Pull Me Under

От Гарри нет ответа даже в десять утра. Ничего. Но, судя по его последней онлайн активности, он должен был увидеть сообщение Луи. Может, он слишком занят тем, что трахает Джеймса. Луи бросает телефон на стол, наблюдая, как он скользит по поверхности и ударяется с глухим стуком об стену. Он даже не оглядывается, когда выходит из номера.

***

Скалолазный маршрут по кольцевой на Cima SAT дает им возможность полюбоваться пейзажами, от которых перехватывает дыхание. Это утомляюще, и в то же время невероятно красиво, но всё, о чем может думать Луи, это о том, что в последний раз, когда он был одет в альпинистское снаряжение, он был с Гарри на Корсике, и ничего не предвещало беды. Пока что не предвещало. Хотя этого невозможно было избежать, учитывая, что Луи сам предложил завести эту интрижку. Ему следовало быть умнее. Они решают отдохнуть на смотровой площадке на полпути вверх, которая предоставляет им вид на весь поселок. Луи попивает воду, когда Серж присаживается около него. Добровольно. Неужели чудеса существуют? – Не говори мне, что наконец-то осознал, что я не разношу никакую заразу, – вскидывает брови Луи. – Думаю, я заслужил это, – Серж скрещивает ноги в щиколотках и откусывает от своего диетического батончика. – Просто хотел извиниться. За, ну, ты знаешь. – Я знаю? Серж бросает на него мимолетные взгляды, но ничего не говорит. Затем он прочищает горло и глубоко вдыхает. – Прости, что относился к тебе так, будто ты внезапно стал другим человеком, и… Я понимаю, почему ты ударил Макса. И прости, если мое поведение каким-то образом заставило его думать, что, типа, такое вообще можно говорить. Ведь это совсем не так. Это… вау. Вау. Откладывая бутылку с водой на землю, Луи обращает всё свое внимание на Сержа. – Это очень мило с твоей стороны. Признать, что ты был неправ. – Эм, ну да, – парень неловко пожимает плечами, стараясь не встречаться глазами с Луи. – Давно было пора. Здесь что-то нечисто. Это не может быть только потому, что Серж внезапно осознал, что был неправ. Луи интересно, замешано ли в этом то, что до сих пор неизвестно, что именно произошло, когда его увели от Макса. В любом случае, это правда поступок достойный уважения. Хоть и неожиданный. Саймон, наверное, и правда знает о чем говорит, когда неустанно повторяет, что эти экскурсии невероятно полезны для тимбилдинга. Может, так и есть. Луи никогда полностью с этим не согласится. – Спасибо, – говорит он. – Извинения приняты. Он намекает этим, что разговор окончен, и спустя пару мгновений Серж засовывает себе в рот последний кусочек батончика и улыбается Луи, поднимаясь на ноги. – До скорого, значит. И да, кстати, на будущее, – он поднимает ладонь, складывая её в демонстративный кулак. – Хочешь, чтобы было больно? Лучше оставь большой палец сверху, а не прячь его внутри кулака. – Жизненно важный совет, – Луи щурится из-за ярко светящегося солнца. – Хочу ли я знать, откуда тебе это известно? Серж опускает руку и пожимает плечами. – Наверное, нет. – Всё равно спасибо. Кивая, Серж удаляется к своей привычной группе друзей. Не проходит и минуты, как Стэн плюхается возле Луи, слегка ударяя его в колено. – Если ты отдашь мне свой клюквенный батончик, я отдам тебе свои орешки. Луи поворачивается к нему с многозначительным взглядом. Стэн невозмутимо моргает пару раз, перед тем как понять, что он сказал не так. Он тыкает Луи вбок, толкая его. – Не в этом смысле, извращенец. Смешок странно оседает в горле Луи и продирается наружу, неприятно царапая его нёбо, но это уже начало. Он будет в порядке, даже без Гарри. У него не будет всё хорошо, точно не сейчас, но он будет в порядке. Рано или поздно.

***

Найл опаздывает на ужин. Это чрезвычайно необычно. Но когда ирландец появляется, только чтобы оттянуть Луи от салата, он сразу чувствует, как у него в желудке завязывается неприятный узел волнения. Гарри. Что-то случилось с Гарри. – Что? – спрашивает он. – Найл, что такое, что происходит? Найл за руку выволакивает его из столовой, и Луи совсем не волнуют заинтересованные взгляды, которые следуют за ними до двери, он не может думать ни о чем другом, как о панике, застилающей его разум и крепкой хватке друга вокруг его запястья. – Найл, – упорно повторяет он. Найл бросает взгляд через плечо, продолжая тащить Луи за собой к лифтам. – Гарри здесь. Луи замирает на месте. – Какого хуя, Томлинсон? – Хоран не ослабляет хватку, и он кажется уже серьезно рассерженным, и если Найл на пределе, тогда… Блять. – Я привёз Гарри сюда не за тем, чтобы ты трусил. Тебе следует с ним поговорить. В противном случае, я богом клянусь, я, блять, начну стучать ваши головы друг об дружку, пока вы не увидите свет в конце тоннеля. Спотыкаясь на каждом шагу, Луи слышит, как двери лифта со звонким звуком разъезжаются, и он не готов к этому, он совершенно не готов. – Я знаю ответ. – Ты не знаешь нихрена, – Найл всё так же сжимает его руку в стальной хватке. – Вы чертовы идиоты. Оба. Он здесь, Луи. Он должен был уехать в Лидс сегодня, но вместо этого он здесь. И он ждет тебя. Сердце Луи делает зигзагообразные пируэты в груди. – Нет, – говорит он. – Найл, нет, – только он слишком слаб, чтобы резво отбиваться, когда Хоран заталкивает его в лифт и сам нажимает на нужный этаж. Гарри здесь. Встреча с ним ничего не упростит. Но юноша преодолел такой путь, должен был уехать на фестиваль, но не сделал этого. Он не с Джеймсом, когда вполне мог бы себе это позволить. Двери лифта съезжаются. Луи облокачивается на зеркальную стену и сосредотачивается на движении, борясь с чувством пространственной дезориентации. На нем футболка Стайлса, снова, и она уже едва ли пахнет как Гарри, и черт, черт, лифт останавливается, а Луи совсем не готов. Но с другой стороны, ему, чтобы подготовиться, не хватило бы даже года. Когда Луи выходит из лифта, они сразу же встречаются взглядами, и Гарри вздрагивает всем телом. Он стоит рядом с номером Луи, облокотившись одним плечом о стену, и, Господи, он чертовски красивый, даже когда за милю видно, насколько он уставший, даже когда его глаза не такие яркие, как всегда. В приглушенном свете коридора он выглядит как привидение, как плод воображения Луи. Будто он и вовсе не здесь. Луи замирает на месте в двух шагах от Гарри. Юноша только слабо улыбается, и опускает взгляд на его грудь. – Это моя футболка. – Да, – будто не своим голосом отвечает Луи. Он звучит слишком хрипло и немощно. – И привет. – Привет, – тихо повторяет Гарри. Луи обходит Стайлса, чтобы открыть дверь номера. Он придерживает её для Гарри, и тот проскальзывает мимо него, тыльной стороной ладони задевая его бедро. Это почти что точно нечаянно. Луи так скучал по Гарри. Скучал по его запаху, по его медлительности, его улыбкам и неизменной поддержке. Закрывая дверь, Луи наблюдает, как Гарри обводит взглядом комнату, задерживаясь на кровати, перед тем как сесть за один из стульев возле стола. У его ног маленькая дорожная сумка, в которой можно уместить вещи на одну, максимум две ночи, и в ней также хранятся все ответы. – Что ж, – Луи заставляет себя глубоко вдохнуть. – Это сюрприз? – Может, мне просто хотелось тебя увидеть? – предполагает Гарри. Ага, конечно, Луи бы, может, и поверил, если бы не был уверен, что Найл уговорил его прилететь сюда, сказав, что необходимо утилизировать последние остатки здравого ума Луи. Луи издает грустный смешок и качает головой, не сдвигаясь с места ни на шаг. Гарри, не зная, куда деть руки, откидывает волосы назад, запутываясь пальцами в непослушных кудрях. Луи хочет это сделать сам, хочет распутывать ему волосы, пока они снова не станут мягкими, почти что шелковыми, на ощупь. Он хочет и всё. Всегда хочет и желает, если дело доходит до Гарри. Наступает гнетущая тишина. – Джейми, – колеблясь, начинает Гарри, – хотел рассказать прессе. О нас. – Оу, – Луи не знает, как заставить чувствовать себя хоть что-нибудь, хоть каплю тревоги. Его могли бы обозвать лгуном, дискредитировать, а ему совершенно плевать. – Ты поэтому здесь? Гарри опускает руки и пожимает плечами, не поднимая глаз. – Я отговорил его. Мне кажется, что да. Что-то внутри Луи начинает болеть оттого, каким маленьким и уязвимым кажется Гарри со склоненной головой и ссутуленными плечами. Может, это потому, что Луи стоит, а он нет. – Ладно, – тихо произносит Луи. – Это хорошо, я думаю. Гарри складывает руки в замок на ногах и откидывается на стуле так, что тот теперь стоит только на трех ножках. Он внезапно поднимает глаза, слишком быстро, чтобы Луи успел отвести от него взгляд и притвориться, что не впитывает в себя каждое его движение, каждую маленькую деталь. Секунды тянутся целую вечность, а они только и смотрят друг на друга, глаза в глаза, через всю комнату. Гарри моргает, на некоторое время прикрывая глаза. – Эм, что ж. Я поговорил с Найлом. Луи играет желваками, и вот в чем дело. Это больно. Это, сука, невероятно больно: знать, что Гарри заставило сюда приехать непонятное чувство обязательства, навеянное, скорее всего, тем, что Луи кого-то ударил. Может, Стайлс переживает, что это продолжится, что Луи будет ввязываться в драки, напиваться до усрачки на ежедневной