Чудовище

      Инэш плавал в каком-то мареве, призрачном тумане на грани сна и яви. Сознание то прояснялось, то ускользало. В моменты просветления гэнейец отчётливо слышал писк приборов, чувствовал холод поверхности, на которой он лежал обнажённым, и приятный ветерок, что ласково перебирал волосы. Иногда он ощущал прикосновение горячих рук, незнакомец что-то делал с ним, но Инэш не мог пошевелиться, чтобы помешать или же просто спросить, что происходит. Не только голос не слушался, всё тело было ватным, пошевелиться не было сил. Даже веки поднять, чтобы банально осмотреться, не получалось. Эта беспомощность раздражала, и гэнейец зарычал бы от бессилия… если бы мог.       Однажды очнувшись, Инэш ощутил, как его нежно, почти трепетно гладят по шее, убирая волосы, а потом ласка сменилась холодом металла. Громкий щелчок, и горло схватил обруч-ошейник, а потом мозг взорвался ослепительной болью. С тихим стоном, первым звуком за многие дни, Инэш потерял сознание.       Следующее пробуждение было резким, будто на него вылили ушат ледяной воды. Инэш подскочил на своём ложе, а потом со стоном и ругательствами рухнул назад. Мышцы, отвыкшие от нагрузки, болезненно заныли от необдуманного движения. — Тише, киса, – раздался тихий, чуть насмешливый голос слева от гэнейца. – Не торопись так!       Инэш повернул голову на звук, но слишком резко. Изображение поплыло… С трудом, но ему удалось сфокусироваться на человеке. Острота зрения вернулась, шум в голове поутих. — Ты… – только и смог произнести Инэш, превозмогая себя. — Я, – самодовольно подтвердил бесхвостый, грациозно кланяясь. – Я, – повторил человек. – А кого ты рассчитывал увидеть, ммм? Хотя… твой капитан уже очухался. Да, крепкая киса оказалась. В отличие от тебя. Давай выпьем энергетика, а то любоваться тобой, спящая красавица, мне уже надоело! Вставай и сияй!       Человек подошёл к Инэшу, осторожно приподнял голову гэнейца и поднёс к его губам сосуд. Первым порывом Инэша было отказаться, но потом разум возобладал, и он несмело приоткрыл рот. Прохладная жидкость приятно обожгла пересохшее нёбо, прокатилась снежной лавиной по пищеводу и сладко ухнула в желудке. Оказалось, что Инэшу очень хотелось пить! Он потянулся к чаше всем телом, на что человек лишь тихо рассмеялся, наклоняя пиалу сильнее и позволяя гэнейцу пить большими глотками.       Когда жидкость закончилась, Инэш устало откинулся на подушку, закрывая глаза. Спустя несколько мгновений по его телу прошла волной крупная дрожь, он сильно вздрогнул, клацнув клыками, и… удивлённо распахнул глаза. Оцепенение, усталость, слабость – всё это схлынуло, будто и не было ничего! Тело стало лёгким, просто невесомым; сковывавшая боль отступила, а разум полностью прояснился.       Инэш бодро поднялся со своего ложа, с интересом осматриваясь. — Вижу, энергетик попал в то горло! – хохотнул человек.       Комната, в которой находился Инэш, была довольно большой, выдержанной в бело-синей гамме. Мебели было немного: широкая кровать, застеленная белым покрывалом с синим геометрическим узором, изящный круглый стреляный столик на одной ножке, белый комод. И всё. За широким распахнутым окном, занавешенным тонким тюлем, угадывались очертания города. Белые стены были украшены картинами с пейзажами на морскую тематику. В углу примостилось большое зеркало в серебристой раме. Инэш направился прямо к нему, хотелось посмотреть на “украшение” на шее.       Гэнейец остановился перед зеркалом и от удивления несколько завис. На нём было надето странное одеяние: нечто среднее между драпированным куском ткани и платьем. Конструкция держалась при помощи двух металлических брошей на плечах. — Это одеяние называется хитон, – пояснил человек. – Я решил, что в обычной одежде некоторые части твоего тела или не поместятся, или им будет неудобно. — Какая трогательная забота, – огрызнулся Инэш, пристально рассматривая своё отражение.       Странное одеяние невероятно шло ему. Белый, чуть кремовый цвет хитона оттенял светлую кожу Инэша, тонкая ткань приятно холодила ее, не сковывая движений, единственное, что смущало – это длина: довольно пышная “юбка” была немногим длиннее бёдер. Белья не наблюдалось. Это беспокоило. Сильно. Особенно, когда человек подошёл сзади и прижался к спине Инэша, обнимая за талию. Всё тело гэнейца тут же подобралось, будто готовясь к отражению атаки, которой, конечно же, не последовало. Постепенно Инэш расслабился, но потом, поймав в зеркале хитрый взгляд, он смутился и судорожно попытался отдернуть подол одеяния. Вообще ему хотелось сдёрнуть с кровати покрывало и закутаться в него по самую макушку – до того раздевающим был взгляд бесхвостого. Инэш не привык к такому вниманию. Да что там! На него вообще впервые ТАК смотрели!       “Возьми себя в руки! Срочно! Может, тебе показалось? – растерянно думал гэнейец. – Не может же этот… и в правду хотеть… Бред! Абсолютный! Моя внешность настолько невзрачна… Что-то я совсем расклеился! Хватит причитать, лучше тебе, Инэш, подумать о странной цацке у тебя на шее! Что это?”       