Стирая грани

Спуск происходил в полной тишине. Каждый думал о своем. По внезапно посуровевшим лицам Гендальфа и Арагорна Гермиона поняла, что произошло нечто большее, не просто неудачный подъем. Ей вдруг вспомнился их странный разговор о другом пути. Кажется, никому он особо не понравился? Но теперь выбора у них все равно не было. Саму девушку этот путь интересовал меньше всего. У нее были и другие темы, которые требовали тщательного обдумывания. Самой главной была та, которая касалась симпатичного принца. Здесь было много всего, над чем стоило серьезно подумать. «Зачем ты к нему полезла? Да еще и первая? Что теперь делать будешь?» - Так она размышляла уже очень давно. «А может, просто поговорить?» - Но Гермиона тут же оказалась от этой идеи «А о чем? У нас общих тем-то и нет...» - но тут же в этот диалог вмешался третий голос. Тихий и робкий, он сказал, пожалуй, единственную действительно правильную мысль: « А ты пробовала? Иди». Принц был где-то впереди, поэтому Гермиона тоже потихоньку стала пробиваться вперед.Сейчас она как раз поравнялась с Леголасом, но не знала, с чего начать разговор. Так что они просто шли. Принц чуть впереди, девушка за ним. Все, как обычно, решил господин случай. Девушка внезапно споткнулась обо что-то и едва не упала лицом в снег, но ее спасла быстрая реакция Леголаса. Подхватив руку Гермионы, эльф придержал девушку. Казалось бы, ничего особенного, но девушке вдруг стало немного неудобно, и, чтобы прекратить это, она, возможно резко, выдернула свою руку. Вместе с этим она как-то запинаясь бормотала благодарности и извинения вперемешку. Это было настолько нелепо, что она злилась на себя, но и избавиться от этих странных ощущений Гермиона не могла. «Что же ты творишь? Он ведь такой же участник отряда, как и все! И ты вообще поговорить хотела!» - этот внутренний гневный монолог вернул былую уверенность в себе. Она вспомнила, как в доме Элронда они говорили об искусстве. Тема была найдена. Девушка украдкой взглянула на Леголаса. Его спокойствие и даже какое-то веселье резко выделялось на фоне общей усталости и обозленности остальных. Кажется, он даже что-то напевал. Гермиона прислушалась и уловила звуки мелодии, которые слышала ранее у Элронда. Эта мелодия еще тогда запала девушке в душу. А сейчас она была как раз кстати. - Скажите, а что это за чудесная мелодия? - Принц посмотрел на девушку. - Это песня моего народа, о том, что никогда не стоит терять надежду. - При этих словах в глазах принца мелькнуло что-то такое, похожее на задумчивость, а может на грусть. Гермиона не смогла понять точнее, что это было. - Звучит очень красиво... А можете рассказать о вашем народе? - И снова этот странный взгляд. Леголас чуть замедлил шаг, и Гермионе удалось окончательно поравняться с ним. Он начал говорить. Голос его был тихий. Чарующий. Девушка почувствовала, как ее охватывает благоговение перед этим местом. И хоть она его никогда не видела, оно ей уже понравилось. В голосе принца было все: гордость за свой народ, грусть прожитых лет, любовь к родному месту... Гермиона вдруг почему-то вспомнила Хогвартс, учителей, немного неуклюжего, но все же любимого Хагрида, друзей. А принц все говорил... Он рассказал девушке почти все, начиная от деревьев и заканчивая различными обычаями и традициями. Когда он закончил, отряд уже прошел почти половину пути до точки назначения. За сегодня им предстояло спуститься и пройти еще хоть сколько нибудь. В связи с этим, рассказы были как нельзя кстати. Леголас взглянул на Гермиону: - А ты? Откуда ты? Расскажи. - застигнутая врасплох девушка даже не слишком удивилась такому резкому переходу на «ты». - Ну... Что я могу рассказать? - в голове Гермионы до сих пор звучали слова Гендальфа о том, что никому и никогда нельзя рассказывать о ее мире. Врать девушке не хотелось, но и ответить правду она не могла. Возникала странная ситуация. Девушка решила попытаться перевести все в шутку. - На самом деле, там даже не в половину так красиво, как описал ты... Простая страна. Там тоже есть волшебники и простые люди. Свои легенды и сказания. Но, я думаю, тебе бы там не понравилось. - Взгляд принца говорил сам за себя, поэтому Гермиона пояснила: - Там очень мало деревьев. Наши селения больше всего похожи, наверное, на гномьи. - В этот момент к ним присоединился Гимли, до этого просто слушавший: - На гномьи? Хотелось бы мне побывать у вас! - Гермиона испуганно дернулась: не хватало еще, чтобы он стал расспрашивать подробней. Поэтому она дождалась небольшого перерыва в речи гнома и осторожно спросила: - Расскажите, пожалуйста, о ваших подгорных селениях. - Она попала прямо в точку. Уж о чем, о чем, а об этом Гимли мог говорить много и долго. В этот раз девушка поразилась тому, что и гномы могут описывать не хуже эльфов. Да и вообще, этот мир все больше удивлял ее. Она старалась слушать гнома как можно внимательней, но вскоре окончательно запуталась во множественных родословных. С этого момента она просто иногда кивала и восхищалась. Но, похоже, Гимли это уже было не столь важно. Гермиона