основе, потеряет контракт, навыки и окажется под каким-то мостом без ничего и никого, кроме как дешевой бутылки вина. Ой, да к черту. Луи не благотворительный проект. Он отталкивается от двери и хмурится. Не глядя на Гарри, он произносит: – Тебе следует уйти. – Лу, – начинает Гарри, и нет, у Луи нет никакого желания это слышать. Стайлс потерял право называть его прозвищами, любыми ласковыми именами, потому что в них всегда спрятана такая приятная надежда, которая уже зарождается у него в груди, а это совсем не хорошо. – Тебе следует уйти, – более уверенно повторяет Луи. – Я буду в порядке, ладно? Я не знаю, что Найл сказал тебе, но я уверяю тебя, что это дикое преувеличение, и да, я не в порядке сейчас, но я буду, и, просто, то, что ты здесь… От этого не легче. Так что тебе правда следует… Гарри вскакивает, преодолевая между ними расстояние. – Заткнись, – злостно бормочет он, и всё, что хотел сказать Луи, теряется во рту Гарри. Луи неуклюже спотыкается, снова опираясь о стену. Гарри пальцами впивается ему в плечи, а зубами тянет на себя нижнюю губу Луи, чтобы он перестал качать головой и глотать неразборчивые возражения. Томлинсон сдается слишком быстро, приоткрывая рот и повисая на Гарри, что со стороны, наверное, выглядит очень жалко. Этого не должно было произойти, а теперь Стайлс счастливо и самодовольно смеется ему в губы. – Видишь, – говорит он, отстраняясь с широкой улыбкой, сверкая ярко-зелеными глазами. – Ты это не всерьез, ты не хочешь, чтобы я уходил. Луи выпутывается из рук парня и отходит от него на шаг, на два. – Не смей играться со мной, – чуть ли не шипит он, и улыбка Гарри в ту же секунду угасает, будто кто-то просто щелкнул выключателем. – Это несправедливо. Я заслуживаю лучшего, – лучшего, он заслуживает лучшего. Это так. – Ты делаешь это только потому, что не можешь мне отказать, и ты всё только усугубляешь, и… – В этом нет никакого смысла, – резко перебивает его Гарри. – Серьёзно, ты себя вообще слышишь? Неужели ты думаешь, что я настолько отчаянный, чтобы притворяться, будто я влюблен в тебя? Что я просто… блять, – его глаза отражают всю бурю внутри. – Ты думаешь, что я бы целовал тебя, даже когда ты мне отказываешь, просто чтобы доказать свою ебаную точку зрения? Влюблен. Притворяться, будто я влюблен. Легкие Луи просятся наружу через его горло, перекрывая ему путь к кислороду, отчего у мыслей в его голове начинается головокружение. – Но ты… нет. Нет, – он отходит ещё на шаг, ударяясь ногами о кровать. – Ты выбрал Джеймса. Ты предпочел его мне. Я не понимаю, что ты говоришь, в этом нет смысла. Почему ты здесь? – Я выбрал… – растерянно умолкает он. – Что? – Я слышал вас. Я слышал, когда он признался тебе в любви. Я был там, и я слышал всё, ладно? – Луи наблюдает за тем, как взгляд Гарри затуманивается, а его губы начинают дрожать, пока он не сжимает их в тонкую линию и отводит глаза. – Ты отменил ланч, Гарри. Что я должен был думать? – Мне нужно было разобраться с Джейми, чертов ты идиот! – Гарри начинает тяжело дышать, его руки начинают трястись, и он подходит к кровати, присаживаясь на нее. – Я разбил ему сердце, а он один из моих самых близких друзей, и я ужасно нуждался в тебе, Луи. Когда я приехал к тебе? Я нуждался в тебе, в твоей поддержке, а вместо этого ты… ты просто… блять. Луи разучивается дышать миллионы раз, пока Гарри заканчивает свою речь. Он наклоняет голову, пряча лицо, а его голос тихий и несчастный. Никому нельзя, никто не смеет заставлять Гарри звучать так, никто. А Луи удалось это сделать. – Ты просто отвернулся от меня. Будто я был всего лишь одноразовым для тебя, будто я дурачил сам себя всё это время, когда думал, что был… что мы могли быть… Что мы могли быть. Что мы могли быть. – Чем-то большим, – заканчивает Луи. Его сердце вот-вот готово вырваться из груди, и ему внезапно становится до жути холодно, потому что Гарри нуждался в нем, а он даже не дал ему шанса объясниться. Он сокращает расстояние между ними, падая к Гарри на колени, и просто вцепляется в него, располагая ноги по обе стороны от него. – Прости, – шепчет он, а Гарри давится всхлипом, явно пытаясь взять себя под контроль, глубоко вдыхая и утыкаясь лицом Луи в шею. Господи, Луи следовало выслушать его, поддержать, а он только всё испортил. – Прости, – повторяет он. – Прости, Хаз. Я думал, ты разобьешь мне сердце, и я не… я не мог… – Как ты вообще мог о таком подумать? – хрипло и задыхаясь спрашивает Гарри, а Луи только выдыхает ему в волосы и продолжает держаться за него, словно от этого зависит вся его жизнь. Гарри реален, он здесь, Луи прижат к нему, и это всё наяву, это происходит, и Гарри здесь, и он пока ещё этого не сказал, но… Но. – На это есть много причин, – говорит ему Луи. – Взять только то, что я не высокий блондин. И я. Я не думал, что ты захочешь меня. Я не думал, что буду тебе нужен больше, чем просто друг по сексу. – Я не мог быть ещё более очевидным, – Гарри медленно проводит ладонью вверх по позвоночнику Луи. Он поднимает голову, наблюдая за Луи осторожным взглядом, будто он не может поверить в то, о чем они сейчас говорят. – И я соврал про свой типаж. – Ты соврал? – среди более масштабных событий это не должно стать таким шоком для Луи. Но так и есть, потому что почему, зачем Гарри сделал это? – Да, – Гарри краснеет, отводя глаза. – Просто ты повел себя как болван, потому что ты и правда мне немного нравился как знаменитость, вначале. В общем смысле. Да и Лиам с Зейном много о тебе чего рассказывали. А затем, когда я впервые тебя увидел, то даже не смог набраться смелости, чтобы подойти к тебе. Это было на дне рождения Зейна, и вокруг тебя было слишком много людей, и я просто… не смог даже найти подходящих слов. Вдыхая через нос, Луи ничего не говорит, потому что… что? Гарри… Гарри побоялся подойти к нему? Застеснялся? Но они говорили один раз на вечеринке. Хотя это было что-то другое, точно не день рождения Зейна… Что-то другое. Кухня Лиама, точно, и Гарри, сидящий на столешнице, обхватив длинными пальцами бутылку пива, с ярким взглядом и тихим небрежным голосом. – Но ты заговорил со мной, – наконец произносит Луи, пока Гарри всё еще не смотрит на него. – На вечеринке Лиама. – Алкоголь придал мне мужества. И я пообещал себе, что сделаю это, если наткнусь на тебя, так что. Да, – он сглатывает, пальцами легко поглаживая спину Луи. – Наверное, поэтому Лиам и предложил всё это, всю эту фигню с поддельными отношениями, потому что я был слегка очевиден, ну, в моей симпатии к тебе. Только ты сам сказал, что будет очень неловко, если это так, так что, да. – Он выдыхает. – Я слегка приврал. Симпатия. Луи слегка выпрямляется, чувствуя, как в его желудке всё замерзает. – И это всё? Я просто нравлюсь тебе? Как знаменитость? – Что? – Гарри наконец-таки переводит на него взгляд. – Нет. Нет. Господи, Луи. Я знаю тебя, я знаю тебя, и я разбил сердце своему лучшему другу. Ради тебя, потому что Джейми не… он не ты. Разве это тебе ничего не говорит? – Но, – начинает Луи. Гарри прерывает его поцелуем, и в этот раз Луи даже не пытается сопротивляться; он сразу начинает двигаться навстречу, запутывая обе ладони в волосах Гарри, и когда Стайлс откидывается на спину, Луи падает вместе с ним, вжимая его в постель. Матрас прогибается под ними, почти что заставляя Луи потерять равновесие, но это никак на него не действует, он слишком потерян в губах Гарри, в его языке, в их причмоках, которые слишком громко отдаются в тишине комнаты. Когда Гарри отрывается от него, его голос ниже обычного, мягче. – Почему тебе так чертовски трудно поверить в то, что я могу быть влюблен в тебя? Влюблен. Я могу быть влюблен в тебя. Я могу. Он выпрямляется, опираясь о грудь Гарри, не отводя от парня взгляда: от его непослушных темных волос, контрастирующих с белым постельным бельем, ши­роко рас­кры­тых зе­лены­х гла­з и слег­ка пок­раснев­ши­х ще­к. Гарри, Гарри, Гарри. – Потому что ты – это ты, – тихонько, даже беспомощно произносит Луи. – А ты - это ты, – также тихо отвечает Гарри. – Мы подходим друг другу. Разве ты не видишь? Он сплетает руки за спиной Луи, впиваясь большими пальцами ему в талию. Луи изгибается в его руках и наклоняется, чтобы в очередной раз накрыть губы парня своими, беря его лицо в ладони. Он доверяет Гарри, тот точно его не уронит. Они подходят друг другу. Это правда, это так, они подходят друг другу как два кусочка пазлов. Осознание этого словно пускает адреналин вместо крови по венам Луи. Его губы изгибаются в улыбке перед тем, как он сам это замечает. – Да, – удается пробормотать ему, не отрываясь от губ Гарри. – Да, мы подходим друг другу. Гарри, должно быть, улавливает это. Потому что он тихо и счастливо смеется, из-за чего у Луи пробегают мурашки по коже и перехватывает дыхание. «Я люблю тебя», – думает Луи. И если он до сих пор этого не сказал, то это только потому, что ему нужен весь воздух на свете, чтобы продолжать целовать Гарри до тех пор, пока он не ослабнет, пока всё вокруг не превратится в размытое пятно. Пока ничего не будет иметь значение, кроме их переплетенных рук и случайно касающейся оголенной кожи. Пока он всецело не перестанет думать.