Инэш осторожно провел пальцами по шее, очерчивая тонкую полоску серебристого металла. Без сомнений, это был ошейник! Человек тихо хмыкнул, а потом наклонился и положил подбородок на плечо Инэша и с интересом отслеживал смену эмоций на лице гэнейца, который нахмурился и лихорадочно соображал, что же это такое и для чего предназначено. Выводы напрашивались неутешительные: с учётом уровня развития цивилизации этой планеты данное “украшение” предназначено либо для контроля воли, либо для отслеживания перемещений, либо для того и другого одновременно. — Что это? – хрипло спросил Инэш, когда понял, что сдвинуть ошейник хоть на миллиметр не представляется возможным – уж очень плотно прилегал он к коже. — Это? Хм… как бы доступнее объяснить. Это – контроллер. С его помощью я смогу отследить твоё местоположение, а ещё в нём стоит особая программа, позволяющая отслеживать и контролировать поведение на предмет соответствия заданной модели, если так можно выразиться. Контроллер надевали преступникам – мы отошли от практики ограничения свободы. Индивид мог спокойно жить в обществе, а вот совершать правонарушения – нет. Например, при попытке бывшего убийцы причинить кому-либо вред, мощный электрический разряд пронзал всё его тело. Терпеть такую боль просто невозможно. Весьма гуманный способ искоренения преступности, не находишь, киса? — И какую программу, точнее модель поведения, ты загрузил в этот контроллер? – проигнорировал последний вопрос человека Инэш. — О, не разочаровывай меня, котёнок! Ты же прекрасно понимаешь какую. Хочешь услышать подтверждение из моих уст? Хорошо! Естественно, ты не можешь причинить физический вред мне или же другому человеку, кроме случая вербального разрешения, так что нападать не советую – будет больно. Ещё стоит ограничение на пользование техникой, но я не буду всё расписывать – ты почувствуешь, что нельзя делать, а что можно по нарастающим неприятным ощущениям. Если не остановишься, то тебе не поздоровится. — Каким образом прибор отслеживает поведение? Он управляется мысленно? Как… — Стоп! Всех тонкостей я тебе не раскрою, скажу лишь, что снять контроллер тебе не удастся – он подключён напрямую к твоему спинному мозгу. Попытаешься – и станешь овощем. Ещё я от себя добавил ментальный контроль с возможностью отдавать приказы, – человек улыбнулся. – Не беспокойся! Я не буду приказывать тебе раскрыть все тайны твоей цивилизации. — Конечно! Зачем тебе это? Ты и так всё знаешь, всё, что тебе интересно! – фыркнул Инэш. — Пойдём, покажем тебя Горсиду, – шепнул человек в ушко Инэша, а потом потрепал его по волосам. – Не куксись, киса. — Я не киса! – зло рявкнул гэнейец. – Я… — Ты – первый помощник капитана, Инэш Роу. Я знаю, – мягко прервал гневную тираду человек. — Бесхвостый… – буркнул Инэш. — Верно подмечено: я не представился. Меня зовут Александр, – человек шутливо поклонился, а потом звонко рассмеялся. — Тебя смешит собственное имя? – с подозрением уточнил Инэш. Мало ли? Вдруг после воскрешения бесхвостый повредился рассудком? — На одном из древних языков этой планеты моё имя означает “защитник людей”, “мужественный защитник”. Правда, забавно? В сложившейся ситуации… ты можешь называть меня Алекс.       Инэш предпочёл промолчать. А что можно было на это ответить? Что бесхвостый прав? Что он полностью оправдал своё имя? — Сколько времени прошло? – неожиданно волна панического страха накрыла гэнейца. — Я всё расскажу, когда мы найдём Горсида. Не хочу повторяться. Pov Алекса       Идет за мной, немного отставая, буквально на полшага. Милый мой котик! Ты – такая прелесть, воплощение всех греховных фантазий разом! О, ты ещё не знаешь, ЧТО тебе я приготовил! Ничего… вот расставим все акценты, запустим воскреситель, сдадим на опыты твоего заносчивого капитана – ух, как я жесток!... Хотя этой надменной твари самое место в лабораторных застенках! Сколько же сожженных миров за его спиной, сколько крови на его руках! Тьфу ты, лапах… Не столь суть важно! Главное, что ты, котёнок, ещё не успел запачкаться в этой грязи, верно? Маленький, совсем ещё юный… как тебя угораздило стать помощником капитана звёздного флота?! Ведь ты так отличаешься от них. И ты сам это знаешь! О, как тебе понравилась Земля, её зелень, её океан, её города, и с какой тоской ты думал о том, что всё придётся сравнять с землёй при колонизации. Да, пока ты и Горсид приходили в себя после телепортации, я знатно покопался в ваших головах. Уверен, ты простишь меня, котёнок! Зато я ещё раз убедился, что не ошибся в тебе, малыш.       Первая встреча… Ты стоял такой серьёзный, почти насупленный, и только в твоих огромных глазах плескалось волнение, которое так усиленно пытался скрыть за маской холодной отстраненности, а в расширенных зрачках спрятался… ужас. Да, именно так! Я сразу и не понял, чего же ты боишься. Только покопавшись в воспоминаниях, я узнал о вашем неудачном – хотя это с чьей стороны посмотреть! – знакомстве со счетчиком атомов. Остальные члены экипажа не поняли, ну, или не пожелали сделать верные выводы, но не ты… Ты был так испуган, мой котёнок! Стоял, вытянувшись по струнке, стараясь казаться выше, будто это могло сыграть решающую роль, а ведь разница в нашем росте всего пара сантиметров. Простые берцы на рифлёной толстой подошве покроют её в два счёта. Хм… я не совсем понял эту вашу зацикленность на росте. Пффф… Тоже мне, показатель эволюционного превосходства!       Ну, выше ты на дюйм, и что? Зато я шире в плечах, массивнее и гораздо, гораздо сильнее. И это я не беру в расчет психические и ментальные показатели – лишь физическую силу. Кстати, ты имел удовольствие проверить это на своей шкурке. Твоя попытка напасть позабавила и дала возможность наконец-то тебя коснуться. О, как у меня чесались руки! Как хотелось проверить, действительно ли твоя кожа столь нежна, как кажется? Оказалось – действительно: форма соответствует содержанию. Ты весь словно персик. Именно так!       