Расслабься, детка!

Когда они влетели в убежище этого маньяка, первое что сделал Саката, это притянул Сого к себе и закрыл ему глаза. Только услышав рык Окиты, он вспомнил, что тот уже не ребенок, вернее не по годам развитый ребенок. - Гинтоки! – услышал он вопль Кацуры, но все что он видел, это Хиджиката. Его грудь тяжело вздымалась, дышал он неправильно, видимо сердце работало как-то не так. Кровавые подтеки расплывались по груди и бокам. Твою же мать! Саката смотрел на безвольно лежащие руки в странных порезах, будто от шипов. Смотрел на растекающуюся под ним лужу крови. - Тварь… - прошипел он, чувствуя, что в нем просыпается демон. - Я-ра, Пако-чан! Я бы советовал не трогать эту деревяшку! – сказал маньяк. - Ты была такой хорошей девочкой, не превращайся в мужлана! Сам же маньяк пристроил свой клинок рядом с горлом Хиджикаты. Замком с трудом открыл глаза. Даже усмехнулся. - Нахрена… Ты сюда приперся… Гин… - Он был таким хорошим мальчиком, хоть он не фига не милый, но очень терпеливый, так и не сказал, где ты живешь! Они сказали, что у них спор из-за тебя, поэтому они скажут мне, где ты живешь. Но… Я снова не поверил! Я-ра – я! – в восхищении от самого себя отвел одну руку в сторону маньяк. - Но, когда я предложил отрезать фалангу мизинца на правой руке… - маньяк поднял одну руку Хиджикаты, Саката тут же панически уставился на мизинец, тот был на месте, - Дзурако с моего разрешения написала тебе сообщение, где мы. Маньяк смотрел на Гинтоки, о чем-то думал, потом сказал: - Я не люблю, когда меня дурят. Так что я позволю тебе доказать, что это правда. А, если не докажешь, то они умрут. - Доказать? Фиолетовые губы расплылись в улыбке. - О, поверь! Ничего такого! Поцелуй одного из них на выбор. А проверку я буду считать пройденной, если тот поцелует в ответ. Представляешь, как романтично? Тогда я пойму, что мне ловить нечего, и отправлюсь искать новую любовь! - Ты правда отпустишь их, если я его поцелую? – севшим голосом спросил Саката. Он просто не верил в происходящий бред. Насиловать человека лишь для того, чтобы отпустить за поцелуй? - Тебе придется поверить мне, Пако-чан, иначе, они умрут просто так. Один уж точно. Дзурако ты может и успеешь спасти. - Гин… Уходи отсюда, он же псих… - прошептал замком и кашлянул. По подбородку потекла тонкая струйка крови. - Данна! Его нужно срочно вести в больницу! – Сого прыгнул перед Кацурой. - Спаси Хиджикату, о Кацуре я позабочусь! - Хорошо-хорошо! – поддавшись панике Окиты, сказал Саката. - Положи деревяшку, - сказал маньяк. - Смотри, шисенгуми, сейчас сбудется мечта всей твоей жизни. Целоваться со своим возлюбленным! Смотри, ты ничего не делал, а продвинулся на целый шаг. Тебя предпочли Дзурако, как минимум. - Что ты несешь… - прошептал замком. - Я… Хиджиката замолчал. Теплые руки, чуть огрубевшие из-за катаны, пусть и деревянной, прошлого не отнять, коснулись его щек. Замком с трудом сконцентрировался на происходящем. Эти глаза, обычно такие равнодушные, почему в них волнение? Или страх? Замком не мог понять. С огромным усилием он поднял свои руки, чтобы положить их на руки Сакаты. - Тоши… Тоши! Ты меня видишь? – спросил Гинтоки. - Держись. Я вытащу тебя отсюда! Клянусь! Саката коснулся его губ. - Это я, Тоши… Это я… Не сжимай губ. Саката удивился, когда Хиджиката послушался его. Хотя в его состоянии неизвестно чего ожидать. Язык Гинтоки скользнул во внутрь. Кровь. Он остро чувствовал этот вкус. Удивительно, но отвращения Саката не чувствовал. Только в груди разгоралась, утихшая было на