Расслабься, детка!

- Зачем ты это делаешь? – судорожно сказал Саката. - Хватит! Он дернул руками, но не тут-то было. Сколько надо приложить усилий, чтобы порвать эти ленты? Только глубже впиваются в руки, тянутся, но не рвутся. - Прогнись… - Да, сейчас, разбежался! Прекрати это немедленно! - Что, это? Гин-сан? Саката был повален на бок. - А-а! Что ты делаешь! – он попытался лягнуться ногами. - Еще раз так сделаешь… И я позову Сайго-сама… Саката замер. - Ты же знаешь, что он может сделать… Особенно, если я скажу, как ты называл меня… - Я никак тебя не называл! - Значит, тебе попадет за то, что ты не делал. Спокойно, Гин-сан… Я же ничего такого не делаю. Просто немного учу тебя. - У вас же кабаре… А не дом терпимости… Прекрати же! – по его телу прошла дрожь. Ему никогда не было так мерзко. Да, у него был долг, да Сайго попросил подработать в образе Пако, но! О такой подработке речь не шла. - Расслабься. Я не сделаю ничего жуткого. Расслабься и получай удовольствие. Холодные пальцы раздвинули его ягодицы. - Что это? – прошипел Саката. - Смазка. Разве не очевидно. Я не хочу повредить твое драгоценное тело. - А-а-а… - выдохнул он. - Это всего один палец. Видишь, ничего болезненного. - Зато мерзко до предела. - Не говори так, мой дорогой. Главное потом… - Нет! – Саката дернулся со всей своей силы. Предательские веревки! - Будешь так дергаться… Будешь весь в крови… - спокойно продолжил неизвестный ему голос. Да, это кто-то из людей Сайго, но не вспомнить при всем желании, он даже по имени не всех знал. - Второй… Будь готов… Ему приподняли ногу. - Расслабься, не то сделаю больно… В этом хаори ты восхитителен, Гин-сан, совсем не хочется заляпать его кровью. А ведь, если ты будешь так напрягаться, тебе будет очень больно… Пальцы предательски скользили, вызывая две простые эмоции. Мерзко, и когда задевало определенную точку – приятно. Преобладало, конечно, отвращение. Но все что он мог, скрипеть зубами, ожидая пока это закончится. - Мой друг уже готов… Сейчас я вставлю тебе его. Очень медленно, поверь, больно не будет, я хорошо тебя растянул. - Да пошел ты! Что ты делаешь?! - Привязываю тебе одну ногу, той же самой веревкой… Теперь ты не можешь меня даже лягнуть… Я ведь знаю о чем ты подумал… Сайго ни за чтобы не допустил подобного. Так что пусть уж лучше он придет. Верно? Саката что-то прошипел. Бессильная ярость сковала его. - Чувствуешь? – чужой член потерся около входа. - Я предоставлю тебе выбор… Просто засунуть его… Или засунуть оставляя пальцы? Не волнуйся, и так, и так я не порву тебя… Я буду нежен… Гинтоки чувствовал, что не может контролировать свои слезы. Ему было безумно обидно. Он далеко не слабак, но сейчас, сейчас он не может сделать ничего. Чья это была инициатива? Сайго? Или его человек сам решился на подобное. - Раз ты молчишь, я сделаю это с пальцами, если ты не против. Саката почувствовал головку. Унизительно. Мерзко. Повязка на голове слишком плотная, будь даже в комнате светло, ничего бы видно не было. - А ну довольно! – услышал он резкий голос, такой привычный, такой знакомый. Но меньше всего Саката хотел слышать именно его. Почему именно он должен увидеть его позор? Как ему с этим жить дальше? Как смотреть в глаза этим шисенгуми, ведь Хиджиката всем расскажет. - Замком! Что там?! – голос Ямазаки, и тут же, звук резко захлопнувшейся двери. Человек Сайго