У тебя бледная, чуть загорелая кожа с лёгким розоватым оттенком, словно мрамор древнего храма на закате, когда игривые лучи светила окрашивают холодный камень в золотой и розовый цвета, согревая его. Так прелестно! Твои глаза… желтые, словно расплавленное золото, огромные, с вертикальным чёрным зрачком, что меняет свой размер в зависимости от твоего настроения. Мне интересно, какими они будут в момент страсти? Океаном злата или же тьма зрачка поглотит радужку, оставив лишь тонкую золотую кромку, словно солнечное затмение. Обязательно это увижу! Волосы… ммм… мой персональный фетиш, особенно твои, котёнок. Такие мягкие, длинные, почти до середины спины, густые, невообразимого цвета: светло-персикового, с золотистыми всполохами и розовым отливом. Они похожи на золотое руно! Чувствую себя Ясоном… А как играет солнце на слегка вьющихся прядках! Я не смог отказать себе, и всласть наигрался с твоими волосами, пока ты спал, Инэш. Перебирать их, расчёсывать, заплетать и расплетать косички – да здравствует груминг[1]! Как же меня смешили лекции моего дорогого профессора психологии, когда он рассказывал гипотезу культуролога Эпштейна о происхождении человеческой культуры из поведенческих стереотипов груминга. А теперь я готов подписаться под каждым словом!       Ты, котёнок, прекрасен: точёные черты лица, полные губки, за которым прячется ровный частокол белоснежных клыков – да, гэнейцы – хищники, не спорю – гибкая фигура, несносный характер, но ты так проницателен, что это компенсирует твою язвительность… Хотя так даже и лучше. Зачем мне мямля? Или тряпка? Половая...       Что-то я совсем отвлёкся, а ведь мы почти пришли. Котёнок забавно морщит носик, наверное, не нравится пыль, которая сильно бьёт чувствительному обонянию. По себе знаю, но пока мне не до уборки! Я запустил несколько роботов уборщиков, только их усилий недостаточно, чтобы мгновенно ликвидировать разруху и запустение, что длится последние два века. End Pov Алекса       Несколько коридоров, поворот, и вот Инэш стоит около прозрачной двери, которую с тихим скрипом открывает человек, пропуская гэнейца вперёд. За ними широкая открытая веранда, выходящая на озеро и парк. Инэш поёжился, от воды тянуло сыростью, воздух был влажным, тяжёлым и наполнен ароматами цветущих растений. В плетёном кресле сидел Горсид, меланхолично потягивая что-то из большой темно-синей чашки. Он даже не поднял головы, когда человек вместе с Инэшем вошли на веранду. — День добрый, Горсид, – обратился Алекс к капитану, удобно устраиваясь в кресле, на что гэнейец лишь фыркнул – он не был настроен вести светские беседы с бесхвостым.       Инэш нерешительно замер: он не знал, как себя вести в данной ситуации и куда себя деть. Обычное приветствие старшего по званию казалось неуместным; полное игнорирование Горсидом не только человека, но его, Инэша, больно ранило, нестерпимо захотелось вернуться в свою комнату, зарыться в мягкую постель, спрятавшись от всего мира.       Алекс сделал приглашающий жест, указывая на свободное кресло, и ободряюще улыбнулся. От этого простого жеста Инэшу стало легче. То, что человек так чутко почувствовал его состояние, не разозлило, а, наоборот, на душе потеплело. Сглотнув подступивший к горлу комок, Инэш сел на предложенное место. — Итак, господа кошачьи, давайте поговорим? – начал беседу Алекс. Его откровенно забавляла реакция Горсида. Наглый кошак явно думал, что он - центр Вселенной! И Алекса потряхивало от нетерпения продемонстрировать обратное. Лишь титаническими усилиями он сдержал себя и спокойно продолжил. – Прямо не знаю, с чего начать. — Как погибла ваша цивилизация? – несмело спросил Инэш. — Да, пожалуй, стоит начать именно с этого, – кивнул человек. Гэнейцы подобрались, Горсид оторвался от своей чашки и с интересом вперил взгляд в Алекса. – Здесь, правда, не всё так просто. Начнём по порядку… с происхождения нашего вида Homo sapiens – ведь это имеет самое непосредственное отношение к гибели нашего мира.       Алекс задумался, откинувшись в кресле. — Примерно семь веков назад наша цивилизация совершила научный прорыв, открыв для себя ядерную энергию и полёты в космос. С этого момента началась эпоха техногенного развития нашей расы. С каждым прошедшим годом количество изобретений увеличивалось в геометрической прогрессии, а научно-технический прогресс лишь набирал обороты. Естественно, что когда критическая масса превышена, количество переходит в качество. Так и было – произошёл ещё один скачок, только на этот раз не в технике или науке, а в биологии нашего вида, но перед этим... В самом начале, при исследовании ДНК, учёные были потрясены тем, что большая часть последовательности цепочки этой самой ДНК не имела установленных функций, то есть неизвестно, для чего была предназначена. Эту часть назвали мусорной ДНК[2], – Алекс усмехнулся вытянувшимся в удивлении моськам гэнейцев. – При первых исследованиях к ней отнесли до 95% генома, потом процент был существенно снижен, но всё равно оставался большим. — Ты издеваешься над нами, бесхвостый?! – вспылил Горсид. – КАК большая часть ДНК может не нести функциональной нагрузки? — Сядь, киса! – рявкнул Алекс, от чего гэнейец враз потерял весь свой боевой запал. – И впредь, не смей повышать на меня голос – будет мучительно больно, – уже спокойно продолжил человек, а потом и вовсе подмигнул Горсиду. – Ты ведь уже проверил на своей шкурке действие контроллера, верно? — Всё не так просто, как кажется? – рассуждал вслух задумавшийся Инэш. Тайн стало больше, отчего у него зачесались когти в предвкушении сочной загадки, в которую так и хочется вцепиться всем имеющимся арсеналом – когтями, клыками. — Хм… да. Спустя почти полвека после открытия “мусорной” ДНК, на стыке генетики и мифологии родилась теория о “божественной” ДНК. Во многих религиях и мифах нашей цивилизации говорится о том, что Бог создал человека по образу и подобию своему. А одна притча рассказывает дивную историю о том, как прятался Бог от своего надоедливого создания – человека, который донимал Творца вопросами: как всё устроено, что и для чего, – Алекс рассмеялся. – Просто живое воплощение мудрости: один