Мы уже не те. Наше лето.

- Б-4. - Мимо… А-7. - Ранил. - А-8. - Убил. - Простите, мистер Мильядо-Мартин и мисс Кейдж, что отвлекаю вас от столь важного занятия, но не могли бы вы переключить свое внимание на тему сегодняшней лекции? Спасибо, - преподаватель литературы словно прожигал нас взглядом. - Извините нас, сэр, - тут же ответила Джиа заученной фразой и уткнулась носом в свой листик с кораблями, ожидая моего следующего хода. - Итак, экзистенциализм… - Неужели он думает, что кому-то это нужно? – прошептала Джиа, как только он отвернулся от нас. - Ну, думаю, найдутся те, кому такое нравится. Мне лично интересно его слушать. Правда, когда он разговаривает более простым языком. Без всяких призм морали, катарсиса и прочих странных фраз. - Это точно. Иногда мне кажется, будто преподаватели с другой планеты, - Джиа подперла рукой лицо. – Говорят на каком-то своем диалекте. - Мисс Кейдж и мистер Мильядо-Мартин, я попрошу вас покинуть аудиторию, - раздался сухой голос нашего преподавателя. Ничего не оставалось, кроме как послушно собрать свои вещи и, действительно, выйти в коридор. Все это время мистер Вагнер демонстративно смотрел на нас с Джиой истребляющим взглядом. И только после того, как я вышел за порог класса, тактично пропустив девушку вперед, продолжил свою занудную лекцию. Это уже не первый раз, когда мистер Вагнер выгоняет нас из аудитории. Боюсь, что пора прекращать действовать ему на нервы. Во-первых, и посодействовать исключению может. Уже наслышались от старшекурсников ужасных историй о преподавателе литературы. А во-вторых, он у нас все-таки экзамен будет принимать. Не стоит забывать об этом. - Ну что, пошли куда-то, посидим? – Джиа, кажется, совсем не думала обо всей этой чепухе. По крайней мере, сейчас еще это все, действительно, выглядело неважным. - Идем в столовую. Заодно и в морской бой доиграем. - Надеюсь, там нет очереди, - девушка задумчиво посмотрела в окно, видимо, уже думая, что возьмет себе сегодня. И не смотря на то, что в столовой была куча народу, возле стойки с едой почти никого не было. Нам повезло, что здесь были Найджел и Парис. Быстренько поприветствовав их и бросив сумки на свободные стулья, мы с одногруппницей буквально бросились к подносам, а после и к прилавку с едой. Когда, наконец, подносы ломились от тарелок со всевозможными кушаньями, мы вернулись к столику ребят и ужасно довольные сели на свои места. - Кстати, это Джиа, мы вместе учимся! – представил я подругу, выставляя тарелки с различными вкусностями на стол. - Приветик, - девушка лучезарно улыбнулась парням. – Как поживаете? - Я – Найджел, бывший одноклассник Эля. А это мой товарищ по несчастью. Тоже учимся вместе. Парис. - Привет-привет. Прогуливаете чего? – оба были в отличном расположении духа. - Ой, да нас выгнали с лекции, - решила взять на себя разговор Джиа, поняв, что пока я не прикончу всю купленную еду, от меня нельзя будет услышать и слова. – Вряд ли вы о профессоре Вагнере слышали, конечно, но человек он отвратительный. Строит из себя не ясно что, и лекции у него тоже что-то совсем непонятное, - пожаловалась девушка, кокетливо махая ресничками, смотря в сторону Найджела. - Даа, - протянул тот, поддерживая начатую тему. – Иногда сидишь и думаешь: «либо он пришелец, либо я даун». - Точно! Другого не дано, - радостно захихикала Джиа, откусывая огромный кусок шоколадного пирога. Пока они с Найджелом мило беседовали, Парис повернулся ко мне, видимо, тоже не желая скучать. - Что-то ты не часто заходишь к нам. В клуб какой-то записался? - Нет. Вообще не понимаю, как люди на это время находят, - отложил тарелку с супом в сторону. – Просто навалилась куча всего. И учеба, и там личные дела кое-какие… - Йоаким, правильно? - Ээ… о чем ты? – я даже прекратил жевать. - День добрый, - парень откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди, и кивнул кому-то подошедшему. Сзади меня стоял Йоаким. Парень в упор смотрел на Париса. - И тебе не болеть. – После этого Йоаким, почему-то явно недовольный, повернулся ко мне и сухо сказал, что ждет у себя в шесть вечера. Объяснить ему, что сейчас мне совсем не до посиделок у него, не вышло, потому что парень просто, молча, кивнул всем сидящим за столом и тут же ретировался. Парис понятливо усмехнулся. – Не подумал бы никогда, что ты так быстро купишься на удочку этих тупых мажоров. Придумали себе глупую игру и втягивают вот таких вот наивных мальчиков и девочек как ты, чтобы вдоволь повеселиться и отдохнуть от нагрузок в университете. Неужели ты поверил, что старшие курсы издеваются над первогодками? Что за бред?! – он нагнулся через весь стол. – Да тебя пару раз запугали, чтобы в свои сети поймать, только и всего, - как-то зло продолжил Парис, заправив прядь своих яркоокрашенных волос за ухо. Его голос так и сочился презрением. Я и сам не заметил, как давно он говорит вполголоса, чтобы его не слышал никто, кроме нас. - Но ведь уговор есть уговор, верно? Не нарушай его, иначе действительно будут проблемы. Сейчас мне, правда, жаль, что я не придал его словам должного значения, пошел на поводу у злости и высказал Йоакиму все, что о нем думаю. За что и расплатился после, хотя он предупреждал, чтобы я замолчал. Только я не слушал, а зря. Все-таки, мы, правда, были уже совсем не те. И сейчас Йоакиму ничего не стоило задать мне по первое число за непокорность. Не то чтобы он сильно бил меня, скорее больше понажимал на несколько болевых точек, чем заставил корчится на полу, стараясь сдерживаться, чтобы не закричать. Йоаким недовольно осмотрел меня, после чего сел на кровать, расстегнул ширинку на своих штанах и властно сказал: - Давай. Я с мольбой посмотрел на него. - Ну же. - Йоаким… я… я не могу. - Раньше мог, и очень даже, - безразлично ответил парень. – Давай же, Мишель, не трать мое время попусту. Сделаешь себе только хуже. К тому же, ты ведь сам согласился на мое предложение. И сейчас я хочу плату за твою целость и сохранность. - Сейчас моя целость и сохранность под вопросом, - огрызнулся я, за что и пожалел уже через минуту, когда Йоаким грубо потянул меня за волосы вверх, заставляя смотреть в глаза. - Если бы ты сосал с той же охотой, с которой дерзишь, - он рывком притянул меня ближе и с силой ударил по щеке. Мое лицо было как раз рядом с его членом. Похоже, выбора не было. Подавив в себе волну отвращения, я погладил его член, а потом дотронулся язычком до головки. Странно. Пожалуй, это действительно странно, но, несмотря на то, что после выхода из больницы я встречался только с девушками и ужасно удивился, узнав, что раньше отдавал предпочтение парням, сейчас мне нравилось смотреть на налитый кровью член Йоакима. Я получал удовольствие, заглатывая его настолько глубоко, насколько только мог. И видеть это лицо без нахальной улыбки было приятно. Будто бы все происходило не сейчас, а тогда, когда мы с Йоакимом много значили друг для друга. Когда первой мыслью утром было поскорее услышать его голос, увидеть яркую радужку глаз, почти невесомо провести рукой по ладони, поймать губами пару солнечных зайчиков на его щеках. Тогда так ярко светило солнце. Оно осыпало золотыми звездочками гладь озера в парке, куда мы пришли в воскресное утро немного понежится на сочной траве. Я перепачкал всю белую футболку, пока он неистово целовал меня под плакучей ивой, в тени, надеясь, что нас не заметят. Как я потом вернулся домой, в скомканной одежде и с припухшими губами. - Купил хлеб? – спросила мама из кухни, а я только и мог, что спуститься по стене на пол и только отрицательно покачать головой ей в ответ. Тогда ночи разлуки, казалось, тянулись