***

– Ты ведь знаешь, что меня не заботит размер комнаты, – шепчет Гарри, щекоча дыханием ухо Луи. – Размер кровати – вот что имеет значение. Он прячется за Луи, пока тот выглядывает из-за угла, дабы убедиться, что коридор пуст, что никто их не заметит и что никто не настучит на Томлинсона за то, что тот не один, когда единственное, о чем ему можно сейчас думать в рабочие дни – команда и футбол. – Я думал, размер вообще не имеет значения, – шепчет Луи в ответ. – Ты что, врал мне, Стайлс? Я потрясён. Никого не видно, поэтому Луи спокойно ступает в коридор. Гарри следует за ним к двери номера, и да, вот они здесь, они сделали это. Сегодня принадлежит исключительно им. Ну, конечно, если администратор не проболтается о том, что Луи запросил самый роскошный номер в отеле. И обслуживание номеров тоже, он надеется, что никто из них его не выдаст. Теперь, когда Гарри здесь и первая волна осознания от их воссоединения уже прошла, и Луи понял, что Гарри останется, хотя бы фигурально, что он никуда не уйдет, что он хочет быть с Луи во всех смыслах этого слова… Черт, внезапно Луи осознает, как мало ел последние пару дней. Дыра в его желудке будто сейчас его проглотит. Сегодня ему понадобится энергия, если так можно сказать. Он не думает, что Гарри будет возражать, учитывая то, как он сейчас льнёт к нему сзади, водя губами по челюсти, пока Луи пытается открыть дверь. – Сначала ужин, – твердо заявляет ему Луи. – Десерт позже. Я умираю от голода. Гарри толкается в него бедрами, потираясь о задницу Луи, тихо мыча что-то, и черт, в коридоре, наверное, есть камеры, но это не останавливает Луи, когда он прижимается к Гарри. – Я серьёзно, – говорит он. – Я отключусь посреди секса, а это не очень возбуждающе. Я имею в виду… – разворачиваясь в руках Гарри, он приподнимает голову, чтобы взглянуть на него, и невинно улыбается. – Учитывая, что ты трахнешь меня сегодня. Мне понадобятся силы. Первый раз и всё такое. Он не формулирует эту фразу как вопрос, потому что он почти что уверен, что это и не является вопросом, что Гарри не отвергнет его снова. Почти что полностью уверен. Гарри громко сглатывает. – Черт, да. Господи, да, безусловно. – Ну, тогда, – Луи позволяет себе ещё немножко вот так вот постоять, наслаждаясь тем, как Гарри на него смотрит. Затем он наконец-таки открывает дверь. Он не отводит взгляда от лица Гарри, когда тащит его за собой через порог. Глаза парня расширяются в удивлении, так как он, наверное, уже успевает заметить впечатляющий вид из номера на озеро и окружающие его горы. Вид Луи намного красивее. Намного лучше. – Чтобы ты знал, для справки… – он встает на цыпочки, чтобы чмокнуть Гарри в нос, улыбаясь из-за его изумленного выражения лица. – Теперь, когда мне не нужно предлогов, я до смерти тебя избалую. Потому что я хочу, ладно? Я хочу делать тебе приятно, и ты меня не остановишь. Считай это предупреждением. Улыбка Гарри превращается в надутые губы, и серьёзно, он дует губы, когда обижается. У Луи никогда не было шансов. – Э-э-эй, – тянет Гарри. – То, что я твой парень, ещё не значит, что теперь можно покупать мне машины и тому подобное. Он напрягается, понимая, что назвал себя парнем Луи, а они ещё даже не обсуждали это, не совсем. Это подразумевалось, но… не совсем. Луи наклоняется через Гарри, чтобы закрыть за ним дверь, сразу же прижимая парня к ней. И, кажется, Гарри словно на автопилоте, когда моментально слегка скользит вниз, чтобы Луи смог протиснуть одну ногу меж его бедер. – Как у твоего парня, – делает акцент на последнем слове Луи, – у меня в рукаве есть несколько способов, которые могут тебя переубедить. Что-то говорит мне, что тебя можно подкупить минетом. Прошу заметить, это теория. Которую ещё надо протестировать. – Протестировать, – повторяет Гарри, смотря на Луи невидящим взглядом. – Я думал… я думал, ты голоден? – Белки очень питательны, – поясняет Луи, а Гарри давится воздухом. Луи с невозмутимой улыбкой опускается на колени.