дурак сто умных вопросами за пояс заткнёт. — Зато дурак никогда не попадёт в тупик – там полно умных! – парировал Инэш. — И это верно. Но вернёмся к притче… Бог прятался от своего творения и в море, и в недрах, и высоко в горах, но человек везде находил его и начинал пытать вопросами. Тогда Бог подумал и спрятался в… человеке. — Теория о божественном ДНК предполагает, что… – осторожно начал Инэш. — Что наш геном – результат генной инженерии, а само человечество – результат эксперимента другой расы. Какой именно? Мифология одной из древнейших цивилизаций Земли – Месопотамии – даёт ответ на этот вопрос. В мифах рассказывается, как боги пришли с неба и сотворили людей из глины, оживляя статуэтки свои божественным дыханием. А создали людей они для труда и поклонения. — То есть вы – рабы? Живая рабочая сила для добычи полезных ископаемых? – расхохотался Горсид. Такое предположение тешило его самолюбие. Очень. — Кто? Боги – кто они? – в отличие от капитана Инэшу стало страшно, будто ледяная рука с острыми когтями сжала сердце. Раса, создавшая людей, подарившая им часть своей ДНК, не может быть… простой! Ведь они, люди, достигли немыслимого уровня развития, о котором гэнейцам остаётся лишь мечтать. А ведь их цивилизация старше человеческой! — Ну-у-у, – протянул Алекс, выдерживая паузу. – В мифах их называли аннунаки[3].       Ответом стала гробовая тишина. Ещё бы! Аннунаки… То ли сеятели жизни, то ли палачи. Они могли подарить свои технологии, а могли выкосить цивилизацию под корень. Но факт в том, что в этой конкретной галактике нет планеты, системы или расы, так или иначе не связанной с ними или не изменённой ими. Их логика непостижима для гэнейцев, которые несколько раз сталкивались с аннунаками. И ни разу эти встречи не прошли хорошо, более того, каждый раз цивилизация Гэнейи была отброшена к каменному веку! Их не уничтожили, нет, их поставили на колени, словно нашкодивших котят. И ни разу они не смогли дать достойный отпор! Гэнейцы ненавидели аннунаков! Люто! И вот, надо было такому случиться: наткнуться на эксперимент ненавистной расы. — А вот теперь ты действительно издеваешься, – побледневшими губами прошептал Инэш. – Ты ещё скажи, что Нибиру… — А что Нибиру?! Девятая планета Солнечной системы[4]! Ну, по крайней мере, была ею, пока аннунаки не решили превратить Нибиру в космический корабль, на котором они будут рассекать по просторам космоса. — То есть эта звёздная система – родина легендарных завоевателей? – решил-таки уточнить Инэш. — Верно! Четыре миллиарда лет назад именно здесь из газа, космической пыли, под ласковыми лучами звезды по имени Солнце сформировалась планета Нибиру[5]. В мифах разных народов Земли описываются многие события из жизни “Богов”. Например, несколько исходов аннунаков и возвращений в Солнечную систему. Посильную помощь в раскрытии тайн происхождения нашего вида, кроме генетики, оказала запрещённая археология[6]. Эта дисциплина возникла приблизительно в одно время с теорией божественной ДНК. Постепенно они сильно сблизились. — Зачем запрещать археологию? Бред какой-то! – не сдержался Инэш. — Котёнок, с одной стороны, ты прав, а с другой… Первый закон Джонса гласит, что учёный, сделавший существенный вклад в любую область исследований и продолжающий работать в ней достаточно долго, становится здесь камнем преткновения прогресса прямо пропорционально значимости своего первоначального вклада, – грустно улыбнулся Алекс. – Вышло так, что археологические находки, не вписывающиеся в стройные общепринятые теории, игнорировались, замалчивались, а то и вовсе уничтожались. Было принято считать, что человек появился около ста тысяч лет назад – до этого разумной жизни не существовало. А потому всякие артефакты, типа цепочки, гвоздя или отпечатка подошвы, чей возраст миллионы, а то и миллиарды лет, признавались фальшивками. — На самом деле они были следами пребывания аннунаков на планете? – подал голос Горсид. — Да. — Что же, в конце концов, уничтожило вашу расу? – нетерпеливо дернул ушками Инэш. — А случился “Рагнарёк”, – вздохнул Алекс. — Хм… они использовали свою самую гуманную технологию из тех, что предназначены для полного уничтожения цивилизаций. Мы… только слышали о ней, но никогда не видели последствий. Аннунаки называли её благодать, а потому её достойна не каждая раса, – вспомнил курс истории Инэш. — Но для вас они сделали исключение, верно? Что же, эксперимент пришёлся не по вкусу создателям? – ядовито заметил Горсид.       Алекс иронично выгнул брови, насмешливо смотря прямо в глаза гэнейцу, чья спесь уже порядком его достала. Хотелось как следует тряхнуть кису, чтобы мозги на место встали. — Нет, скорее, наоборот, слишком понравилось, но… что-то пошло не так – покачал головой Инэш. – Ведь способ для ликвидации был выбран самый “мягкий” – никто ничего не почувствовал, все просто… заснули.       Легкая улыбка, тенью скользнувшая по губам человека, приободрила Инэша, и он продолжил. — Что произошло? — Наш уровень развития подпал под закон о колониях аннунаков. Дело в том, что в истории этой расы было несколько крупных… скажем так, трагедий. После каждой они покидали Солнечную систему. Первый раз это была кровопролитная колониальная война Нибиру и Марса (четвёртой планеты). Закончилось всё печально – опустошением обеих планет. Спустя сотни миллионов лет аннунаки вернулись домой, восстановили биосферу Нибиру, а затем заново колонизировали планеты системы. Все, кроме Марса. В память о былом. Второй конфликт вспыхнул на Венере – это вторая планета от Солнца. На этот раз всё было ещё хуже… последствия очевидны даже сейчас – это единственная планета, которая вращается в противоположную сторону, нежели остальные, да и климат... Мне сложно представить, КАКОЕ оружие нужно применить для такого эффекта.       