бесконечно долго, а время, что мы проводили вместе, длилось словно не больше пяти минут. Я отвернулся, глотая вязкую сперму, вкуса которой так и не почувствовал. Йоаким без интереса приводил себя в порядок, после чего, наконец, сказал: - Можешь быть на сегодня свободным, - в его руке была пачка бумажных салфеток. Почему-то от его взгляда, его голоса захотелось спрятаться в кокон. В груди засело непонятное чувство. Я просто ушел из его комнаты, проигнорировав предложенные салфетки, стараясь не замечать косых взглядов случайных прохожих, не обращать внимания на боль в мышцах, которая все еще не прошла. В голове не было мыслей, кроме большого желания поскорее привести себя в порядок и принять душ. В комнате был Патрик, ужасно удивившийся, завидев меня в таком состоянии в дверном проеме. В конце концов, мне и самому стало интересно, как я выгляжу. Из зеркала в ванной комнате на меня смотрел парень с взлохмаченными рыжими волосами, засохшей дорожкой спермы возле губ и проявляющимся синяком на скуле. - Шикарно, - выдал, прежде чем встать под теплые струи воды. Они неприятно били по лицу и бокам, где уже появились следы от пальцев Йоакима. На душе было паршиво, и хотя уроков было выше крыше, учить хоть что-то не было никакого желания. Наскоро вытершись и накинув на себя домашнюю одежду, я зашел в свою комнату, где меня встретил немного странные взгляд Патрика. – Что? – вскоре не выдержал я. Сегодняшний день явно не задался с самого начала. - Я хотел поговорить… на счет «зверушек». - Что еще я могу не знать об этом?! – нервно выдал. Как же они все достали со своими тупоголовыми играми! - Ну, - замялся Патрик. – Ты не злись. Тебе еще повезло с Йоакимом. - Да что, об этом весь университет знает?! Или у меня на лбу неоновая вывеска горит «новая зверушка Йоакима»? - Почему новая? – удивился парень, поправляя свои толстые очки. – Я вообще не слышал, чтобы Йоаким хоть раз в это ввязывался. Моя девушка, - «девушка?» - пронеслась паническая мысль в моей голове. «У таких как ОН бывают девушки?» – Учится с ним на одном факультете и знает о нем от своих подружек-сплетниц, похоже, куда больше, чем сам Йоаким знает о себе. Он только в этом году ни с того ни с сего заявил в клубе, что присмотрел себе кое-кого. Сказал, что руки тому, кто на тебя глаз положит, поотрывает. Хотя, с влиянием Йоакима говорить это было и не обязательно. - В клубе? Что за клуб? И какое, вообще, влияние? Откуда оно у него? – почему-то стало легче дышать после того, как я узнал, что Парис был не прав. Значит, все-таки, отношения «хозяин-зверушка» в университете были. Да и с чего бы им не быть, если я сам наблюдал их?.. - Ну, клуб - это образное название. Там просто собираются сливки нашего университета на праздники и условно договариваются насчет «зверушек». Образно – это моя, а эта мне надоела. А про влияние, - Патрик задумчиво почесал подбородок. – Тебе лучше у него спросить. Они, международники, вообще народ непонятный. Откуда у их родителей столько денег – никому не ясно. - Его родители вроде как послы… по крайней мере, один из родителей - точно… - В голове снова возникли картинки одного из разговоров с Йоакимом у него на кухне. Похоже, моя память стала постепенно возвращаться. - Тебе откуда знать? - Да так, слышал вроде… Неделя подходила к концу. Учеба забирала все мои силы и свободное время. Никогда и подумать не мог прежде, что буду когда-нибудь столько заниматься. И ради чего? Ради издевок со стороны окружающих, которым было только в радость помучить меня? Некоторые одногруппницы уже несколько раз спрашивали что-то вроде «и каково это, быть под Йоакимом?» Про Париса и говорить даже не стоило. Обычно, при виде меня на его лице появлялась гримаса отвращения. Да и мне было мерзко осознавать, что рано или поздно, а так и будет. Я