***

Они ужинают на приватной террасе, наблюдая за закатом в горах. Гарри сбивчиво рассказывает Луи о своих прошлых поездках в Лидс, а тот позволяет ему говорить, обращая больше внимания на его выражение лица, чем на слова, придвигаясь к нему поближе каждый раз, когда замечает хоть капельку грусти в его глазах. Большинство воспоминаний Гарри связаны с Джеймсом; о том, как они напились, чтобы согреться во время ливня, как впервые курили марихуану, как устанавливали палатку в темноте и как она потом свалилась на них посреди ночи. Здесь и сейчас это не беспокоит Луи. Потому что это прошлое, Гарри рассказывает ему о прошлом, и когда он завтра улетит в Англию, чтобы успеть на выступление Two Doors Cinema Club, с Джеймсом они не встретятся. Они договорились, что лучше всего для них будет взять перерыв. Провести некоторое время порознь. Будучи на месте Джеймса всего пару часов назад, Луи чувствует к нему некую жалость. Парень, конечно, вел себя как мудак, но Луи слишком хорошо его понимает. Если бы кто-то хотел украсть у него Гарри, он бы тоже не смог нормально на это реагировать. Но, конечно, здесь и речи быть не может о том, что кто-то кого-то украл. Это решение Гарри, и он решил остаться с Луи. По крайней мере, на сейчас. Может, и на дольше. Эй, только потому, что у юноши не было длительных отношений, ещё не значит, что он их не хочет. В конце концов, Луи тоже не так уж и опытен в этом плане, так что они могут разбираться во всех аспектах вместе. Если Гарри не против. Гарри вырывает Луи из раздумий, тыкая в него ступней. Луи успевает крепко схватить его за лодыжку, таща на себя, пока тот не свисает наполовину со своего стула, смеясь и грозясь заехать ногой Луи по лицу. – Ты не сделаешь этого! – восклицает Луи. – Я не подписывался на насилие, когда соглашался на отношения с тобой, Стайлс. Гарри падает со своего стула, пытаясь удержать себя хотя бы на руках, но теряя равновесие. Затем он не поднимается, а просто доползает до стула Луи и садится между его раздвинутыми ногами, сразу кладя руку ему на колено. – Привет, – скромно улыбается он. Луи судорожно вздыхает, не отводя взгляда от парня. – Не делай этого. Я слишком молод, чтобы умереть. И слишком красив. И я не хочу умереть девственником. – Не делать чего? – спрашивает Гарри, улыбаясь шире. – Не существуй, – говорит ему Луи. – Это невероятно несправедливо. – Я мог бы загладить свою вину? – предполагает Гарри. Его ладонь скользит выше, почти что проскальзывая под низ шортов Луи. – И как… – Луи резко вдыхает, – ты предлагаешь это сделать? Наклоняя голову вбок, Гарри закусывает нижнюю губу, притворяясь задумчивым. Он изучает лицо Луи ласковыми глазами, его волосы мило торчат в разные стороны, а рубашка расстегнута почти до пупка, и Луи так нелепо и безнадежно влюблен в него. И это нормально. Даже хорошо. – Я бы мог отвести тебя в постель, – предлагает Гарри. Луи запутывает одну руку в волосах Гарри и улыбается. – Думал, ты уже никогда не спросишь. Пошли. Отведи меня в постель. Гарри поднимается, опираясь на ноги Луи, затем за руки поднимает и Луи, отчего тот спотыкается и бормочет что-то нечленораздельное, возражая. Гарри смеется ему в щеку. – Это не повод смеяться! – возмущается Луи. Гарри отстраняется, ухмыляясь, но всё так же смотря на него ласковым взглядом. – Ты сейчас важничаешь, потому что нервничаешь? Ты же знаешь, что мы не… – Остановись прямо сейчас, – перебивает его Луи, накрывая его рот ладонью, и он даже не удивляется, когда Гарри проводит по ней языком. Качая головой, Луи не убирает ладонь, а только приподнимается, чтобы поцеловать тыльную сторону. – Я знаю, где успел побывать этот язык, – говорит он. – Так что это не работает больше, малыш. И, к тому же, ты совсем не прав, если думаешь, что я струсил. Ты струсил в прошлый раз. – Ничего подобного, – разборчиво, несмотря на ладонь Луи, произносит Гарри. – Правда, – кивая, Луи опускает руку. – Ты отверг меня. Гарри тут же становится серьёзным, впиваясь пальцами Луи в плечи. – Я не отвергал тебя. – Ты сказал нет. А это почти то же самое, – Луи прикасается к бедру Гарри, доставая его рубашку из джинсов, чтобы дотронуться рукой до оголенной кожи. Нагота — это хорошо, даже замечательно. Почему они обсуждают вещи, которые случились в прошлом, когда они оба могут быть голыми? Когда Луи наматывает рубашку Гарри на оба кулака, чтобы потащить его за собой вовнутрь, подальше от потенциальных зевак и объективов, Стайлс легко поддается ему, хоть и спотыкается на пороге в гостиную номера. Луи ловит его, хоть и почти что падает вместе с ним на телевизор. Неважно, ему всё равно, так как Гарри идет за ним в спальню, не отводя взгляда от его губ, а рубашка его сползла с плеч, оголяя бицепсы. Луи расстегивает последние пуговицы и снимает её с Гарри. – Я отказал, потому что хотел, – Гарри резко вдыхает, когда Луи легонько проводит костяшками по его груди, а губами прикасается к крыльям его вытатуированных птичек на ключицах. С надеждой оставить след как предупредительный знак для всех и каждого на фестивале. То, как Гарри замирает на месте, чтобы Луи продолжал… Господи, он будто напуган, что если пошевелит хоть мускулом, Луи остановится. Томлинсон вообще не уверен, как переживет эту ночь. – Потому что, – пытается продолжить Гарри, хоть и звучит отвлеченно, – мой первый раз был с другом по сексу, ладно, и… Луи застывает с губами на ключицах парня. – Твой первый раз был с Джеймсом. – Джеймсом? – повторяет Гарри, и Луи не уверен, переспрашивает ли он из-за имени или из-за того, что не понимает, откуда ему это известно. – Джейми, – исправляется Луи, расправляя плечи, чтобы взглянуть на Гарри. – Он рассказал мне. Что-то похожее на дискомфорт мелькает в глазах юноши, и он начинает поглаживать предплечья Луи. – Да, с ним. И это было не так уж плохо, просто… странно. Он пытался быть романтичным и… – Гарри прочищает горло, моргает и отводит взгляд. – Это обескуражило меня тогда. Я не понял ничего, да и между нами не было никакой искры. Это было неправильно, – он делает короткую паузу. Тон его голоса очень грустный, почти виноватый, и Луи, наблюдая за сменяющимися выражениями его лица, даже не знает, что сказать, перебить его или подождать, пока он выговорится. Перед тем, как он решает, как поступить, Гарри продолжает. – И после этого он признался мне в любви. И я пытался ответить ему взаимностью, но я не… я не мог. На мгновенье наступает тишина. Затем Гарри сглатывает, слабо улыбаясь, так иронично, что у Луи всё внутри замирает. – Я думал, он разлюбил меня. Он сказал мне, что не чувствует ничего ко мне, еще пару лет назад, но это была ложь, и я должен был догадаться. Блять, я, наверное, и догадался, просто не хотел осознавать, и… Луи притягивает его для нежного и медленного поцелуя. Он не отстраняется, пока складка между бровями Гарри не разглаживается и он не держится за его талию как за спасательный круг, пока Луи не может вспомнить, кто из них ел лимонный пирог на десерт, потому что во рту у них одинаковый привкус, привкус друг друга. Только тогда он отрывается от него. – Я понимаю. – Я не был уверен, что ты хотел именно меня, – всё равно говорит Гарри, будто он хочет точно убедиться, что Луи понимает. – Может, ты просто был возбужден, а я доступен. Я не хотел ошибиться, я не хотел, чтобы всё было… – он поднимает руку, делая неопределенный жест в воздухе. – А ты ничего не говорил о чувствах, даже когда я… ты понимаешь, – он проникает пальцами под футболку Луи, от чего та приподнимается, оголяя его кожу. – Я дал тебе шанс сказать что-нибудь. Я надеялся, что ты сделаешь это. – Ты тоже мог что-то сказать, – без упрека говорит Луи. Потому что в этом-то и дело; они оба могли признаться друг другу тогда, но не сделали этого из-за гребаного самосохранения и страха быть отвергнутым. – Я не хотел трахать кого-либо, или чтобы меня кто-либо трахнул. Это ты, ладно? Ты тот, кого я хочу, и кого я хотел той ночью. Не кого-либо. Тебя. В другой ситуации он бы тут же обратил внимание на отсылку к Бриолину. Сейчас же он только ждет, пока Гарри встретится с ним глазами, улыбаясь, когда Гарри делает это. – Луи, – тихо произносит Гарри, будто делится с ним самым заветным секретом. – Я влюблен в тебя, ладно? Чертовски сильно влюблен в тебя. Ты знаешь это, правда? – Он выдерживает паузу. – Никто никогда… Я никогда. Только ты. Сердце