Алекс помрачнел. Глухим голосом он закончил пояснение. — Во избежания повторения случившегося, аннунаки приняли закон о колониях, в котором четко прописано о недопустимости создания оных. Категорический запрет! К тому времени они изобрели технологию путешествия по космосу на родной планете, чем и занялись. Больше они не создавали ни колоний, ни баз, если что-то их интересовало, то они проводили временную экспансию. — Как же ВЫ попали под действие этого закона? – искренне не понял Горсид. – Ведь вы – не они, а развитие технологий… вы не достигли ИХ уровня и вряд ли могли составить конкуренцию! — Кровь… – встрепенулся Инэш. – Они… неужели они использовали своё ДНК при создании… — Нас? Да, именно так. — Тогда ясно. Уровень науки высок, очень высок. Биологическое соответствие тоже высоко. Вы перестали быть экспериментом, став наследниками, – сделал вывод Инэш. — Умный котёнок, – похвалил Алекс. — Один момент мне не ясен: ты знаешь о законе… Как, в смысле, почему вы не сопротивлялись, зная о своей участи? — Ох, котёнок, умеешь ты зрить в корень! Да, мы знали о законе, но не предполагали, что нас расценят как равных. К тому времени, как аннунаки в очередной раз вернулись в Солнечную систему, мы достигли гармонии с собой. Наша цивилизация была агрессивна, мы разрушали планету, стремились к звёздам, чувствуя безмерное одиночество. Хрустальная мечта – найти братьев по разуму! Но потом, с эволюционным скачком, пришло понимание ценности жизни, мы стали самодостаточными и перестали искать нечто неведомое в холодном космосе. Быть счастливым можно и на Земле! Незачем для этого нестись куда-то в далёкие дали. — Странная логика, как раз в духе аннунаков! – зло шипел Горсид. – Странно, что вы не поладили! — А мы поладили, даже слишком… Они были удивленны, что их эксперимент превратился в… такое. В чём-то мы даже превзошли их, например, способность к телепортации без использования технических средств – это единственный дар, что достался нам от второго нашего предка - древнего гоминида. Мы перестали быть лабораторными крысами и стали младшими братьями не только по разуму, но, что гораздо важнее, и по крови. Решение уничтожить далось аннунакам очень тяжело. Мы смогли ощутить эту боль по мыслесвязи, когда они прощались с нами, извиняясь за свое деяние. — И всё равно применили Рагнарёк! — Не бушуй, малыш, – мягко улыбнулся Алекс. — Ты не злишься на них, – потрясённо выдохнул Инэш. – Почему? — Не за что! Они… поступили соразмерно своим законам, а ещё они наши Создатели. Мне всегда хотелось с ними встретиться, тем, кто нас сотворил. К тому же, – Алекс подмигнул гэнейцу, – есть такая дивная традиция: если происходит осечка и казнь не состоялась, то приговор отменяется, знать, сама Госпожа Судьба на стороне осуждённого. А кто мы такие, чтобы спорить с ней? — Они рассчитывали, что вы выживите, да? Неважно как, неважно когда, – понял Инэш, а потом в его голове что-то щелкнуло. – Потому-то они и покинули нашу галактику. Именно из-за вас! А не потому, что испугались нашей мощи! – к концу речи ушки гэнейца трогательно опустились вниз. — Скорее всего, – подтвердил предположение Инэша Алекс под громкое недовольное фырканье Горсида.

***

      Прошло несколько дней. Гэнейцы и человек учились сосуществовать вместе.       Странная, непонятная земная техника часто вводила в ступор гэнейцев. И если Инэш мог позволить себе спросить у Алекса, что и для чего предназначено, и как этим правильно пользоваться, то Горсид демонстративно игнорировал и человека, и техническую начинку дома.       Первой пострадала кухня. Ну, не могли взять в толк гэнейцы, зачем держать здесь столько машин? Все эти аппараты для варки, жарки, нарезания, соковыжимания приводили Горсида в ужас, а Инэша в уныние. Зато как органично смотрелся сам Алекс на кухне, процесс приготовления ужина походил на священнодействие, которое завораживало Инэша. Что уж говорить о самой пище! Цивилизацию Гэнейи нельзя было назвать гедонистической даже близко. Вся жизнь была подчинена общему благу, порядки в обществе царили такие, будто кто-то ввёл военное положение и забыл отменить, хотя... это было недалеко от истины. Алекс не особо любил готовить, но наблюдать, с каким удовольствием хомячит Инэш, было поистине восхитительно. Потому и приходилось упражняться в кулинарии, несмотря на довольно скудный набор продуктов – лишь растительные ингредиенты да немного разнообразия в виде специй и сладостей, что синтезировали аппараты. Трогать продзапасы, оставшиеся в магазинах, Алекс не рисковал – не все из них сохранили свои свойства за прошедшее время.       После кухни “котики” разнесли ванную – нападение сантехники было успешно отражено. Ещё знатно досталось роботам-уборщикам – шумная техника “испугала” гэнейцев, пара взмахов коготками – и нет роботов.       Когти “кисок”, точнее Инэша, сильно раздражали Алекса. Мало того, что перепортили массу вещей – от роботов до мебели – так эти остряжки ещё мешали установлению близкого контакта – на поглаживания и объятия Инэш, совершенно не стесняясь, регулярно отвечал использованием коготков, невзирая на боль от контроллера. Алекс сделал себе заметку в списке неотложных дел на будущее: “маникюр для котёнка”.       Горсид изображал даосское спокойствие: он степенно разгуливал по дому, не проявляя особого интереса к окружающей обстановке и своей дальнейшей судьбе. Алекс лишь посмеивался в кулак, наблюдая подобное дефиле – киса явно себя переоценила, сделав неверные выводы. Человек предвкушал момент прозрения, а пока… Алекс занимался своими делами, часто отлучаясь, а гэнейцы были ограничены в передвижении территорией дома.

