как только я был полностью освобожден от своих пут, омежка бросился ко мне в объятия и разрыдался. Я чувствовал себя странно. С одной стороны хотелось оттолкнуть своего спасителя, потому что он меня раздражал. Мне было больно, я был слаб и разбит, а омега нервировал меня своей слезливостью. С другой стороны, мне все еще нужна помощь, а потому я не решался его оттолкнуть. - Папочка, как ты? Тебе больно? Омежка внимательно рассматривал меня. Я был голым, избитым и изнасилованным, потому зрелище было жалким. Я отстранил омежку, и завернулся в простынь, чтобы скрыть свою наготу. Нужно поскорее выбираться. Не хватало, чтобы сюда явился кто-нибудь из насильников. Не уверен, что смогу с ними справиться в таком состоянии. На ноги было подниматься тяжело. Колени подгибались, а зад ныл. Еще и эта беременность, которая сделала меня жутко неуклюжим. Да и к своему пузожителю я относился положительно. - Нужно выбираться, - сказал я. Омежка растерянно кивнул и подскочил на ноги. - Иди за мной, - он потянул меня за руку. Я едва поспевал за этим юнцом. Мы вышли из комнаты, а потом по коридорам прошли к небольшой комнате. Она вся была завалена хламом. - Нам придется бежать в город. Там у меня есть друг, который приютит нас на некоторое время. Но там тоже будет опасно. Как только Гилберт узнает о твоей пропаже, он сразу же поймет, что это я тебе помог. У меня было много вопросов, но я решил пока притворяться, что понимаю, что происходит. Конечно, я догадался, что мальчишка, скорее всего, является сыном этой тушки, но почему же он не помог своему папе раньше? Стоит ли ему доверять? Сейчас он помогает, но дело тут нечисто в любом случае. На улице было еще темно. Сначала мы с омежкой миновали лесополосу, затем подошли к стене, которая окружает Сарну и защищает этот город от разбойников и диких зверей. Мой «сын» знал небольшой лаз, через который мы собственно и пробрались в город. Он вел меня по пустынным улицам в известное только ему место. Слава Богам, по пути нам никто не встретился. Я, закутанный в окровавленную грязную простынь, выглядел как привидение. Нужный дом мы нашли только через двадцать минут. К тому времени я окончательно выдохся, и только упрямство помогало мне стоять на ногах. Омежка постучал в деревянную дверь, и через пару минут нам открыли. На пороге стоял сонный молодой альфа. - Нири? – удивился он, глядя на омежку. А затем альфа перевел взгляд на меня. Глаза его расширились в удивлении, а у меня отчего-то по спине пробежали мурашки. Слишком странным был его взгляд. - Заходите, - сказал альфа, и мы с омежкой прошмыгнули в открытую дверь. - Нил, нам нужна помощь… - пролепетал омежка. – Они хотели убить папу… Помоги нам. - Нири, ты дурак! Я же говорил, чтобы ты забыл про него! Ты хоть представляешь, что теперь будет? Гилберт нас убьет! Зачем так рисковать ради безумца? Смирись с тем, что твоего папы больше нет! Он пожертвовал собой ради тебя! - Нет! – вскрикнул омежка. – Папа пришел в себя! Он разговаривает! А они его мучили! Пока они ссорились, я прошел в комнату и бесцеремонно уселся в кресло. Конечно, это все интересно, но я очень устал. - Теперь нам всем конец! Черт! Зачем я только тебе помогал? От криков начала болеть голова, да и ребенок зашевелился. Интересно, он тоже слышит все, что происходит вокруг? Тогда мне его очень жаль. - Заткнитесь! – наконец, не выдержал я. Альфа и омега уставились на меня шокировано. Я же окинул их своим самым презрительным взглядом, на который способен. Надо же, я уже боялся, что сломался, но, оказывается, у меня еще есть силы. И сейчас я хочу крови и криков своих мучителей. Они сдохнут. - Когда я очнулся, оказалось, что я ничего не помню о своем прошлом… но сейчас это неважно. Нири, почему тебе так просто удалось организовать мой побег? Где были эти выродки? - Они напились и уснули. Это самая опасная банда в окрестностях, потому никто в своем уме не полез бы в их логово. Поэтому они никого не оставили на вахте. Глупцы. - Хорошо. Тогда у нас есть время до того, как они проснутся. - Для чего? – спросил Нил. - Чтобы уничтожить этих тварей, - уверен, на моем лице была злорадная улыбка. – Мне нужна будет ваша помощь…