оставил его в покое. - Я-ра, неужели вы убьете милую девушку? Звук разбитого стекла. - Черт! Она ушла! Сого! Бежит в твою сторону! Лови ее! – прокричал Хиджиката. Выпрыгнула из окна? Ловка! - С вами все в порядке? – вежливо и отстраненно спросил замком, разрезая веревки перочинным ножом. - Мы поймаем эту тварь, не сомневайтесь! До Сакаты медленно доходили его слова. Хиджиката его не узнал в образе Пако. Такое возможно? Тоширо снял с его глаз повязку. - Гин… - его голос дрогнул. От удивления он назвал его по имени, вместо привычного Еродзуя. - Да ладно?! – шокировано сказал Тоширо и сунул руку к пятой точке. Саката ничего не предпринимал. Какая теперь разница. - Мокро… Значит он и правда взял тебя? Как ты это допустил, идиот! - Зам… - дверь начала открываться. - Захлопнись, Ямазаки! У меня тут голая почти изнасилованная девушка! Дай ей прийти в себя! - Есть! – испуганно пискнул Ямазаки. - Еродзуя, ну ты и попа…л… Ёп! Ты что плакал?! Саката потер порезанную ногу, запахнул юката. - Вас это не должно волновать. - Вас? С какого перепугу на вы? - А с какого вы тут девушку видите? – Саката усмехнулся. Он медленно приходил в себя, но чувствовал себя все еще донельзя мерзко. Хуже того только, что Хиджиката обо всем знает. Гинтоки готов был снести любые насмешки, но только не по этому поводу. Потому что его это слишком задело. - Так! Хиджиката развернул повязку, она оказалась платком, и накинул Сакате на голову. - Пойдем, я тебя выведу! - Что? – глухо сказал Саката. Из-под платка остались торчать только глаза. Хиджиката неловко приобнял его за плечи и вывел из кабаре. Ямазаки настойчиво пытался рассмотреть лицо, но только расстроено выдохнул. Замком довел его до бара Отосе. - Ты же понимаешь, что мне нужны твои показания? - Ты же понимаешь, что я не буду рассказывать, что меня чуть не поимели! - Тогда мы не поймаем… - Да чего его ловить! - Ты действительно думаешь, что Сайго мог так подставить тебя? Как никак, вы друзья. - Друзья? Такие же как мы с тобой! - Вот именно… - холодно сказал Хиджиката. - Короче! Если ты промолчишь, то может кто-то еще пострадать! - Ха! Пострадать в кабаре для транвеститов?! Я пойду, пожалуй. Хиджиката смотрел, как Саката поднялся по лестнице к себе в квартиру. В чем-то Еродзуя был прав. Весьма странное происшествие. В хост-клубе еще понятно… Трансы? Ну да ладно, извращенцев везде хватает. К нему подскочил Сого. Замком дернулся, ожидая его атаки, но ее не последовало. - Оно ушло! - Оно? Разве там не мужик, переодетый в бабу? - А разве то, что вы описали, не оно? - Ну… Член-то определенно был. - Вы его рассмотрели? - Что?! – вспыхнул Тоширо. - Ничего я там не рассматривал! - А… - почему-то разочарованно сказал Сого. - Кстати! Раз уж вы здесь, какими-то судьбами, пойду проведаю китайс… - Нет. Мы идем в штаб, - приказал Хиджиката. Один из тех редких случаев, когда его голосу надо подчиниться. Сого еще раз глянул на окна Сакаты - там было темно. Похоже, никого не было дома? Дав кучу указаний всем, кроме себя, Хиджиката устало коснулся руками волос. Лицо Еродзуи не выходило у него из головы. Его ехидное “друзья” - тоже… Замком зажег сигарету. Что он должен сделать сейчас? Сделать вид, что все нормально, и дать ему побыть одному? Или, наоборот, быть рядом? - У него есть друзья ближе, чем я, - размышлял Хиджиката. - Кто я ему? Он же открыто сказал, что ни меня, ни