минуты, ярость. Он целовал человека, который умирал. Гинтоки остро чувствовал это. Чужая жизнь, подобна искре. Так уже было раньше. Он прошел через это. Он видел как искра, что тлеет в каждом человеке, внезапно исчезает. Будто ей перекрыли кислород. Он видел, как искры затухают медленно. И жизнь так же медленно исчезает из тела. Сколько раз он видел это? Сколько раз рядом гибли его друзья? Взмах меча мог оборвать жизнь мгновенно, мог доставить длительные мучения. Неважно. Замком сжал его серебряные локоны на затылке, отвечая на поцелуй, углубляя его. Саката выпучил от удивления глаза. Откуда у него силы взялись? Он же почти… Глаза его смотрели почти ясно. - Не думал, что буду целоваться с тобой, в такой ситуации. Но раз это конец… То почему бы и нет… Хиджиката прижимался к нему, цепляясь руками за плечи. - Гин… Гин… - повторил он несколько раз. - Последи за Кондо и Сого. Без меня им будет непросто… Сого еще мал для замкома и несколько… извращен. Кондо просто… наивен. Саката чувствовал, как повышается температура его тела. Что? Что?! Это его последние слова? - Нет! Нет, Хиджиката! Ты что, собираешься оставить мне на память один поцелуй с кровью? - А ты что… хотел бы большего? – Тоширо улыбнулся, прижался к стене и посмотрел на Сакату. - Да! Я хочу большего! – не думая сказал Гинтоки. - Так что не смей дохнуть! Я вытащу тебя отсюда! Я же обещал! - Я-ра! А про меня вы забыли? Ну, я так и быть подумаю… Маньяк осекся. На него смотрели две пары красных глаз. Два демона, что он вызвал. Два демона, что жаждали крови. Маньяк замахнулся на Тоширо, но Гинтоки поймал лезвие рукой. - Даже не думай… - прошептал он, глаза его пожирали маньяка. И тот, впервые за свою жизнь по-настоящему испугался. - Демон! Ты демон! Он уже оседал. Провел рукой по груди. Кровь. - Не волнуйся, - сказал Сого, безупречно копируя его интонации. - Тебе повезло. Ты не умрешь. Тебе будет очень весело в моем обществе. Я покажу тебе то, что ты никогда не знал. Его улыбка не сулила ничего хорошего. Гинтоки же с трудом пришел в себя. Не обращая внимания на кровоточащую руку, он сдернул свою верхнюю хламиду и надел ее на замкома. А потом поднял его на руки. Слегка покачнулся, оказывается, Тоширо весил почти столько же, сколько и он. - Идем, Гинтоки! – Кацура тоже поднялся. Он был полон решимости помочь. - Сого! - Все будет отлично, данна. Спаси его. А я тут немного отдохну. Давно мне ничего не перепадало достойного. Ты же не будешь молить о пощаде, да, дорогой маньяк-извращенец? Саката ходил из стороны в сторону. Он давно не чувствовал себя таким беспомощным. - Вы его родственник, да? – спросил, выходя из операционной врач. Саката кивнул. - Знаете, если бы он не был полицейским, я бы сдал вас полиции. Потому как вы очень подозрительны. Однако же… мне придется поверить, что вы его спасли, а не калечили. - Да и какой из вас родственник… - продолжил врач. - Хватит… Хватит, пожалуйста! – Саката сжал кулаки. - Как он?! - Он спит, - врач пожал плечами. - Никогда не видел такого. Я никогда не видел, чтобы в общем наркозе, человек говорил: "- Я должен выжить!" Врач нахмурился. - За операцию он должен был умереть два раза. Он потерял много крови. Но он просто упрямо боролся за жизнь. Саката рассмеялся, закрыл глаза рукой. - Было бы странно, если бы он вел себя иначе. Он отвернулся, отошел к стене, прижался к ней, пытаясь прийти в себя. Он никогда так не боялся. Он никогда не плакал, искренне считая, что время слез уже безвозвратно ушло. Но сейчас он просто не мог сдерживаться. Врач