***

      Инэш раздражённо обмахивался своим распушенным хвостом и тихо ругался. Причина была в последнем “подарке” Алекса – человек уговорил гэнейца воспользоваться своим шампунем, чтобы, как выразился Алекс, “привести свою шерсть, в смысле волосы, в надлежащий вид”. Инэш очень неудачно попытался замесить тесто и действительно нуждался в хорошей чистке, потому и принял подношение, не ожидая никакого подвоха, а ведь стоило уже привыкнуть к выходкам бесхвостого! Мало того, что средства по уходу оказались для животных – Инэш вычитал это на этикетке уже после применения – так ещё и эффект… О, эффект от применения шампуня оказался просто потрясающим! Вся растительность гэнейца засверкала, стала мягкой, шелковистой, а главное – знатно распушилась. И если на волосах это смотрелось довольно мило, тем более что при помощи тугой косы Инэшу удалось совладать со своей гривой, то вот хвост… Просто беда! Огромное персиковое опахало никак не хотело подчиниться хозяину и стать хоть на йоту меньше.       Инэш чувствовал, как у него нервно дергаются ушки в такт движениям хвоста, но поделать ничего с расшалившимися нервами не мог. Наконец тягостное ожидание подошло к концу: в холле послышались лёгкие шаги человека. Инэш замер, прислушиваясь, он мог с точностью до секунды сказать, когда человек дойдёт до библиотеки и откроет дверь. Почему-то он остро реагировал на всего Алекса, его запах, его прикосновения, его присутствие или… отсутствие. Самому себе Инэш мог признаться, что скучает, когда его человек уходит утром, оставляя гэнейца одного. Да, именно его человек! В этом Инэш тоже готов был признаться… почти. Внимание льстило, попытки Горсида зацепить человека выводили из себя, пробуждая агрессию. Капитан вообще в последнее время сильно раздражал Инэша. Если раньше субординация заставляла подчиняться всем приказам Горсида, терпеть словесные оплеухи, то теперь, в сложившихся обстоятельствах, Инэшу сильно хотелось как следует огрызнуться, с каждым прошедшим днём жёсткий самоконтроль таял, словно снег в пустыне. — О чём задумался, котёнок? – мягкий, чуть с хрипотцой голос отвлёк Инэша от размышлений. — О разном, – машинально ответил гэнейец, внимательно осматривая человека, прислонившегося к косяку. Алекс выглядел несколько замученным, но только Инэш хотел спросить, что случилось, как совершенно другая мысль захватила его. – Котёнок?! – зло выплюнул гэнейец. – Кстати, об этом! Не подскажешь, что это ты мне сосватал, а? — А что? – состроил невинную мордашку Алекс, а потом, рассмеявшись, в два шага преодолел разделяющее их пространство и подхватил гэнейца на руки, усаживаясь в кресло. – Вышло даже лучше, чем я планировал, – промурлыкал человек, поглаживая пушистый хвост и жмурясь от наслаждения. — То есть ты признаёшь, что планировал превратить меня в пуфик?! — Ну, не совсем в пуфик. Просто хотелось добавить немного объёма! А тут так удачно подвернулся твой кулинарный порыв. Как можно было упустить такой шанс?! Не злись, киса. — Я. Не. Киса! – чеканил каждое слово Инэш. — Это не совсем верно, ты же знаешь. Может быть, на земных кошек ваш далёкий первопредок и несколько не похож. Ладно-ладно, совсем не похож! – поднял руки вверх в примиряющем жесте Алекс. – Но признай, ближе всего в биологическом смысле к нему на Земле именно кошки. — Может быть, – нехотя согласился Инэш, – но всё же называть меня “котёнок”, “киса”, как-то… — Хочу тебя утешить, в традициях моей цивилизации подобные слова означают не только биологическую принадлежность, ещё это – уменьшительно-ласкательные прозвища, выражающие особое расположение.       Инэш задумался, слова человека стали для него откровением. У гэнейцев не было принято давать прозвища или сокращать имена. И пока он пребывал в раздумьях, переваривая полученную информацию, Алекс осторожно подкрался и заключил Инэша в объятия. — Ки-и-иса, – протянул человек, зарываясь в пушистые персиковые волосы, – как приятно ты пахнешь! — Эт-то шампунь, – робко ответил Инэш, сильно смущаясь.       Нежный румянец весьма шел гэнейцу, потому вгонять его в краску давно стало любимым развлечением Алекса. — Что ты хочешь на ужин, неумелый мой кулинар? – полюбопытствовал человек, с неохотой размыкая объятия – котёнок по прежнему шипел и вырывался, стоило лишь проявить симпатию, да и Алексу очень не хотелось заработать очередные царапины. – Кстати, благодаря вашему оживителю у нас в меню наконец-то появятся мясные блюда! — Правда?! – оживился Инэш, чувствуя, как от подобной перспективы у него потекли слюни. Всё же гэнейцы – хищники, а не вегетарианцы. — Решено! Готовим пасту с курицей. — Чем я могу помочь?       Алекс с улыбкой наблюдал за воодушевившимся котёнком, готовым к трудовым подвигам.