Луи в груди делает тройное сальто, и ему требуется несколько секунд, чтобы вспомнить, как говорить. – Начинаю понимать, – он снова приближается к Гарри, продолжая на расстоянии дыхания от его губ: – И я тоже. Влюблен в тебя. Я люблю тебя. Когда Гарри вдыхает, Луи чувствует это всем телом. Луи пятится к кровати, и Гарри даже не сопротивляется, только обхватывает его запястье, поглаживая тату. Когда они падают на кровать, то постельное белье сбивается под ними, ещё больше отдавая запахом стирального порошка, но Луи не может на этом сосредоточиться из-за Гарри, из-за его губ и рук, его кожи, из-за запаха шампуня из отеля, которым они воспользовались в душе пару часов назад. Луи приподнимается, чтобы снять футболку, которая принадлежит Гарри, и заодно выгибается, стягивая шорты. Невероятно, как всё тело Гарри напрягается, когда он смотрит на Луи с огромным обожанием в глазах. Если Томлинсон когда-нибудь почувствует себя неуверенным в себе, то воспроизведет этот момент у себя в голове. Залезая на Гарри… и - стоп, почему Гарри всё еще в джинсах? Что-то в мире явно не так. Луи ложится на него, сплетая руки у него на груди и кладя на них подбородок. Он просто смотрит на него, изучает каждую черту лица вблизи, просто позволяя себе смотреть, особенно теперь, когда он может не бояться, если его застукают с этим диким желанием и любовью в глазах. – Пожалуйста, – говорит он, удивляясь насколько мягкий и ласковый тон его голоса. – Пожалуйста, скажи, что у тебя всё есть. – Есть, – краснеет Гарри, но не отводит от Луи взгляда. – Это, наверное, слегка самонадеянно, но Найл так говорил, что я начал надеяться, и… – Я люблю тебя, – прерывает его Луи, и то, как Гарри улыбается, и глазами, и губами, заставляет Луи задуматься над тем, чтобы повторять эту фразу часто, постоянно, если это значит, что Гарри будет улыбаться чаще. – Тогда неси сюда. Чего ты ждешь? – Эм, – Гарри бросает многозначительный взгляд на Луи, который не сдвигается ни на миллиметр. – Тебе придется слезть с меня? – И что в этом хорошего? – Луи один раз толкается бедрами, совсем немножечко, и со вздохом скатывается с Гарри. Гарри лежит еще пару мгновений, будто заставляет себя встать, пытается вспомнить, как двигаться, и Томлинсон тянется к нему ладонью, чтобы провести по заметной выпуклости в его джинсах. У Гарри очень красивый член, и Луи нужно обязательно ему об этом сказать, и ещё много чего, теперь, когда он может, только сейчас его будто загипнотизировало то, как Гарри выгибается навстречу его прикосновению, ничего не смущаясь. Господи, Луи упадет в обморок только из-за того, какие картинки подкидывает ему его же воображение. Убирая руку, он толкает Гарри. – Шевелись, – резко говорит он, и Гарри кивает, сползая с кровати и снимая штаны по пути к сумке. Он совсем без какой-либо церемонности, просто от огромного желания, быстро стягивает с себя одну штанину, затем другую, и Луи только сейчас замечает, что он без нижнего белья, и именно это заставляет его задрожать от возбуждения. Когда Гарри наклоняется, Луи приподнимается на локтях, чтобы лучше разглядеть его ягодицы. Никто не может его винить. – Ты пялишься на мою задницу? – не оборачиваясь, спрашивает Гарри. – Да. С улыбкой Гарри выпрямляется, обхватывая пальцами упаковку презервативов и маленькую смазку, но Луи слишком отвлечен видом на его член, и черт, это в нем поместится? Серьёзно? Гарри снова залезает на кровать, отбрасывая смазку и презервативы в сторону, нависая над Луи. – Эй? Волнуешься? Мы можем сделать всё по-другому. – Разумеется, да, – Луи зарывается пальцами в волосы Гарри, притягивая его к себе, отчего тому приходится резко опереться на руку возле головы Томлинсона, дабы не потерять равновесие. – Мы могли бы, и мы сделаем это, но не сегодня. Сегодня ты трахаешь меня, и я планирую заставить тебя делать всю работу, так что, знаешь ли, – ухмыляясь, он приподнимается, громко чмокает Гарри в щеку и ложится обратно. – Приступай. Шторы всё ещё открыты, и в вечернем свете комната заполняется темно-серыми тенями, оставляя в глазах Гарри только намек на зеленый. Луи на секунду задумывается закрыть шторы, запереть все двери и окна. Но тени прячут их от всеобщего наблюдения, и так как раз идеально, особенно со свежим воздухом, проникающим сквозь окна, и отражающимися в озере остатками лучей солнца. – Ты точно уверен? – спрашивает Гарри. Луи щипает его за локоть. – Да, Гарольд. Я полностью уверен. Мне нарисовать баннер, чтобы ты мне поверил? – Было бы мило, – Гарри ухмыляется, но вместе с этим открывает баночку смазки, так что Луи считает это победой. Он сгибает ногу в колене, чтобы Гарри… оу, вау, да. Чтобы Гарри подготовил его. Не то чтобы Луи сам не пробовал этого раньше, не проникал в себя пальцами, чтобы узнать, каково это, но это, это явно совсем другое. – Как ты меня хочешь? – спрашивает он с придыханием. Глаза Гарри наполняются нежностью. – Как только ты позволишь себя хотеть. – Как тошнотворно, Стайлс, – замечает Луи, но его посещали похожие мысли, так что ему нельзя никого ни в чем таком обвинять. Гарри только улыбается. – На боку? – предлагает он. – Но ко мне лицом, чтобы я мог тебя видеть? Луи кивает, переворачиваясь, наблюдая, как Гарри смазывает свои длинные тонкие пальцы. Это даже в каком-то смысле непристойно, и если бы у Луи не стоял ещё с того момента, как они упали на кровать, то точно встал бы сейчас. Господи. Он толкает Гарри в грудь. – Я думаю, этого достаточно, давай же. – Терпение – добродетель, – говорит Гарри, и Луи ответил бы, причем что-то колкое, но затем Стайлс отставляет смазку и сжимает ягодицы Луи липкими руками. Тот только пытается не подавиться языком. Не разрывая зрительного контакта, Луи немного чувствует себя нараспашку. Он шумно втягивает в себя воздух, когда Гарри опускает одну руку ниже, касаясь его пальцами там, немножко проникая внутрь. И это чувствуется по-другому, чем когда Луи растягивал сам себя, не только потому, что Гарри наблюдает за ним всё тем же ласковым взглядом, но и потому, что Гарри намного осторожней и нежнее к нему, чем Луи когда-либо был по отношению к себе. Гарри долго проникает в него одним пальцем, затем убирая его, не обращая внимания на возражения Луи, чтобы выдавить себе на ладонь еще больше смазки. Черт, они оставят кровать в полном беспорядке. С другой стороны, Луи отдал бешеные деньги за этот номер, так что ему даже и не стыдно. Когда Гарри входит в него снова, он делает это уже двумя пальцами, и Луи сам с собой творил и не такое, но у него всё равно уходит пара мгновений, чтобы привыкнуть к новому чувству. – Хорошо? – шепчет Гарри. Луи хочется поцеловать его, поэтому он так и делает. Он едва ли замечает, как Гарри добавляет ещё один палец, только когда его бьёт волной удовольствия, когда Гарри поворачивает кисть. На секунду Луи перестает видеть что-либо, его полностью ослепляет. – Хорошо, – произносит он в рот Гарри, – определенно хорошо, – и он чувствует, как губы парня изгибаются в улыбке. Господи, Луи любит его. Так сильно. Гарри разводит пальцы внутри него, снова проделывает эту штуку с разворотом кисти, и Луи, не сдерживаясь, двигается навстречу, зажмуривая глаза из-за ещё одной вспышки удовольствия, и да, да, это хорошо, лучше, чем хорошо, это граничит с «чертовски замечательно», и Луи уже полностью готов. – Всё ещё хорошо? – хрипло и более изумленно, нежели взволнованно, спрашивает Гарри. – Да, хорошо, – Луи заставляет себя открыть глаза. Для этого ему приходится приложить некое усилие, так как вся его кровь ушла на юг, и в мозгу совсем ничего не осталось. Каждое движение бедер заставляет его член тереться о бедра Гарри, и это как бы проблема, если они собираются растягивать удовольствие. – Слушай, я ценю заботу и… – его фраза заканчивается резким вдохом, так как Гарри трется о его член своим. Луи ждет, пока белые пятна уйдут, чтобы продолжить: – Я ценю заботу, но я готов. Я был готов с тех пор, как мы впервые встретились, и я клянусь, если ты заставишь меня ждать ещё немного… – он приподнимает голову с подушки, хмурясь. – Я уложу тебя на спину и заставлю… – Ты самый властный боттом, – перебивает его Гарри. – Ты знаешь? Он усмехается, убирая пальцы, и погодите, нет, зачем он это делает? Оу. Чтобы потянуться через Луи к презервативу, и да, Луи это подходит. Ему это очень подходит, никому и никогда в жизни