Сайго друзьями не считает. Но кто у него есть? Два ребенка? Тае? Безусловно, близкие друзья, но такими вещами с ними не поделишься. Бомж какой-то к нему шатается… Отличная компания. Можно пообнимать собачку, только она скорее голову откусит, чем роль пуфика исполнит. Больше он не думал. Заскочил в магазин по дороге, не зная, как будет вести себя Гинтоки, купил несколько тортиков и несколько бутылок саке. Мало ли что. Майонез пришлось обойти вниманием. Хотя он, конечно, предпочел бы майонез, что там говорить. Свет все так же не горел. Квартира была не заперта. Внутри, однако, не было темно. Чертов фонарь светил прямо в окно. Гин-сан лежал в своей обычной позе на диване, правда, исполненная в юката, она казалась несколько пошлой. Одна нога согнута в колене, одна рука в локте, и лежит на глазах. - Тебе настолько все равно, кто вошел? – поинтересовался замком. Он хотел говорить, как обычно, но не мог. Ему было несколько неуютно. Зачем он пришел вообще? - Да я тебя по шагам узнал, думаешь, я идиот, что ли? – мрачно сказал Саката. Хиджиката положил гостинцы на столик, а сам пошел и закрыл-таки дверь. - Ты помылся? – спросил он и осознал, как звучит этот вопрос. - Нет… Тебе же нужно подтверждение… - Ну, в тебя же не кончили. Так что расслабься. Можно и помыться. - Да, можно… - апатично сказал Гин-сан. - Наверно, это дико смешно, да? Что ты не смеешься-то?! Хиджиката поджал губу. В этом голосе… В этом голосе были слезы. Пусть их не было слышно, пусть это был рык. - Это было бы смешно, если бы не было так грустно… Я принес тортики, или саке, что хочешь? - Шел бы ты со своими тортиками! - Тогда может по майонезу? – с надеждой сказал Хиджиката. Гинтоки отнял руку от лица. С трудом сел. - Спасибо, замком. Спасибо, правда. Иди теперь домой. Хиджиката смотрел на Еродзуя. И как-то он совсем не был удивлен, что на него напали. В этой одежде, распахнутой юкате, взъерошенными волосами, и легкой паникой во взгляде… - Гин… - он подошел к нему и взял его за плечо, крепко, до боли сжал. - Гин! Он поднял к нему лицо. Хиджиката с трудом подавил дрожь. - Тоширо... - Спокойно! Спокойно! – замком сделал единственное, что мог сделать, когда увидел, что Саката готов расплакаться. Он крепко обнял его, усаживаясь рядом. - Ничего же не случилось! Видел это только я. А я никому не расскажу. Обещаю! Так что расслабься! - Не говори мне этого слова… - с отвращением сказал Гин-сан. - Хорошо. Просто обними меня, ладно? С удивлением, хотя сам это сказал, Хиджиката почувствовал, как его обнимают руки Еродзуи. Потом услышал его тяжелый вздох. - Если ты на моей стороне… То все не так страшно… Он перевел дыхание и продолжил: - Знаешь, больше всего я боялся твоих действий… Расскажешь ли ты кому-то, будешь ли ты меня этим шантажировать. А может, вообще начнешь презирать? Хиджиката обнял его покрепче. - Значит, думаешь, я могу предать друга? Или ножом в открытой ране ковыряться? Саката молчал. Но Тоширо знал, что должен остаться так еще на какое-то время. Пока Гинтоки не станет привычным персонажем его жизни. Пусть плачет на его плече сколько угодно. Тоширо сам не знал, как бы он повел себя. Если бы он был слаб, если бы он был девушкой, у него была бы куча оправданий. Но у такого как он – их быть не могло. Сотворить что-то подобное, можно только лишь предав. А Тоширо знал, как Гинтоки относится к предательствам.