Стирая грани

После того, что случилось тем вечером около дерева, Гермиона стала сознательно сводить все общение с принцем к минимуму. Она нарочно сделала вид, будто ей лучше, и сказала Леголасу, что в его помощи больше нет нужды. И, хотя сердце девушки вопило об обратном, в этой игре разума и чувств в этот раз должен был победить разум. Она замкнулась, перестала видеться с остальными, а теплыми вечерами, смотря в окошко, просила лишь о том, чтобы спокойно дожить до того момента, когда их пути с Братством разойдутся навсегда. После этих мыслей и просьб сердце девушки разрывалось, но это лишь сильнее злило ее. « Ты позволила себе влюбиться в того кто, возможно, всего лишь иллюзия! О чем ты только думаешь? - Обычно именно так выглядели ее типичные диалоги с собой по вечерам — И не ты ли говорила про то, что принцы все глупы и слишком противны тебе? И что теперь? Решила уподобиться тем принцесскам?» - Но такие увещевания помогали плохо. Скорее лишь давали пищу для оправдания себя. И уж точно ничуть не заглушали так некстати возникшей влюбленности. Единственное, что хоть как-то еще влияло — то, что там ее ждет Рон. Но и то, с каждым таким разговором с собой Гермиона находила множество причин, следуя которым Рональд уже скорее всего забыл о своих чувствах к ней, если таковые вообще были. Главной из них была та прилипала — Лаванда, хотя потом девушка и одергивала себя, говоря, что Рон — ее друг и волноваться все равно будет. И все же желание возвращаться в Хогвартс таяло с каждой секундой дальнейшего ее пребывания в Средиземье. С каждым днем таяло время, отведенное Братству на отдых в Лориэне, и вместе с тем таяла уверенность девушки в стремлении держаться до конца. Наверное, именно это называется любовью... Она не могла не думать о скорой разлуке, хотя они и не говорили друг другу о своих чувствах. И почему-то хотелось рыдать от той мысли, что вот так разойдутся их пути... Но она не позволяла себе. Им не было суждено быть вместе, это необходимо было признать. И хотя было больно, надо было пережить все это до конца. Так, в таком напряжении, прошла неделя. И оставалось всего лишь подождать два дня до того, как они расстались бы насовсем. Вопреки своей обычной привычке, в этот вечер Гермиона решила пройтись к одному дереву. Оно не было каким-то уж прям особенным, но все же немного выделялось среди других деревьев Леса. Меллорн этот — так оно называлось — рос несколько обособленно от других и был более крупным. Девушка прислонилась к нему спиной. Почему-то здесь она чувствовала спокойствие. Ее мятущаяся душа обретала мир. И странная тяжесть, камнем висящая на сердце девушки, казалось, становилась меньше. Гермиона подняла голову и вздохнула. «Я так хочу забыть все это... Чтобы эта боль исчезла как можно быстрее». - Хотелось плакать, острее чем обычно. В небе почти не было звезд, да и все вокруг не дышало привычной радостью. Словно бы Лориэн угадывал ее настроение. «Ты слишком заигралась. Пора проснуться и прекратить придумывать себе то, чего никогда не будет. Один день, а дальше будет легче...» - конечно, верилось в это с трудом, но так хотелось, чтобы именно таким образом все случилось! Секунды сливались в минуты. Время вроде бы и шло, но в то же время девушка не чувствовала его. Сейчас, когда чувства и отступили, осталось лишь непонимание. Что делать? Как быть дальше? А главное: что сейчас правильно, а что нет? Может, как раз не стоит прятаться от чувств? Эти вопросы не давали покоя. А что, если сейчас она, Гермиона, упускала свой шанс на счастье? Смятение обуревало девушку. Множество «если», «зачем» и « а вдруг» не давало покоя... Сюда она пришла в надежде сбежать от этого, но ей не удалось. Не было, казалось, никакой возможности найти покой. Легкий, странно прохладный ветер обдувал девушку со всех сторон