молчал. - Простите… Забудьте, что я сказал вначале. И… С ним все будет хорошо. Пока с ним рядом вы, все будет хорошо. Поверьте! Врач вернулся в операционную. Ноги у Гинтоки подкосились, и он осел на пол. Мир, в котором он жил после войны был основан на том, что он больше никого не потеряет, что он стал настолько силен, что способен на это. И? Каким бы стал его мир? Саката закрыл глаза. В голову лезли картинки похорон. Спокойное лицо Хиджикаты. Цветы, куча людей в черном. - Позаботься о Сого… - вспоминает он его слова. - Гинтоки! – на его плечи ложатся руки. - Гин-сан! – это настойчивый голос Тае. Он открывает глаза. Тае-сан пришла его поддержать. Она умела это делать, хоть ее и воспитывали гориллы, быть человеком она тоже умела прекрасно. - Врач сказал, все будет хорошо. Вставай… Садись на лавку. Ну же, Гин-сан… - Где Кагура? - Шинпачи и Кагура у меня дома. Знаешь, Кагура внезапно решила приготовить обед! Она вырастет хорошей женой, твоя девочка! Бедная Кагура. Как же ей осточертела еда Тае, что та решилась взяться за сковороду? Гинтоки решительно не мог представить готовящую Кагуру. Саката с трудом уселся рядом с Шимурой. - Гин-сан, ты слишком много беспокоишься. Уймись, - уверенно сказала она. - Он тебя не оставит. Замком занятой человек. У него столько оболтусов на шее, столько работы. - Он был готов оставить все свои проблемы мне… - тихо сказал Саката. - Видишь, как он тебе доверяет, - улыбнулась Тае. - Но ты же не разрешил? - Нет! Конечно, нет! Он… Он часть моего мира. Привычного мира. Мира, который я люблю! Тае косо глянула на него. - Несомненно, это так. А может что-то еще? Саката недоуменно смотрел на Тае. - Но разве больше ты ничего не чувствовал? – она улыбнулась. Задумчиво посмотрела на противоположную стену. - Вы хорошие друзья. Вы так похожи. Это мило правда, хотя иногда подбешивает. Гинтоки только что вернулся из больницы. Пустая квартира казалась брошенкой. Почти весь день Саката проводил в палате, пока его не выгоняла либо Тае, либо Кондо. Так прошла почти целая неделя. - Данна, вы такой нечестный… - сказал голос Сого. Гинтоки повернулся. Сого зашел вслед за ним. - Нечестный? - Я видел, как вы целовали его. Думали, он очнется? Гинтоки слегка покраснел. - А нечестный я почему? - То есть, вы хотите сказать, вы отдаете отчет тому, что делаете? - Может, все что было… помрачнение нашего рассудка. Но, если он не очнется, я никогда не смогу этого проверить. Сого улыбнулся. - Не хотите спросить, что с тем маньяком? - Мне достаточно того, что он больше нас не побеспокоит. Сого хмыкнул. Внезапно у Окиты зазвонил телефон. - Данна? Да, он рядом! – Сого протянул трубку. В трубе был рев Кондо. - Он очнулся! Он очнулся! Приезжай сюда! Скорее! Рука Сакаты задрожала, и телефон упал на пол. Сого поджал губу, опускаясь на колени и собирая вместе казенное имущество. - Ты что, не поедешь? – устало сказал он, собираясь поговорить с Сакатой как с душевно больным. - Будешь ждать первого шага и все тако… Но Гинтоки рванулся с места. Сого задумчиво уселся на пол. - Впервые в жизни ошибся. Саката тяжело дышал, пытаясь отдышаться. В палате было много народу. Казалось, все поставили себе цель не молчать одновременно. Хиджиката единственный кто молчал, однако, он с видимым удовольствием наблюдал за переполохом. Саката съехал по косяку вниз. Замком жив. Врачи говорили, что чем больше времени проходит, тем меньше шансов вернуться. Гинтоки был счастлив. По-другому, это чувство не опишешь. Правда, примешивалось кое-что еще. Сам Саката замкому не был нужен. Вокруг него было