Цепи проклятия

Страх, горесть и обида - вот что я испытал, когда Реборн, на одной из вечерних посиделок у меня дома, рассказал о своем проклятии. Но не жалость, жалеть я его не собирался, по его глазам было заметно, что ему это не нужно. Сочувствие? Может быть. Тогда казалось, что репетитор рассказывал сухо, холодно, без эмоций, будто по принуждению, ведь он обещал это сделать после нашей битвы с Шимон*, но я заметил, сколько горечи было в его словах, сколько боли он испытал, пытаясь справится с новым телом, сколько обиды было на самого себя, когда он понял, что то задание было поддельным, чтобы заманить их на нужное место. Когда рассказ был закончен, все молча разошлись по домам, обдумывая сказанное, а во мне тогда зародилось новое чувство, которое я так и не смог определить. Но я точно понял, что восхищаюсь им, насколько он стал нам дорог. То, как он засыпает у меня на руках, то как сам залезает на меня, говоря что устал ходить, то как он смотрит, улыбается, незаметно, всего лишь уголками этих детских губ - все это вызывает у меня нежную улыбку. Чувствую, что изменения в его поведении происходят в нашем присутствии, меня и моих хранителей, а значит он стал нам доверять. Как же я рад этому, пусть он тренировал по всей жестокости, но я благодарен ему. Мы благодарны. Прошло уже три года после битвы Шимон, все выросли, я перестал вести себя как неудачник: спотыкаться на каждом шагу, стал вести себя более уверенно, даже в какой-то степени заслужил уважение Варии, но все равно остался таким же добрым к своим близким и родным людям. Ребята тоже изменились: Ямамото стал серьезнее и перестал считать мафию игрой; Гокудера стал более сдержанным, как и подобает правой руке босса; Рехей стал спокойнее; Хибари-сан стал более сплоченным с нами, хоть сам этого и не признает; Хроме и Мукуро перестали держаться особняком и стали вливаться в нашу компанию, лишь Ламбо почти не изменился, он все также любит виноградные леденцы и при любом удобном случае достает свою базуку. Все мы выросли, но так и не утратили своей доброй стороны. Мы поклялись изменить мафию, сначала к нам относились скептически, но после пары заданий все поняли, что мы не шутим. Да, мы ходим на задания, я слежу за делами Вонголы, но это лишь подготовительный этап к становлению боссом, которым я должен стать через несколько месяцев, когда закончу старшую школу. Что ж, печально, но что будет, то будет, я принял решение и не откажусь от него. На следующий день, когда мы снова собрались у меня дома, просто разговаривая, но не затрагивая тему проклятия, так как это было бы неприятно слышать Реборну, я точно был уверен в своем решении, о котором я наверное еще не раз пожалею. Но ничего я с собой поделать не могу, мне слишком дорог Реборн, да и все остальные аркобалено тоже стали частью моей большой семьи, поэтому я пойду на это. Пусть потом меня и будут осуждать, говорить за спиной, но все же надеюсь, что от меня не отвернутся. Говоря ребятам, что хочу прогуляться, я иду в парк. Мысленно зову Шахматноголового и оказываюсь в темной комнате с одной лампой, освещающей трон, на котором устроился сам мужчина. Выглядел он лет на тридцать, в белоснежном костюме, цилиндре шахматной расцветки и маской на все лицо. Даже странно, что он так быстро отозвался. - Савада Тсунаеши-кун, зачем пожаловал? - по голосу чувствую как приторно он улыбается, даже приторнее, чем Бьякуран. - Я думаю вы и так знаете, господин Шахматноголовый, - отвечаю, стараясь сдержать дрожь в голосе. Все-таки его сила впечатляет. - Я хочу снять проклятие со всех аркобалено. - И ты думаешь, что тебя одного я променяю на восьмерых человек? - Вы знаете силу моего пламени, уверен, этого хватит, - только не показывать свой страх. Все же, решается не только моя судьба. - А ты самоуверенный, Дечимо, - насмешливо произносит он, а я внутренне содрогаюсь, ожидая его ответа. - Ну, что ж, я согласен на твое предложение. Ты станешь аркобалено заместо тех малышей. В твоей пустышке будет радужное пламя, так как ты заменишь всех восьмерых, на этом все. Хотя, скажи, зачем тебе это? - Они моя семья, - тихо отвечаю я, готовясь к худшему. С его ответом: "Ты принял свое решение", я почувствовал, как боль начала разъедать мое тело, словно кислота. Не помню, кричал ли я, но очнулся уже на скамейке в парке, в одежде, которая стала мне огромной. И только после того, как я принял свою ношу, мне стало по-настоящему страшно, примет ли моя семья меня таким? Что скажет Реборн, а другие аркобалено? Страх накрыл меня с головой. Что мне делать дальше? Куда податься, если меня не примут? В Вонголу? Вместе с этой мыслью пришло понимание о чем мне говорила интуиция еще в доме. Меня отвергнут от кресла босса, так как им не нужен аркобалено, стоящий у власти. Н-но что же тогда? Чувствую, как на глаза наворачиваются слезы. Даже немного гложет вина, я ведь никому не сказал об этом. Но это даже хорошо, если бы я сказал, то меня бы обязательно отговаривали, а то и вообще не пустили бы, а мне этого не надо. Стало как-то холодно и пусто на душе, ведь только-только я был подростком, а теперь такой же проклятый. Интересно, а остальные чувствовали себя также, когда стали малышами? Надеюсь, что нет, так как такого я бы не пожелал никому. Немного успокоившись, я вспомнил ради кого я это сделал и должен держаться - аркобалено. Юни, Фонг, Колонелло, Лар, Маммон, Скалл, Верде и... и Реборн. Думаю, что у вас все будет хорошо. Обернув вокруг себя свою куртку, сидел на скамейке ожидая чего-то, что шептала мне интуиция. А по лицу не остановочным потоком текли горькие слезы. В этот же момент все аркобалено упали без сознания, а в голове каждого из них прозвучал такой ненавистный голос Шахматноголового: "Проклятье снято, поздравляю. За вас поручился человек, любящий вас всем сердцем. Не бросайте его, иначе один он умрет." *Я точно не помню, когда именно Реборн обещал им все рассказать, поэтому будем считать так.