ещё ничего так не подходило. – Ты любишь это, – говорит он. Гарри липкими и скользкими пальцами очень неуклюже пытается разорвать обертку. – Ты ничегошеньки не докажешь. Гарри широко улыбается одной из тех улыбок, которые заставляют в животе Луи всё таять, словно растопленное золото. Он берет из рук парня пакетик, разрывая его, и тянется за поцелуем, слепо протягивая руку вниз, чтобы раскатать презерватив, сжимая основание. Гарри резко вдыхает, не разрывая их поцелуй, на что Луи отвечает, легко оттягивая его нижнюю губу: – Ты в порядке? Ты хочешь, чтобы я перевернулся и встал на четвереньки? Гарри настолько обескуражен, что он утыкается лицом в подушку, и его мышцы на спине перекатываются, пока он делает несколько глубоких вдохов. Только потому, что он может, Луи проскальзывает ладонью между ног Гарри и сжимает его яйца. – Прекрати, – слабо произносит Гарри. – Прекрати, или это закончится ещё до того… Луи убирает руку, ведь ему очень этого не хочется. – Итак, – непринужденно говорит он, и ему кажется, он должен нервничать, но это Гарри, и у него вообще нет сомнений, что это будет чудесно. – Мне перевернуться? Гарри поднимает голову. – Нет, можем ли мы… на спину? У тебя ведь хорошая растяжка, да, и я хочу видеть тебя. Оу. Оу. Это будет значить, что Луи также сможет наблюдать за Гарри, проследить за каждым изменением в его лице, когда он будет… блять, да. – Да, это мне подходит, – и это ещё мягко сказано. Он улыбается, переворачиваясь на спину, а Гарри устраивается у него между ног, снова взяв смазку в руки, смазывая всю свою длину. В полумраке, может быть, и не видно некоторые детали комнаты, но Гарри и его мягкую улыбку, и любящий взгляд Луи смог бы разглядеть даже в кромешной темноте. – Я просто хочу, чтобы тебе было хорошо, ладно? – Гарри одной рукой держит себя за основание, другой придерживая Луи за левую ногу, и почему он всё ещё говорит? – Потому что это чудесно. Или может быть чудесным. – Гарри, – Луи приподнимается на локтях, чтобы быстро поцеловать его. – Я доверяю тебе, хорошо? – Я люблю тебя, – внезапно и пылко произносит Гарри, и Луи верит ему. Его кровь в венах будто превращается в сладкое, пьянящее вино, и некоторое время они просто улыбаются друг другу. Луи первый нарушает тишину. – Я знаю, – он закидывает правую ногу на плечо Гарри, пока тот другой рукой всё еще держит его левую, и приподнимает брови в безмолвном вызове. – Теперь пошевеливайся, пожалуйста? Гарри тихо смеется, но его глаза мрачнеют. – Хорошо, хорошо. Попридержи коней. Просто… Скажешь мне остановиться, да, если тебе потребуется некоторое время? Вместо ответа Луи трется задницей о член Гарри, и тот сбивчиво выдыхает. – Хорошо, – повторяет он, проводя пальцами от бедра Луи к ягодицам, сжимая их. Луи не отводит взгляда от пальцев его другой руки, которая сжимает его основание, пока он направляет себя вперед, и затем Луи чувствует всего лишь намек на давление, только намек. Сжимая простыню, Луи толкается бедрами, чувствуя, как головка проникает в него, да, черт, да, и, ладно, вот его растягивает, будто обжигает, но всё хорошо, это даже приятно. Затем Гарри входит еще на сантиметр, так медленно и осторожно, и Луи дышит, стараясь не обращать внимание на боль, наблюдая за чертами лица Гарри, заставляя себя расслабиться. – Ты не мог бы, – начинает он, и ему даже не надо продолжать, так как Гарри уже наклоняется, и им обоим приходится странно выгибаться, чтобы нормально поцеловаться. Язык Гарри проникает в рот Луи, и тот прикрывает глаза, вдыхая носом, и тянет Гарри вперед, ближе, заставляя его полностью войти внутрь. Господи, блять. Ладно, ему надо отдышаться. Луи выдыхает и вдыхает, пока Гарри держится смирно, вообще не двигаясь, рвано дыша. – Ебать, Лу, – шепчет он, и Луи приоткрывает глаза, выдавливая из себя слабую ухмылку. – Таков и наш план. Выражение лица Гарри резко сменяется, будто он не может решить, засмеяться ли ему или только покачать головой. – Ты просто невыносим, ты знаешь это? – Да, – соглашается Луи. – Но ты любишь меня. Гарри кивает. – Люблю. – Это взаимно, – Луи ладонью проводит по скуле Гарри, пока тот всё еще не двигается, опираясь на руки, хоть и те уже дрожат. – Я думаю, ты можешь двигаться. Гарри едва двигает бедрами. Это слегка больно, но не так уж и плохо. – Хорошо? – спрашивает он. Луи хочет ответить, но затем Гарри делает что-то, меняет угол, и он задевает ту самую точку, из-за которой Луи кидает в жар. Он не глупый, он понимает, что только что случилось, и не то чтобы пальцы Гарри уже не подготовили его к этому, но это всё равно как-то иначе, с слегка неприятным растяжением из-за его члена, и… и Гарри внутри него. Господи. – Очень хорошо, – удается выговорить ему. – Хорошо, – повторяет Гарри, и это очень нелепо, то, как они больше ничего и сказать не могут. Луи смеется, и вибрация в его теле заставляет бедра Гарри дернуться, из-за чего у Луи снова наступает вспышка белого цвета под веками. Вау, да, так вот о чем все говорят. – Сделай так ещё раз, – властно приказывает он несмотря на то, что посередине фразы его голос ломается. Гарри делает, сверкая улыбкой в темноте. Двумя руками Луи тянется к бицепсам Гарри, впиваясь в них пальцами, чтобы самому начать толкаться бедрами навстречу, и да, блять, он думает, что спокойно смог бы провести весь остаток жизни с Гарри внутри него, и это было бы более чем хорошо. Очень хорошо. Что угодно было бы хорошо, если Луи сможет протянуть руку вправо и найти там Гарри. Его «люблю тебя» теряется в очередном поцелуе, когда Гарри наклоняется к нему, вжимая его тело в кровать. Но это тоже хорошо, потому что Луи сможет сказать ему это и завтра. Завтра, послезавтра, спустя неделю, месяц, даже год. Это хорошо. Идеально. *** Бедренные мышцы Луи ноют, когда он просыпается. Он слегка сдвигается, и оу, ноют не только они. Хах. Вот это урок для мышц, о которых он даже и не догадывался. Каждый день узнаешь что-то новое. Хорошо, что до тренировки еще много времени. Гарри вздыхает в подушку, и Луи переворачивается. Он считает невероятно глупым то, как он сразу начинает улыбаться, только завидев растрепанные волосы Гарри, след от подушки на его щеке и выпяченные губы. Это правда нелепо. Но ещё пятнадцать часов назад Луи думал, что потерял всё это. Ему разрешается быть чрезмерно сентиментальным. К тому же, никто кроме Гарри никогда не узнает. – Перестань не спать, – бормочет Гарри в подушку. – Я отсюда слышу, как ты думаешь, это глупо. – Доброе утро, – Луи придвигается к нему ближе. – Я люблю тебя. Надутые губы Гарри превращаются в улыбку. – Я тоже. Теперь спи дальше. Луи пристраивается у него под боком и начинает дышать ему в ухо. Громко. Надоедливо. Пока Гарри слепо не тянется к нему, пытаясь ударить. Луи ловит его за руку и начинает покусывать за большой палец. – Лу, – бормочет Гарри, но улыбается шире, будто уже знает, что проиграл в этой битве. – У меня всё ноет, – говорит ему Луи, – и это твоя вина, так что меньшее, что ты можешь сделать – развлечь меня. Гарри распахивает глаза, смотря на него слегка расфокусированным взглядом. Они так и не закрыли шторы вчера, поэтому в комнате довольно ярко, а лучи солнца попадают прямо на кровать. – Насколько всё плохо? – серьезно, но всё еще слегка сонно спрашивает он. Луи целует его оголенное плечо и качает головой. – Не так уж и плохо. Даже приятно, честно говоря. Как доказательство. Гарри не отвечает, только обхватывает Луи за талию, прижимая к себе, намереваясь снова провалиться в сон. Ни за что. Гарри примерно через два часа нужно быть в аэропорту, чтобы вернуться в Манчестер, и Луи мог бы уговорить его остаться, но он не хочет, чтобы тот пропустил выступление одной из своих любимых групп. Гарри и так уже пожертвовал частью фестиваля ради него, наряду со своей приватностью и… что ж, самыми давними дружескими отношениями тоже, в каком-то смысле. Черт. Так что, да, Луи бы не хотелось, чтобы Гарри пропустил ещё и концерт. Но он отказывается проводить с ним оставшееся время во сне. Они увидятся только спустя десять дней. – Гарри, – говорит Луи. – Хаз, Арри, Стайлс. Поговори со мной. Ты сможешь поспать в самолете. Гарри продолжает крепко зажмуривать глаза, закусывая губы, чтобы сдержать хихиканье. Хихиканье. Будто Луи может быть еще больше в него влюблен. – Поговори со мной, – повторяет он, тыкая Гарри в щеку, туда, где