взглянула вперед. Там виднелись равнины. Багровое солнце медленно опускалось. Путники были почти у подножия горы. Прислушавшись, она услышала, как несколько впереди от них Арагорн и Гендальф говорят о Мории. Что это, она не знала, но, похоже, Гимли знал. Его глаза восторженно вспыхнули. Видя это, девушка попросила рассказать и об этом. Из рассказов гнома стало ясно, что это некогда была богатая и процветающая страна, но потом гномы разбудили Великое Лихо Дарина. Поэтому гномы были вынуждены покинуть Морию и там обосновались орки и гоблины, но гномий народ не теряет надежду однажды вернуть себе эти владения. И хотя Гимли с таким жаром все это описывал, радости Гермионе это не добавило. Гном был абсолютно уверен, что его родичи уже отстраивают Морию, а вот девушка думала иначе. Что-то подсказывало ей, что этот поход будет отнюдь не легким. Видимо так же думали и Арагорн с Гендальфом. Тем временем отряд спустился на равнину. Вокруг уже была темнота. Солнце давно уже село и теперь над землями Остранны поднималась красивая полная луна. Братство решило двигаться дальше. Привал пока не предвиделся. Девушка надеялась лишь на то, что не придется идти всю ночь. Они достаточно весело разговаривали с Гимли и Леголасом. Темы были абсолютно разные. Еще ни с кем девушке не удавалось так легко говорить обо всем, и ни о чем одновременно. Она чувствовала себя с этими двумя абсолютно свободно. Словно бы все проблемы отступили, остались где-то там. Ей было легко говорить с Леголасом, даже не смотря на тот факт, что он принц. Он словно был каким-то иным? Не похожим на принцев из детских сказок. Будто и не было между ними никаких различий. С Леголасом было очень просто. Такой принц девушке даже нравился. «Вот если бы они все были такие...» - мелькнуло в какой-то момент у нее в голове. Он прекрасно понимал ее. Казалось, знал все темы, которых не стоило касаться, полностью разделял грусть о доме. Не подшучивал, был мягок и очень любезен. А главное, девушка чувствовала, в его словах не было ни лести, ни лжи. Между ними установилось почти полное взаимопонимание. Леголас стал для девушки почти таким же другом, каким стал в первые дни Сэм. Поначалу это девушку немного пугало, но потом она перестала сильно задумываться и искать подвох. Разговор постепенно плавно перетек на тему родных и близких. - Скажи, Леголас, у тебя остался кто-нибудь там, в Лихолесье? - Гимли, как поняла девушка, был, пожалуй, самым прямолинейным. Казалось, эта тема была малоприятна для принца, и Гермиона уже хотела попытаться перевести разговор в другое русло, но эльф ответил: - Нет, к сожалению, никого, кто бы ждал, кроме отца — это слово он сказал как-то странно поморщившись. На самом деле принц немного кривил душой: такая девушка была, но... Это но и было болезненной темой принца. Эльфийка, Тауриэль. Она была возлюбленной принца, но, к сожалению, не из знатного рода. Король допустить этого не мог. Тауриэль была начальником стражи, а принцу, по мнению короля, нужна была исключительно принцесса, и лучше, чтобы из знатного и богатого рода. Политические интриги, разные другие неурядицы. Влюбленные виделись редко. Оба прекрасно понимали обреченность их отношений, но поделать было ничего нельзя. Тауриэль была одной из тех, кто отчаянно защищал Лихолесье от орков. Они пришли туда незадолго до того, как принц выехал на Совет в Ривенделл. Это была последняя волна. Начальник стражи и простые солдаты бились спина к спине. И когда, казалось, все было кончено, можно было возвращаться, чудом уцелевший орк выстрелил. Это была обычная шальная стрела, но именно она достигла цели. Она нашла единственную прореху на всем обмундировании начальника стражи... Ее просто не успели спасти. Даже было как-то смешно: эльфы, великие мастера-целители, и не смогли. Леголас тосковал очень долго. Да и до сих пор тоска не оставляла его. Собственно поэтому отец, которого Леголас считал косвенно виновным в смерти Тауриэль, отправил принца на совет. И вот теперь, когда была поднята эта тема, Леголас вновь почувствовал прилив тоски и грусти. Говорят, эльфы влюбляются один раз и на всю жизнь, возможно, это так и есть. По крайней мере сейчас принц не мог представить кого-то кроме Тауриэль рядом. Именно поэтому он предпочитал дежурить по ночам в одиночку. Он мог подолгу смотреть на Элберет и думать о своей судьбе, о том, что ждет его впереди. Видя странные перемены в настроении нового друга Гермиона предпочла перевести разговор с принца на самого Гимли. - А ты, у тебя кто-то остался там, на Родине? - Гном с радостью стал рассказывать о своей семье и одной гномке. Разговор был спасен. К тому времени Братство уже достигло места отдыха. Небольшая поляна, идеально защищенная от ветра горами. Одинокое, непонятно как уцелевшее деревцо. Гермиона сняла свой мешок, разминая ноющие плечи. Потом села рядом с деревом и приготовилась отдыхать, но этот день явно не был рад таким планам. Стоило путникам развести костер посильнее и настроится на столь редкий мирный вечер, как где-то вдалеке прозвенел волчий вой...