и Гермиона, не ожидавшая этого, поежилась. Было уже достаточно поздно. Завтра они попрощаются с Братством и с Леголасом навсегда... Девушка отошла от дерева и направилась к своему домику. Но обойдя меллорн она выяснила, что все это время была тут не одна: с противоположной стороны дерева стоял Леголас, глаза его были закрыты, а на лице отразилась какая-то немыслимая тоска. «Что это с ним? Он выглядит... подавленным. - Гермиона немного притормозила, желая узнать, не нужна ли помощь, но потом вдруг опомнилась и снова хотела продолжить свой путь, как вдруг была остановлена тихой фразой: - Ты должна будешь покинуть нас вскоре? - Девушка удивленно обернулась. Откуда бы он мог знать? И, отвечая на немой вопрос, повисший в воздухе, Леголас продолжил: - Арагорн говорил об этом сегодня с другими. А я услышал. - Гермиона поморщилась: этот мужчина нарушил все ее планы. И что теперь ей ответить? Как обойти эту тему? Молчание затягивалось; девушка никак не могла понять, как ей ответить: - Ну... Я должна. - надеясь, что этого хватит, она хотела продолжить путь, но Леголас так просто не хотел отставать: - Зачем? Почему ты не можешь остаться? - он немного запнулся — За эти дни ты... действительно стала мне дорога! Прошу... - в этих словах одновременно были и надежды, и страхи Гермионы. Ведь теперь все еще больше запуталось. - Я не могу, - сказала она обернувшись, - я должна буду покинуть вас завтра. - Из глаз, впервые за эти дни, потекли слезы. Леголас подошел к ней. - Почему? - Тихим шепотом. Ах, как бы ей хотелось оставить все и остаться тут, чтобы слышать этот голос постоянно! - Я просто не могу. Мой дом далеко-далеко отсюда. И я должна вернуться. - И девушка не врала. Просто чуть недоговаривала. Леголас внимательно посмотрел на нее и сказал: - Я люблю тебя, и, где бы ты не была, приду за тобой. - От неожиданности Гермиона распахнула глаза, но когда до нее дошел смысл его слов, расплакалась еще сильнее. Теперь узел затянулся: они — влюбленные, которые не могут быть вместе. Типичная история и девушка, возможно, позволила бы себе пару ехидных шуточек, если бы все это не происходило с ней. Оставаться дольше с принцем у нее не хватило бы душевных сил и потому она не нашла выхода лучше, чем сбежать и закрыться у себя наверху, рыдая от собственного бессилия... Ночь пролетела быстро. Даже слишком. День прощания. Девушка была бледна, в душе ее бушевали чувства. Но она не позволяла им снова вырваться наружу: не сейчас и не при всех. Она отъезжала почти сразу за тем, как уходило Братство. А потому до самого отхода она не появлялась. Лишь потом, когда уже Владыка и Владычица произнесли свои речи, она спустилась. Все-таки было бы совсем уж невежливо не прощаться. Расставание между Леголасом и Гермионой было, на первый взгляд, достаточно холодным, но только одному Эру было известно, какими силами им это далось. С остальными, даже с Арагорном, девушка попрощалась более тепло, пожелала легкой дороги, вот только в действительности это все больше относилось к принцу... Процессия выехала на дорогу и уже почти скрылась из виду, а девушка все еще стояла не в силах уйти. Одна единственная слезинка только скатилась по щеке и она тихо прошептала: - Прощай... - здесь было абсолютно все: горечь, искренняя любовь и печаль. Их маленький эскорт выехал почти что сразу вслед за Братством: до Серых Гаваней требовалось добраться до захода солнца. Владыки попрощались с девушкой тепло, равно как и она с ними. Но потом, пытаясь вспомнить, она с ужасом понимала: ни слова, ни жесты — ничего не осталось в памяти. Дорогу тоже девушка помнила крайне смутно. Они ехали на лошадях, позади нее два эльфа и два по обе стороны от нее. Они даже о чем-то весело говорили, вот только... Гермиона как будто не жила. Ее душа, мысли, чувства остались с Леголасом. Здесь