прячется его левая ямочка. Она появляется под его большим пальцем, несмотря на то, что парень всё еще отказывается открыть глаза. Луи убирает руку и целует его в то же место. – Итак, – начинает он, – можем ли мы признать, что Зейн был неправ? – Неправ? – Гарри открывает один глаз, затем, видимо, вспоминает, что должен противостоять заискиваниям Луи, поэтому снова его закрывает. – Когда переживал, – проясняет Луи. Он задумывается, стоит ли ему признаться, что он подслушивал, но… разве случилось ли с ними что-то хорошее, когда они скрывали друг от друга всякие вещи? – Я случайно вас услышал, когда вы говорили на палубе. Он сказал тебе не разбивать мне сердце. – О чем ты вообще говоришь? – в этот раз глаза Гарри остаются открытыми. Он хмурится, щурясь, действительно не понимая. Луи не следовало вообще это упоминать, потому что, только вспоминая этот случай, его желудок завязывается в тугой узел. – Это не «Клуб разбитых сердец»? Гарри некоторое мгновенье продолжает сконфуженно на него смотреть. Затем он резко качает головой, переворачиваясь на бок, чтобы лучше взглянуть на Луи. – Нет. Ты неправильно всё понял, Лу. Наоборот. – Наоборот? – переспрашивает Луи, потому что… Что? Гарри непринужденно пожимает плечами, но смущается, опуская глаза. – Он знал, что ты мне нравишься, так что, эм. Он предупреждал меня не влюбляться в тебя. Потому что мы думали, что тебе только нравится сама идея, ну… целоваться с парнем, любым парнем. После всего. Потому что весь твой опыт заканчивался мной. И из-за этого ты быстро потеряешь интерес. Это… – Блять, нет, – Луи ложится на Гарри, устраиваясь у него на груди, чтобы одарить серьёзным взглядом. Обычно его бы больше интересовало, что они оба голые, и не то чтобы он не думает об этом, но больше всего он ждет, пока Гарри встретится с ним глазами. – Может быть, немножко. Вначале. Пока я ещё не знал тебя. Больше нет. Это ты. Только ты, – он выдерживает взгляд Гарри, когда он всё же поворачивает лицо к нему. – Ты ведь не думаешь так больше? – Нет, – уверенно и быстро отвечает Гарри. – Но, честно говоря, мы не совсем… я имею в виду, ты постоянно упоминал, насколько всё, что между нами, непринужденно, просто секс, и всё такое… – Потому что я думал, что этого хочешь ты, – Луи наклоняется, чтобы посмотреть на Гарри вблизи, так близко, что ему кажется, его глаза начнут косить. Он надеется, что Гарри будет не против нового внешнего вида своего парня. Парня. – Почему ты улыбаешься? – тихо спрашивает Гарри и сам начинает улыбаться, будто не может ничего с этим поделать. – Ты, – Луи прикасается к левой стороне шеи Гарри, прямо под челюстью, где за ночь появился очень заметный засос. – Тот факт, что ты так ценишь свою свободу, но ты здесь, со мной. И никуда не собираешься. Гарри обхватывает татуированное запястье Луи, и вау, оно приобретает ещё большее значение. Намного большее. – Я же не связан, – серьезно говорит Гарри, хмурясь. – Это более похоже на… свободу выбора, и как бы я смог быть свободным, принципиально избегая настоящих отношений? Это ограничило бы мой выбор. Я сам ограничил бы, если говорить начистоту. – Я люблю тебя, – в очередной раз повторяет Луи. Черты лица Гарри моментально смягчаются, а уголки его рта приподнимаются. Невероятно, как простые три слова от Луи могут иметь такой эффект, и кажется, сам Луи никогда не устанет это повторять. Более того, он станет ради этого своеобразным ниндзя только чтобы внезапно ошарашивать Гарри этими словами, выпрыгивая из дверного проёма, темных углов просто чтобы создавать эффект неожиданности. Да. Звучит как важный жизненный выбор. Затем Гарри переворачивает их, вжимая его в матрас, позволяя одеялу сползти с его плеч. Луи решает, что планы на будущее могут и подождать. *** Они очень опаздывают, когда наконец-таки покидают номер. Очень и очень опаздывают в аэропорт, и Луи мог бы сказать, что это его вина, но это было бы ложью. Частично. Гарри тоже сыграл немалую роль. Они равномерно разделяют вину, как и должно быть в любых отношениях. (Отношениях, оу). Они слишком опаздывают, чтобы незаметно и осторожно пробираться коридорами к выходу из отеля и к ожидающей их арендованной машине. Ожидающей их уже примерно полчаса, упс. Но да. Слишком поздно, чтобы быть осторожными. Именно поэтому судьба так иронично решает над ними поглумиться, когда лифт останавливается на втором этаже по пути вниз. Ну конечно, двери разъезжаются, чтобы представить лицо Макса. Во всей красе. Макс поднимает взгляд со своего телефона, заходя в лифт, замирая на мгновенье, а затем едко ухмыляясь. Луи доставляет удовольствие его кривая ухмылка, которая и неровная только из-за всё того же синяка, оставленного кулаком Луи. Он как раз хочет это отметить, может, предложить даже добавки, когда Гарри обхватывает его талию, прижимая к себе. Двери за Максом закрываются, и лифт начинает свое движение. Ладно. Вздыхая, Луи прощается со своей колкой фразой. Если Макс будет вести себя прилично, то и Луи попытается. Может. Немножечко. – Итак, – явно наслаждается собой Смеллинг, разглядывая их. На удивление в его выражении лица нет никакого отвращения, только надменное удовольствие от того, что он вот так вот застукал Луи. – Насколько мне известно, нам нельзя приводить гостей на ночь в отель команды. Что, поправь меня, если я не прав, но это? – указывает он на шею Гарри. – Явно намекает не только на завтрак. Также, как и сумка. – Иди нахуй, – с удовольствием посылает его Луи. – Твой номер разве не на первом этаже? – таким же тоном парирует ему Макс. – Мне лестно, что ты заметил, но… – Луи притягивает Гарри ещё ближе. – Я однолюб, так что вынужден отказаться. Макс качает головой, всё так же ухмыляясь, даже не утруждая себя ответом. Двери разъезжаются, представляя перед ними холл, но никто не двигается с места. – Ты в курсе, что нам теперь надо ладить? – спрашивает Луи. – Так как Саймон посылает тебя на фланги и нам придется сыграть несколько игр бок о бок. Это попытка, ладно. Луи пытается приложить усилие. Он не сильно возмутится, если ему придется заплатить ещё один штраф, но ему хотелось бы избежать выговоров от Саймона хотя бы пару недель. Это хотя бы не так серьезно, как заехать по лицу товарищу по команде. – Если ты думаешь, что я не сдам тебя, – Макс выходит из лифта, оглядываясь, – не надейся. Считай это последней нашей стычкой перед перемирием. Луи показывает ему средний палец, а Макс только машет на прощание, уходя и насвистывая. – У тебя будут проблемы теперь? – взволнованно спрашивает Гарри. Луи широко ему улыбается, пожимая плечами, направляясь к стойке администратора, чтобы забрать ключи от машины, таща за собой Гарри. – Уж точно не больше, чем сейчас. Не то чтобы я снова ударил Макса. Он заслужил это, кстати. Чтобы ты знал. Я ни о чем не жалею. Гарри прыскает от смеха, но пока что ничего не говорит. Он держится слегка сзади, пока Луи подписывает какое-то соглашение перед тем, как получить ключи на руки. Когда он возвращается к Гарри, тот сразу протягивает к нему ладонь, чтобы переплести их пальцы, жест почти что рефлекторный. – Я уверен, что он заслужил, – говорит Гарри, когда они выходят на улицу. – Наверное, это приятно. То чувство, которое он испытывает сейчас. Мол, за ним осталось последнее слово, он будто вернул свое достоинство. – Наверное, – Луи отпускает его руку, чтобы открыть для него пассажирскую дверцу машины с триумфальной улыбкой. Затем он осознает, что открыл водительскую дверь, потому что, точно. Италия, Европа, неправильная сторона дороги. – Главное - внимание? – неуверенно говорит он, а Гарри только смеется. Он устраивается на пассажирском сидении, и Луи пялится только секунду, честно. Луи сильнее своего либидо, правда. Не считая того момента, когда он садится за руль и бросает взгляд на Гарри, замечая, что тот закинул одну ногу на коробку передач, кладя руку себе на бедра. Луи понимает, что не выживет в мире, где Гарри позволено вот так в открытую его дразнить. Если он, конечно, делает это. – Ты дразнишь меня? – спрашивает он. Невинно улыбаясь, Гарри откидывает голову, оголяя шею, где хорошо виднеются отметины от зубов Луи, и - нет. Это зло в чистом его проявлении. Луи демонстративно разворачивается и заводит двигатель. Спустя буквально секунду Гарри наклоняется к нему, чтобы оставить поцелуй на щеке, и, пока Луи бормочет что-то про нахальных