действительно лягу под Йоакима, и недавний случай только в очередной раз доказывает это. Нарочно медленно обвожу языком дразнящими полукругами головку. Наблюдаю за реакцией Йоакима, ловлю его затуманенный взгляд. Делаю все интуитивно, но знаю, что делаю именно так, как ему нравится. Помнится, для Йоакима хороший минет является неотъемлемой составляющей отношений. Интересно, если бы память, пускай даже частично, но не вернулась, и в этой жизни я был бы необучаем, то нянчился бы он со мной? Или просто сразу завалил на боковую? - Черта с два, Эль, я больше не могу… - почти шипит, с силой сжимая мои волосы. Еще пара движений, и Йоаким с громким стоном изливается в мой рот. По привычной схеме глотаю. Именно схеме. Когда делаю ему минет, действую будто на автомате. Оба приводим себя в порядок. Уже прошел месяц. И каждый раз после такого Йоаким отсылает меня к себе, но сейчас он молчит. Что дальше? Прикажет мне сегодня раздвигать ноги? Но нет. Взгляд у Йоакима задумчивый, грустный. Удивляюсь, почему не заметил этого в самом начале. - Что-то случилось? – не понимаю, зачем, но, все-таки, задаю вопрос. - Да, - неожиданно спокойно говорит Йоаким. – У меня разводятся родители. Теперь все стало ясно. Многие тяжело переживают развод родителей именно в более взрослом возрасте. И Йоаким сегодня такой странный и задумчивый именно по этому поводу. - Сочувствую, - мне, действительно, его жаль. Парень почему-то ухмыляется и подходит ближе. - Утешишь меня? – в глазах смешинки. До меня тут же доходит, что меня в очередной раз попытались обвести вокруг пальца. - Даже не думай, - отхожу назад, потому что Йоаким продолжает неспешно приближаться. – Я тебе не бюро безвозмездной помощи, - натыкаюсь на кровать. Я в западне! - И не мать Тереза? – Йоаким находится неприлично близко, его ладони скользят по моим бокам, а горячее дыхание щекочет щеку. – Ну же, Эль, мне ведь так плохо, - говорит с издевкой, обводит языком ушную раковину, легонько кусает за мочку уха. Как же хорошо, но… нет. Пусть даже не думает. – Мое детское сердечко разбито, - берет меня за руку. – Неужели тебе ни чуточку не жаль бедняжку Йоакима? – кладет мою ладонь на свой пах. Там жарко. Меня одновременно снедает и интерес, и беспокойство. Даже страх. - Йоаким… - пытаюсь образумить. - Не бойся, Эль, - он перешел на мягкий шепот. – К тому же, мы уже не раз проходили это… После этих слов меня словно кипятком обдало. Оттолкнул от себя Йоакима и смерил его грозным взглядом. Ну не будет же он, в конце-то концов, наказывать меня из-за моего страха? Или будет? Я знаю, что сам согласился на это все, но… я пока не готов. И я не был готов к тому, что Йоаким громко засмеется, говоря что-то вроде: - Видел бы ты себя, Эль! Такой грозный, - или, может, он истерически хохотал, неразборчиво шутя о том, что боится, когда на него так смотрят. Даже у меня сама эта ситуация выманила смущенную улыбку. Действительно, повел себя словно девушка на первом в своей жизни свидании. Почему-то стало тепло. Уютно. Впервые за все время я почувствовал себя комфортно, находясь тет-а-тет с Йоакимом. Но вздыхать с облегчением было еще рано. Он не забросил свои намеки и пошлые шуточки по поводу постели. Джиа и я стояли в очереди за подносами на большой перемене, как к нам подошел Йоаким с каким-то парнем. К слову, я часто видел их вместе. Видимо, это был его хороший друг. - Ну что, Эль, - сказал он мне, улыбаясь во все тридцать два. – Чем займемся сегодня ночью? Как всегда, или попробуем что-то поинтересней? – сказать, что я покраснел, - это ничего не сказать. На мне как раз была красная с забавным принтом футболка, и судя по словам подруги, я стал даже краснее. Не знаю, почему Йоаким буквально ходил и светился все это время. От него буквально-таки исходил позитив, но меня это откровенно