находилось лишь тело. Сначала вокруг тянулись леса, потом равнина, изредка нарушаемая зеленеющими холмами. Под копытами лошадей вилась лентой дорога. Эльфы пели, веселились и вместе с ними веселилась Гермиона. Но на душе было пусто... В гавани Митлонда они прибыли почти что на исходе дня. Корабль, видом своим напомнивший девушке грациозного гордого лебедя, был уже на плаву. Несколько светловолосых эльфов заканчивали последние приготовления к отплытию. Другие сновали туда и сюда принося какие-то вещи, легкие веревки, плащи, припасы — все-таки они должны были быть в море несколько дней. Но это не интересовало девушку. Как, впрочем, и то, что сейчас должна была состояться ее аудиенция с Кирданом Корабелом — правителем Серых Гаваней. Владыка оказался чем-то похож на Элронда. А может быть, просто все эльфы похожи между собой? Да это и не было столь значимо. Кирдан говорил что-то про неразглашение тайны, про встречу на том берегу. «Так много всего... Зачем он это говорит? Для чего?» - Из всей речи Владыки девушка запомнила разве что половину, но послушно кивала и упорно делала вид, что все понимает. Закончили они быстро, впрочем Гермионе все это могло лишь показаться. Во всяком случае отплытие она тоже не помнила. Лишь то, что они взошла на борт и почти сразу спряталась к себе в каюту, где и сидела большую часть времени. Плакать не было сил, их не было ни для чего. Просто усталость и апатия. И потому девушка достаточно быстро уснула... Проснулась она уже под вечер, от того, что корабль качало, как щепку. Схватив легкий дорожный плащ Гермиона выбежала на палубу. Похоже, пока она спала, разыгрался шторм. И теперь, выйдя наверх, она видела гигантские волны. Шальной ветер рвал паруса, а часть весел даже оказалась сломана натиском стихии. Для Гермионы, ни разу до этого на море не бывавшей, все происходящее казалось частью какого-то дурного сна, а потому она, не в силах смотреть на происходящее без ужаса, прижалась спиной к двери, чувствуя предательскую дрожь в коленях. Шторм крепчал, и вдруг Гермиона почувствовала, что кто-то позвал ее. Она огляделась, но рядом никого не было, но, между тем, зов повторился еще и еще, а потом мир вокруг девушки вдруг стал терять четкость и яркость, словно бы даже распадаясь на отдельные части... «Что происходит?» - Девушка начинала паниковать. Ей казалось, еще секунда, и она полетит куда-то, откуда не будет выхода. Между тем, последние краски мира потухли, вокруг была темнота, но, странное дело, Гермиона чувствовала под ногами твердую почву. А потом впереди замерцал свет и такой знакомый голос вновь позвал ее. И девушка решила довериться. Сначала медленно, потом все ускоряя шаг, она поспешила вперед. Свет постепенно заполонял все вокруг, а затем вдруг ударил Гермионе прямо в глаза, отчего она была вынуждена зажмуриться, а когда вновь открыла их, не смогла сдержать возглас изумления: она была на том же кресле в доме Сириуса, на коленях лежала закрытая книга, а за окном был родной город. Рядом с креслом стояла Джинни и несколько встревоженно смотрела на подругу: - Ты разговаривала во сне... Все в порядке? - Начала она вместо приветствия. Но Гермиона все еще не могла прийти в себя. «Сон? Все это был лишь... сон?» - Это никак не укладывалось у нее в голове. Ведь все было так реально? Или же ей просто казалось? Теперь уже все окончательно смешалось. И была ли она влюблена? В душе и в сердце все еще оставался образ ее принца, вот только можно было ли это считать правдой? И вообще, что это было? И что теперь? Опять вопросы без ответов... Вообще это - официальный конец рассказа, но для тех, кто хочет порадоваться счастью героев, меня уговорили написать еще одну главу с хеппи эндом) Надеюсь, не слишком сумбурно;) И автор напоминает, что хотел бы услышать ваше мнение, мои дорогие