мерзавцев, которые считают себя невероятно очаровательными, он не может сдержать улыбки. *** Суббота означает то, что маленький аэропорт Вероны заполнен народом, поэтому они стараются как можно быстрей маневрировать между взволнованными туристами и их огромными переполненными чемоданами в поисках самого быстрого пути к проверке. Серьёзно, людям нельзя тащить с собой багаж, который они сами не могут поднять. Путешествие тогда становится опытом куда приятнее. Хорошо, что Найл заказал Гарри билеты первого класса, так что он может прошмыгнуть в очереди. Луи останавливается неподалеку от регистрационного стола, и черт, он правда ненавидит прощания. Это всего лишь десять дней, почти девять, но, учитывая, что они были вместе, по-настоящему вместе, меньше дня, то ему можно немножко погрустить. – Ладно, – оглядываясь, он замечает несколько взглядов, устремленных в их направлении, но ему более чем всё равно. – Я рассчитываю на то, чтобы ты держал меня в курсе происходящего во время концерта. – Я позвоню тебе, – улыбается Гарри. – Мы сможем вместе послушать Something Good Can Work. – Ты такой нелепый, – Луи хотелось бы, чтобы это звучало горделиво, но он сам понимает, что каждое его слово, обращенное к Гарри, пропитанное невероятной любовью. – Ты любишь это. – Кто тебе такое сказал? Гарри сжимает ладонь Луи перед тем, как отпустить, начиная рыться в сумке в поисках билета и паспорта. – Ты сам, – замечает он, не отрываясь от сумки. С этим поспорить трудно. – Следует ли мне позвонить Зейну, чтобы сказать, что твой самолет прибудет вовремя? – вместо этого спрашивает он. – Убедиться, что он тебя подберет. Было бы хорошо, если бы тебе не пришлось ждать, так как внимание ко мне снова повышено из-за скандала с Максом. Хотя ты едешь в Лидс, так что, может быть, это не имеет значения. Он чувствует себя мамой, потому что Гарри и так вполне способен позаботиться о себе. Просто Луи тоже хочется это делать, заботиться о Гарри. Как только он вернется в машину, он ударится пару раз головой о руль. Может, это вернет ему здравый ум. Сомнительно. – Он будет на месте, – спокойно говорит Гарри с улыбкой. – Хорошо, – кивает Луи, и вот сейчас он перестанет позориться. В эту же секунду. Хотя Гарри вроде бы и ничего не имеет против. Эй, Гарри любит его. Гарри влюблен в него, что, наверное, позволяет Луи вести себя как недотепа. Гарри тоже в каком-то смысле недотепа. Он аккуратно складывает одежду, в которой проходил весь день, ладно? Теперь, когда они говорят о Зейне, Луи вспоминает кое-что, что не осознал тогда, когда слишком себя жалел. – Эй, – говорит он, притягивая Гарри для объятий. – Зейн и Лиам в порядке? Найл сказал, что Зейн с Лиамом не разговаривает. – Они в порядке, – Гарри немного наклоняется, чтобы быть поближе к Луи. – Просто Зейн немного злился на Лиама за то, что тот предложил всю эту затею, потому что мне было не очень хорошо? Ну, из-за ситуации с тобой и Джейми. Луи целует его. Они в аэропорту, который переполнен людьми, но кого это заботит, если Гарри выглядит так потерянно и грустно просто из-за воспоминания? Не Луи, уж точно. Пусть хоть каждый снимет их на видео, ему всё равно. Когда он захватит мир, он всё равно объявит медиа вне закона. Ладно, это немного радикально. Суть в том, что пусть снимают сколько хотят. Это не имеет значения. Важно только то, что губы Гарри всё еще касаются его губ. Они отстраняются, не отходя друг от друга. Билет Гарри помялся из-за того, что был зажат между ними, и, может, теперь он не сможет улететь. Может, ему придется остаться до следующего самолета, до завтра. Это будет ужасно, уж точно, Луи даже не знает, чем бы они могли заняться. С другой стороны, Гарри очень хотел попасть на концерт. Так что. Луи отступает от него на маленький шаг. Малюсенький. – Мы в порядке. И Зейн с Лиамом тоже, правда? Я бы возненавидел себя, если бы они подали на развод из-за нас. Они ведь старая женатая пара и всё такое. Господи, что он вообще несет? Это всё гормоны. Эндорфины. И ещё всякое. Гарри просто улыбается ему. – Честно говоря, мне просто кажется, что иногда Зейн наслаждается, когда Лиам за ним бегает. Когда он отвозил меня в аэропорт, то что-то упоминал о шампанском и клубнике. Мне, наверное, придется стерилизовать кухню. – Или мы могли бы ещё больше её испортить, – предлагает Луи, а Гарри смеется. – Так как у нас уже не осталось комнат в твоем доме, ты хочешь сказать? – Гарри понижает голос почти до шепота, еще больше склоняя голову, серьёзно продолжая: – Мне стыдно, что ты попадешь в неприятности из-за меня. Если Макс и вправду проболтается. И даже если нет, с теми фотографиями, которые люди уже успели наделать… – Всё равно, – прерывает его Луи. – Меня это совершенно не волнует. Помнишь, как ты постоянно говорил мне, что это стоит того? Люди, нарушающие твою приватность из-за меня, всякие комментарии, постоянное внимание, Джеймс? – Да. И это правда стоит того. – Взаимно, – Луи слегка тянет парня за кудряшку, наблюдая за тем, как она пружинится, когда он её отпускает. – Ещё немного, и ты опоздаешь на свой самолет, но сначала сфотографируйся со мной. Чтобы я поставил эту фотографию на заставку телефона и хвастался ею каждому, кто не прикажет мне заткнуться. Улыбка Гарри начинается с глаз, затем само его лицо будто разгорается счастьем. Луи требуется секунда, чтобы не потерять равновесие, и такое чувство, будто они застыли на месте, пока мир хаотично двигается вокруг них. Будто они маяк посреди шторма, и, вау, какие сравнения. Эндорфины, уж точно. – Настоящую фотографию? – мягко переспрашивает Гарри. Луи кивает, улыбаясь в ответ. – Да. У нас недостаточно таких. Никогда не будет достаточно. – Я займусь этим, – заверяет его Гарри. – Как только ты приедешь, я столько фотографий наделаю, неприлично огромное количество. Луи вскидывает брови в удивлении, усмехаясь. – Неприлично? – Не в этом смысле, – затем Гарри задумывается. – Ну, может быть, и в этом. Только для нас. – Только для нас, – повторяет Луи. Он глубоко вдыхает и осознает, что это правда только для них. Это не напоказ, ничего из этого не напоказ. Больше нет. Ну и что, что все вокруг думают, что они начали встречаться намного раньше, чем на самом деле? Ну и что, если Джеймс когда-нибудь расскажет правду? Они выберутся из этого вместе. Луи перестал заботиться о том, что о нем подумают люди. *** «Я чувствую себя виноватым из-за того, что прошел без очереди», – отправляет Гарри, как только Луи садится за руль. Он немного опоздает на тренировку, но он собирается загладить это своей мотивацией. И тем, что будет сохранять идеальное спокойствие, не реагируя на любые слова Макса. «Это называется полет первым классом , Хаз», – пишет ему в ответ Луи. «Найл отвалил серьёзные деньги за эти билеты , так что лучше наслаждайся моментом. Кстати я думаю наградить его пожизненным Нандосом или что-то типа этого». Он отправляет эти сообщения, считает до трех и добавляет: «Я люблю тебя». Гарри присылает ему в ответ эмодзи черепашки. Перед тем, как Луи уже хочет спросить, как он разгадал его план с черепашками-ниндзя и бомбами любви, ему приходит второе сообщение. Теперь он присылает ему простой смайлик и сердечко, и серьёзно, Гарри крайне нелеп, почему Луи вообще влюблен в него? «Почему я тебя люблю?» «Потому что я хорош в постели?», – предполагает Гарри, и так легко представить его искренне счастливую улыбку. «И только», – отправляет Луи, сразу же набирая следующее: «Ладно , желаю прекрасно провести время на концерте. Люблю тебя , увидимся через 10 дней». «9 с половиной», – исправляет Гарри, будто он тоже считает часы. Наверное, да. Это не должно так удивлять Луи. Луи засматривается на новую заставку на телефоне. На то, как близко они на фотографии, как широко улыбаются. Может, это глупо, но он не может сдержать улыбки. «9 с половиной, – подтверждает он, – созвонимся позже . Я может быть даже и останусь с тобой на телефоне чтобы послушать Something Good и тд с тобой». Гарри отвечает меньше, чем через минуту. «Люблю тебя. Вынужден выключить телефон, но я /люблю/. . хх». «Я знаю», – просто отвечает Луи. Так и есть. Он знает, правда знает, и ему не следует это когда-либо забывать, правда, он надеется, что Гарри будет иногда ему напоминать. Он надеется, что Гарри будет рядом, всегда. Хоть и это немного пугающе… Эй. Они справятся со всем вместе. Вместе. ====