много друзей. Каждый готов был его поддержать. - Гин! – Хиджиката увидел его и рванулся с кровати, забыв про то, что просто прикован к аппаратам. Прежде чем тот успеет свалиться с койки, Саката сам в два шага добрался до него, прижимая его к себе, стискивая, что есть силы. - Мы потом придем еще, Тоши, - сказал Кондо. - Ну что, охламоны! Пойдем! Саката просидел с Тоши всю неделю, так что у него есть право побыть с ним наедине! - Всю неделю? – тихо сказал Хиджиката. Саката посмотрел на него и, не шибко думая, нежно поцеловал. - Не противно? – спросил он. - Почему мне должно быть противно? – тут же вскинулся Хиджиката. - Тогда… - Саката просунул язычок во внутрь. - Позволь мне забыть вкус крови. Вместо ответа замком решил действовать аналогично. Они долго целовались, будто каждый боялся отступить. Первым сдался Саката, потому что почувствовал, что Хиджикате стало тяжело сидеть. - М… - немного разочарованно протянул замком, когда Саката оторвался от него. Укладывая его, он сказал: - Я никуда не денусь… - уверенно сказал он. - Только до уборной схожу… Хиджиката схватил его за руку. - У тебя встал? – он с удивлением смотрел, как Гинтоки краснеет. - Иди сюда… - предложил замком. Но Гинтоки покачал головой. - Тебе лучше отдохнуть… - Как бы… - немного смущенно сказал Тоширо. - У меня тоже… Гинтоки серьезно посмотрел на лежащего в постели замкома. - С больными надо быть бережнее, - решил он, наконец. Закрыл палату на защелку и вернулся к замкому. Сбросил одеяло на пол, действительно. Еще как встал. Аккуратно приснял штаны. - Что ты будешь… - Без паники! – Саката посмотрел на него холодным взглядом, и засунул себе руку в штаны. - Без паники… Это не должно быть сложно! - А… Может не надо? - Что значит не надо? – прошепелявил Саката. Это казалось странным, но он быстро привык. Не леденец, но почему-то ему нравилось это делать. Особенно потому что краем глаза, он следил за смущенным Тоширо, а его тело, куда более открыто реагировало на действия Сакаты. Ничего не обычного он не делал. Просто делал, как делал бы себе, если бы мог. Да и чего в порнофильмах не увидишь, великое ли дело. Одной рукой он держал член замкома за основание, а другой дрочил себе. Его возбуждал замком. Его возбуждал его хриплый голос, его стоны, его смущение. Тоширо подогнул колени. - Хватит… Гин… Остановись… Остановись… Саката усмехнулся про себя. Серьезный замком, а как девочка прям! - Кончай… Кончай мне в рот! – отрываясь на секунду почти рявкнул Саката и снова засосал его член. Тоширо прижал его голову плотнее и сам дернулся пару раз в него, в нужном ему для разрядки темпе. Саката же посасывал и глотал, чувствуя, что ему надо переодеться. Он давненько так обильно не кончал, да еще от простой дрочки. Ну не совсем простой. Медленно пришла и ушла мысль, что он делал минет парню, ему кончили в рот. Он спустился вниз, оперся плечом на кровать. - Отвратительно? – осторожно спросил Тоширо. - Хочу больше… Можно я заберу тебя, когда будут выписывать? – Саката умоляюще посмотрел на него. В его глазах помимо согласия – был страх. Саката об этом не забыл, но в ту минуту решил проигнорировать. - Значит… Не отвратительно? - Нет. Очень даже приятно, - улыбнулся Гинтоки. - У тебя есть же сменные штаны? Я тебе потом новые принесу, на выписку. - В шкафу. А мыться будешь в раковине в коридоре? – фыркнул Тоширо. - Тут есть душ, к слову, - усмехнулся Саката. Он смотрел на замкома. - Заберешь меня? – тихо сказал он. - Я же сказал – заберу. Тебе нужен покой, а рядом с Сого и остальными его не будет.