***

      Инэш довольно потягивался – на широкой кровати было, где вытянуться во весь рост. Сытный ужин приятно грел нутро, а потому думать совсем не хотелось. Но гэнейец прекрасно понимал, насколько шаткое у него положение – сбежать с планеты нет ни единого шанса, да и Горсид совсем не стремится помочь. Последнее время капитан полностью игнорировал своего помощника, что сильно злило Инэша, который поначалу не знал, куда себя деть от одиночества. Но это было до того момента, как он совершенно случайно во время прогулки по городу набрёл на библиотеку. Алекс лишь рассмеялся, когда, тушуясь, шаркая ножкой, Инэш попросил дозволение на посещение данного заведения, но разрешение всё же милостиво дал. На самом деле ему был приятен интерес гэнейца к человеческой истории и культуре. Это могло бы помочь достичь взаимопонимания, наладить контакт.       Отбросив грустные мысли, Инэш ещё раз потянулся всем телом, чувствуя напряжение всех мышц, и замурлыкал от удовольствия. Звук вышел таким громким, что гэнейец не услышал, как хлопнула дверь комнаты, пропуская незваного гостя.       Человек, поняв, что его появление осталось незамеченным, осторожно приблизился к ложу. Открывшаяся картина умилила Алекса: разомлевший после сытной трапезы котик, зажмурившись, что-то мурлыкал себе под нос. Человек застыл, выжидая, наблюдая за своей будущей жертвой. Наконец терпение у него лопнуло, и Алекс с тихим стоном скользнул на кровать. Жесткий матрац почти не прогнулся под дополнительным весом, потому Инэш понял, что он больше не один, лишь тогда, когда чужая рука нагло пробралась под тунику, лаская впалый животик. Гэнейец потрясённо распахнул глаза и замер, словно кролик перед удавом. Тёмно-синие глаза, переполненные откровенной жаждой, просто пригвоздили его к кровати. — Ки-и-иссса-а! – протянул человек, склоняясь к практически любовнику.       Этот тихий бархатный голос помог Инэшу сбросить оцепенение: он встрепенулся, подобрался и почти отпрыгнул… почти. Сильные руки оперативно подавили порыв, сжав бока гэнейца, буквально вдавливая в кровать.       Алекс подтянул дезориентированную тушку к себе ближе, а потом уселся Инэшу на бёдра, пресекая даже самую малую вероятность побега: телепортировать гэнейцы не умели, а сбросить завоевателя Инэш точно не сможет – слишком уж неравны силы. Потом он протянул руку вперёд, небрежно взмахнул кистью, и в его ладони оказалась неширокая алая лента. Быстро перехватив руки растерянного пленника, человек одним профессиональным движением связал тонкие кисти лентой, завязав её концы красивым аккуратным бантом на кованом изголовье кровати. — Телекинез – такая удобная штука! — Особенно для насильников, – зло огрызнулся Инэш. — Ну, что ты, – притворно обиделся Алекс, всплеснув руками. – Какое насилие? Ты сам попросишь меня! Даже не сомневайся. И ещё: лента сделана из модифицированного кевлара, потому порвать её тебе не светит. Не напрягайся – побереги силы. Они тебе сегодня ещё ой как пригодятся.       Алекс склонился и осторожно, но требовательно, поцеловал своего почти любовника, правда, углублять поцелуй не стал, опасаясь острых клыков. Потом, удобно устроившись, он принялся неспешно расстегивать свою рубашку под пристальным взглядом янтарных глаз. Инэша трясло от злости и бессилия: лента надёжно сковывала руки, а тяжелая тушка, вольготно рассевшаяся на бёдрах, обездвиживала его полностью. Кроме того, собственное тело начинало предавать гэнейца. Тяжёлый мускусный аромат желания Алекса призывно щекотал рецепторы Инэша, пробуждая неведомые до сего момента эмоции, а от места соприкосновения их тел расползался жар, отчего казалось, будто всё мышцы превратились в желе. Восприятие гэнейца лишь обострилось, когда, закончив с собственной рубашкой, Алекс переключился на тунику, скрывающую столь долго желанный приз.       Несколько неуловимых движений, и ткань расползается, обнажая стройное тело. Человек на миг зависает, просто любуясь открывшимся видом. Красота Инэша вызывает благоговейный трепет, прикосновение к этому золотому божеству кажется святотатством, потому Алекс касается светлой кожи лишь кончиками пальцев, осторожно очерчивая еле заметные кубики пресса. Но постепенно страсть нарастает, туманит разум, вытесняя нерешительность. И вот уже движения становятся настойчивее, а ласки – откровеннее.       Когда Алекс разделся полностью, Инэш не заметил, лишь вздрогнул, почувствовав на себе вес обнаженного горячего тела. Руки человека просто везде, отчего гэнейец просто задыхается, захлёбываясь в шквале эмоций. Но любовник и не думает останавливаться: ласкает, сжимает, целует, пробует на вкус, даже кусает, ищет и успешно находит всё новые и новые эрогенные зоны. Потом, когда всё закончится, в тиши спальни Инэш будет поражаться собственной отзывчивости, а пока он извивается змеёй под чуткими руками и губами опытного искусителя.       Марево страсти немного отступает, лишь когда Алекс одним слитным движением плавно входит в любовника. До этого Инэш не осознавал ничего: ни кто он, ни где и с кем находится, даже пальцы, настойчиво готовящие к соитию, его не отрезвили – разгоряченное тело страстно отзывалось на каждое движение. Проникновение принесло не только боль, но и какое-то облегчение, будто наступил апофеоз страсти. Инэш судорожно вздохнул, мысли путались, он просто не знал, чего же хочет: чтобы человек прекратил или же продолжил знакомить с миром чувственного наслаждения. А потом Алекс начал неспешно двигаться в любовнике, и все мысли вылетели из головы гэнейца – человек весьма удачно выбрал угол для проникновения, задевая чувствительные точки внутри. Танец страсти, столь же древний, первобытный, как и сама Вселенная, полностью поглотил двоих. Не было уже ни землянина, ни гэнейца, лишь двое, ставших единым целым. Острое наслаждение вылилось в оргазм такой силы, что Инэш на несколько мгновений потерял сознание.       