раздражало. Нет, меня бесило. Причем все, что было хоть даже косвенно связанно с ним. Йоакиму надоело ждать ровно через два месяца с того дня, как наш уговор вступил в силу. Он выловил меня в коридоре главного корпуса. Случайно или нет, но он совершенно точно отыскал меня в толпе студентов, по привычке кивнул стоявшим рядом ребятам и потянул за локоть за собой. Мы отошли немного в сторону, и Йоаким совершенно спокойным голосом поинтересовался: - Что ты пьешь сейчас? - В каком смысле? – опешил. - Из алкоголя что любишь, спрашиваю, - Йоаким скрестил руки на груди. - Ну… - замялся. – Пиво пью иногда… - Я спросил, что любишь, а не на что тебе денег не жалко, - начал злиться. - Виски люблю, - в тон ему отвечаю. Он на мгновенье хмурится. Сразу видно, не нравится, когда с ним так разговаривают. - Хорошо, - кивает. – Значит, сегодня вечером приходи ко мне. - Мм, ладно, а что хоть отмечаем? – интересуюсь, нелепо поправляя сумку, почти спавшую с плеча. - Очередную потерю твоей девственности, - задорно улыбается Йоаким, целует меня в щеку и скрывается в толпе студентов. Ошарашено смотрю ему в след. Весь день сижу как на иголках. Не слышу слов преподавателей, шутки одногруппников не кажутся смешными, глупая болтовня Джии влетает в одно ухо, а вылетает в другое. Наверное, всем кажется, что я витаю где-то в облаках. Спуститесь на землю. Мне банально страшно. Сам, по сути, не знаю, чего боюсь, но от одной мысли о сегодняшнем вечере начинают труситься коленки, и все тело покрывает мелкая дрожь. Я буквально влетаю в свою комнату, как только занятия прекратились. Девочки, наверняка, обиделись на то, что я так некрасиво отказался от совместного похода в кафе, который мы планировали вот уже неделю, но меня совсем не волновало, что эти сплетницы там обо мне подумали. Видел же, как на переменке Алисия и Эбигейл переговаривались, с улыбками косясь в мою сторону. Скидываю с себя пропитанную нудными баритонами лекторов одежду и на добрых полтора часа закрываюсь в душе, о чем уже давно сообщил мне с той стороны двери разозленный Патрик. Прости, парень. Но мне лучше думается именно здесь. Просто стою под струями воды. Думаю. Пытаюсь понять, почему я так встревожен, почему с таким нетерпением жду этой встречи. Боюсь, но сам же добровольно иду туда. И здесь не подействует предлог – дорогая выпивка. Сегодня тот самый день, когда Йоаким потребовал плату, а я даже ради приличия не возмутился. И дело не в том, что мы оба парни или том, что мы уже были любовниками в прошлом. Обстоятельства сейчас немного иные, но разве волнует это меня? Нет. И правда. Какая разница, кто и как хочет тебя трахнуть? Нет, на счет «как» готов поспорить, но все же… я просто хочу пойти туда. И сам все почувствовать. Хочется снова почувствовать, каково это - быть с Йоакимом. Его комната встречает меня сумерками уходящего дня. Здесь, впрочем, как и всегда, царит легкий беспорядок. Будто никого не ждал, так что ли? Небрежной походкой выходит из ванной, вытирает влажные волосы просто белоснежным полотенцем. Удивительно, но Йоаким одет – в растянутой серой футболке и домашних штанах. Как это он еще не щеголяет по корпусу с голым торсом и полотенцем для лица на бедрах? Это вполне в его стиле. Одергиваю себя. Что-то я разнервничался настолько, что думаю абсолютно обо всем, кроме главного. Здесь и сейчас. Я. И Йоаким… - Присядем? – он кивает мне на кровать, возле которой - а я и не заметил - стоят два стакана и бутылка с колой. Пока я устраиваюсь на через чур мягком матрасе, Йоаким занимается выпивкой. Он разливает приятную на вид янтарную, насыщенную жидкость, а мои руки дрожат от нетерпения. Когда пальцы касаются гладкой поверхности стакана, меня словно пробирает. «Зачем. Я. Здесь?!» - пульсирует в голове. - Ну, за вечер, - с издевкой говорит Йоаким