Сколько продолжалось это безумие, то затихая, то вспыхивая вновь, ни один из них не смог бы сказать. Но то, что они не ограничились одним заходом, особенно остро прочувствовал на своей шкурке Инэш, утром кое-как сползая с кровати и осознавая, что для подобной “гимнастики” явно требуется спецподготовка. Да, усердствовать вчера не стоило! Гэнейец горел праведным гневом, но Алекса в комнате не наблюдалось. Собрав себя в кучу, Инэш, кряхтя, направился в ванную, мечтая смыть с себя последствия бурной ночи. Когда же он закончил водные процедуры и вышел, то застыл, пристально рассматривая развалившегося на кровати Алекса, рядом с которым стоял серебряный поднос с завтраком. Гэнейец хотел гордо пройти мимо, не обращая внимания на озорной взгляд тёмно-синих глаз, но его желудок решил иначе, издав жалобную трель. Инэш покраснел, прижал ушки к голове и нерешительно направился к кровати. Алекс тут же подобрался, освобождая место. — Кушай, киса, у нас сегодня большие планы. — И какие же? – полюбопытствовал Инэш, быстро расправляясь с завтраком. — Хм… как же я тебя умотал, – задумчиво почесал подбородок человек, умиляясь здоровому аппетиту любовника, а потом, немного помолчав, продолжил. – А планы… Будем официально представлять тебя обществу.       Гэнейец от неожиданности поперхнулся. — Какому обществу? – решился-таки уточнить Инэш. — А ты думал, чем я всё это время занимался? Исключительно вас, кисок, развлекал?       Потрясённо распахнутые янтарные глаза стали ему ответом.

***

      Встреча с членами городского совета произвела на Инэша неизгладимое впечатление: спокойные, благожелательно настроенные, красивые существа никак не реагировали на язвительные шпильки капитана Горсида, лишь снисходительно улыбались. А потом, спустя несколько дней, после визита в какой-то научный институт, где гэнейцев исследовали вдоль и поперёк, беря анализы чего только можно (особенно смутила Инэша просьба сдать семенную жидкость и горячее желание Алекса помочь с этим), с очередного осмотра Горсид не вернулся. Инэш сильно волновался и спустя два дня рискнул спросить у человека о судьбе своего капитана. — Будем пристально изучать. — Но вы и так превосходите нас в научно-техническом развитии! – воскликнул Инэш. – А то, в чём отставали, ты благополучно узнал ещё при первом контакте. Или… вы хотите узнать расположение Гэнейи?! — Ох, и сдалась нам ваша планетёнка! – всплеснул руками человек. – Хотя знания об устройстве вашего общества нам не помешают: полезно будет приготовиться к контакту, ведь вы не отстанете и продолжите экспансию. Но это так, приятный бонус. — А в чём же основной интерес? — Ну, у вас довольно интересная анатомия, – подмигнул Алекс. – Реакции весьма интересны, возможно, мы даже совместимы. — И это всё будет проверяться на нас? – побелел от ужаса Инэш. — Не на вас, а на Горсиде. Наши учёные весьма рады такой подопытной киске, у них столько препаратов приготовлено для тестирования! — А я? – несмело. — А ты – мой! – безапелляционно почти успокоил Инэша. — Значит, – осторожно, – мне больше не придётся сдавать анализы, проходить тесты и вообще посещать лабораторию не нужно? — Почти. Поправим твою репродуктивную систему – и всё! — Зачем? – недоуменно. — Деток хочу. Конец.

Справка:

[1]Груминг (от англ. groom — ухаживать, холить) – это активное поведение животных, направленное на очистку поверхности тела, например, умывание, купание. У коллективных животных (приматы, птицы) груминг выполняет важнейшую роль в установлении психологических связей, формировании иерархии и социальной структуры, в проявлениях полового поведения. [2]Мусорная ДНК (англ. junk DNA) — термин был впервые предложен Сусуми Оно в 1972 году. [3]Ануннаки или аннунаки (этимология имени неясна вследствие наличия множества форм написания (a-nuna, a-nuna-ke-ne, a-nun-na), дающих разные прочтения «пришедшие с небес», «те, кто благородных кровей» и т.д.) — Энлиль, Нинлиль, Энки — шумерские, аккадские, ассирийские и вавилонские божества, известные по самым древним письменным источникам. [4]Плутон официально больше не считается полноценной (девятой) планетой Солнечной системы, он переведён в разряд транснептуновых объектов так называемого "пояса Койпера". [5]Набиру или Нибиру – 1. Мифология — небесный объект, упоминающийся в шумерском сказании о сотворении мира «Энума элиш», который связан с богом Мардуком и в научной литературе признан вавилонским названием планеты Юпитер. 2. Планета — гипотетическая планета Солнечной системы, фигурирующая в псевдонаучных теориях палеоконтакта Захарии Ситчина. Этот писатель и исследователь утверждает, что Нибиру описана в шумерских текстах, как 12-я планета, а её символом является крылатый диск, встречающийся в мифологии многих народов Древнего Востока. Так же, как утверждает Ситчин, шумеры упоминали о том, что на этой планете обитают высокоразвитые разумные существа, которых шумеры именовали Аннунаками. Эта планета якобы движется по вытянутой орбите и появляется между Марсом и Юпитером раз в 3600 лет. [6]Ссылка на книгу Майкла А.Кремо, Ричарда Л.Томпсона "Forbidden Archeology" ("Неизвестная история человечества. Запрещенная археология")