и опустошает стакан до дна одним глотком. Тоже хочу показаться таким же крутым, но в итоге только выставляю себя дураком. Йоаким бьет меня по спине, а я пытаюсь откашляться. Зачем веду себя так? Нервничаю? Почему придаю этому всему так много значения? Это же просто трах. Почему я так реагирую? – Все нормально? – спрашивает, наконец. - Да. - Никогда бы не подумал, что ты можешь так переживать, - это он что, пытается разбавить угнетающую обстановку? Ухмыляется. – Ты совсем не похож на того Эля, которого я знал. - Вот и хорошо. Может, это хоть немного остудит твой пыл, - огрызаюсь. Почему-то от его слов становится неприятно. Йоаким постоянно сравнивает меня с тем, кем я был до аварии. - Прости, - целует в шею. – Я совсем не то имел ввиду, - видимо, у меня на лице было видно абсолютно все, что я думаю. Нежно поднимает мой подбородок, прижимается губами к губам. Не знаю, как вести себя с ним. Зато Йоаким, наверняка, совсем не задается этим вопросом: уже бессовестно гладит мою попу, требовательно целует. Как мы оказываемся у изголовья кровати, я совсем не понимаю. Голова отказывается работать. Только кожа чувствует эти горячие прикосновения его рук и мокрые дорожки от поцелуев. Сейчас все было таким другим. Когда Йоаким навис надо мной, воспоминания и настоящее смешались. Передо мной был тот же парень, но он лучезарно улыбался. Его руки были отчего-то холодные и влажные, они мягко скользили по моим плечами. - Потерпи, маленький, - издевательски шепчет на ухо, целует в висок. В голове проскальзывает мысль о том, что это последний раз, когда я позволил Йоакиму проявлять инициативу. Он уже достаточно помучил меня, чтобы в очередной раз говорить такие вещи. От каждого его прикосновения кожа горит огнем, особенно, когда его губы касаются меня там… я сдерживаюсь с большим трудом, зло закусываю губу и почти шепчу: - Прекрати… - никогда бы не подумал, что скажу подобное, но сейчас я хочу совсем другое. Мне не нужны эти ласки, мне нужен он. Внутри. Я не могу больше терпеть. – Прошу, Йоаким. Пожалуйста… Наконец-то он отстраняется. Снова эта счастливая улыбка и мое семя на его пухлых губах. Никогда не видел, чтобы люди так улыбались. Чтобы от них исходил свет… неужели, и я сейчас такой же? Вожу рукой по его губам. Ловит пальчик губами, целует руку, локоть, щеку. Когда Йоаким резко входит, на мгновенье становится очень больно, но потом неприятные ощущения отступают. И остается только настоящее и наши переплетенные пальцы, а потом яркий свет, словно вспышка фотоаппарата. Кажется, сегодня слишком ярко светит солнце… Открываю глаза. За окном падают крупные хлопья снега. Там холодно, - думаю про себя - а здесь тепло. Поворачиваю голову в сторону. Рядом лежит Йоаким. Не спускает с меня взгляда, но я совсем не чувствую неловкости. Только что я был совсем не собой. И тому мне все это нравилось. - Тебе было хорошо? – спрашивает через какое-то время. Едва шевелю губами: - Мне уже можно уходить? - Я задал тебе вопрос, Мишель, - делает вид, будто ничего не произошло, но я же вижу, как резко похолодел его взгляд. - Аналогично, - ничего не могу с собой поделать. С минуту Йоаким буравит меня недовольным взглядом, после чего просто откидывает с меня одеяло и бесстрастно говорит: - До свиданья. На скорую руку одеваюсь. Даже не переживаю, как застегнуты пуговицы на моей рубашке и правильно ли надеты теплые носки. Беру свою куртку в охапку и как можно тише выхожу из комнаты. Краем глаза вижу, что поза Йоакима так и не поменялась. Он продолжал лежать и смотреть в никуда. На улице прохладно. Морозный воздух приятно щекочет ноздри. Вдыхаю полной грудью и начинаю идти в сторону своего корпуса по уже немного заснеженной дорожке. Интересно, что же будет дальше? И куда заведут эти наши с ним игры в отношения? спасибо за прочтение