Мы уже не те. Наше лето.

Глава восьмая. Знать, что он презирает, было просто-напросто неприятно. Меня буквально тошнило от мысли, что Йоаким думает обо мне так. И хотя я прекрасно понимал, что сказанное было озвучено лишь с целью как можно больнее задеть меня, этот удар действительно пришелся ниже пояса. Можно ли сказать, что я не считал себя шлюхой? Что ни говори, я не лег под первого встречного… или лег? И ведь ничего, кроме постели, нас с Парисом не связывает. Ни о каких чувствах в нашем случае нельзя и говорить. - Ты ему нужен только потому, что сначала был подо мной… - Замолчи! - Скажи ему, Парис! Скажи ему, что коллекционируешь моих игрушек. Это воспоминание давило на меня. Только… мне все равно. Почему Йоаким думает, что должно быть иначе? Пускай Париса не интересует ничего, кроме моего тела. Пусть так. Но ведь и меня кроме его члена совершенно ничего не должно волновать. Только меня волнует. Мой, так сказать, бывший. Сны о котором не дают мне и малейшей возможности не вспоминать о нем. Сегодняшней ночью я засыпал, думая о нем, а проснулся со сладким и тягучим, словно карамель, послевкусием сна, где я целовался с Йоакимом на лавочке возле дома. А руки и щеки у него были липкие от сахарной ваты, которую мы до этого ели. Наш смех, сильные порывы ветра, липкие ладони Йоакима, нежно гладящие мои. Это был всего лишь сон, а я словно заново пережил произошедшее когда-то. Словно в груди снова зародилось это странное уже давно забытое ощущение. Было такое чувство, будто бы я снова полюбил… - Ну что, идем завтра оттягиваться на полную катушку? - Нет, Эбигейл, только, разве что, немного развеяться, - Полин опустила подругу с небес на землю. – Домашки на выходные задали кучу, неужели хочешь делать ее вечером в воскресенье, а потом появиться на пары выжатой как лимон? - Домашка, домашка... Полин, ты такая нудная! Мы же только вернулись с каникул! О какой домашке сейчас можно говорить?! - Посмотрим, что ты скажешь накануне экзаменов, - «отразила атаку» шатенка Полин. Но как я понимал ее оппонентку! Учиться сейчас совершенно не хотелось. Хотя, спросите любого студента – он ответит вам также. И какое бы у меня ни было желание просто лечь и проваляться на кровати весь день без дела, я так не могу. Ответственность, мать ее, которая засела во мне глубоко с корнями с самого детства, так просто не выведешь. Не зря меня раньше Йоаким в учебном плане «пай-мальчиком» называл. Во всем остальном я им точно не был, а вот в этом вопросе я был крайне щепетилен. Я должен хорошо учиться. Для себя и своих родных. И для Йоакима, которому когда-то пообещал, что не скачусь на тройки. Этого человека было очень много в моей жизни. И даже после нашего расставания я будто ощущал его присутствие. Ежедневно. Ежеминутно. Словно он был всегда рядом. Хотя, по сути, так оно и было. Подколки и презрительный взгляд Йоакима преследовал меня везде. В конце концов, я не выдержал: - Хватит мечтать о моей заднице, - говорю, совершенно не стесняясь одногруппниц, с которыми мы выбрались на выходные выпить по чашечке горячего шоколада. Анны-Мари с нами нет. Она очень долго извинялась за то, что у нее не выходит пойти, но ведь я знал настоящую причину ее отказа. Ей просто не хотелось находиться со мной рядом. И у нее были все основания для этого. Я так некрасиво поступил с ней. – У нее уже есть хозяин. Йоаким, словно Чеширский кот, улыбается и привстает из-за буквально соседнего столика, где сидел вместе с двумя ребятами, видимо, с его курса. Да. Сейчас я совсем забыл о своем воспитании и громким тоном обратился к Йоакиму, привлекая внимания всех посетителей кафе. Он подошел, смотря на меня неприличным взглядом. Его глаза так и кричат о желании и сексе. Приподнимает мой подбородок рукой и членораздельно произносит: -Уж кто о чем-то мечтает - так это ты, милый. Но не переживай. Я дважды на одни и те же грабли не наступаю. Меня бросило в жар от ревности. Вы, должно быть, знаете, как это бывает. Когда за вами бегает какой-то чудак, одаряет вниманием, вы ему отказываете, а он продолжает ходить за вами словно ничего не случилось. И как бы это не раздражало местами, вам это льстит, вам приятно. И как только он переключает свое внимание на кого-то другого, в вас просыпается ревность. Словно что-то ваше отобрали. Так и было сейчас. Он же говорил, что любит меня! Почему-то внутри все отказывалось верить, что тогда Йоаким соврал. Не верю. Тогда он был совершенно другим. Не таким, как сейчас. Так или иначе, но я проглотил эту обиду и лишь слабо улыбнулся в ответ. Теперь рядом с ним крутился тот самый, действительно, очень красивый мальчик с рыжими кудрями волос. Смотрятся они идеально. Йоаким так красиво ухаживает за ним. Я завидовал. Честно. Наверное, еще и потому, что меня никто и никогда так не обхаживал. Чувствовал себя будто второсортным каким-то. Я тоже хотел так счастливо улыбаться Парису, как этот рыжеволосый парень. Никогда бы не подумал, но я… сгорал от ревности. Я жадно наблюдал, как рука Йоакима гладит его ягодицы, мечтая, чтобы на их месте оказались мои. Буквально поедал взглядом их сплетенные руки. Впервые за все это время я признался себе, что – да, я не хочу видеть рядом с Йоакимом никого, кроме себя, да, я хочу быть с ним. Теперь я понимал это отчетливо и ясно. Но что теперь, когда он, похоже, счастлив или, по крайней мере, пытается быть таковым с другим? Я же сам просил его отпустить меня. И что теперь? Я просто приду и скажу ему, что хочу все вернуть. И какой бы глупостью не казались мне такие мысли, алкоголь все же творит чудеса. Я пошел к Йоакиму. Только большее из того, что там происходило, так и остается для меня загадкой. Та ночь ничего ровным счетом не изменила. Но я счастлив, что она была. Это случилось в день рождения Найджела. Намечалась грандиозная пьянка. Да что там, она и была. Я даже и не помню, когда напивался настолько, что пол с потолком путались, но я пил все, что видел, и все, что наливали. - Может, тебе уже хватит? – поинтересовался Парис, подозрительно мало пьющий сегодня. - К черту! – говорю я и опрокидываю в себя половину стакана с пивом почти залпом. - Эль, ты едва стоишь на ногах… - Окей, - тут же упал пятой точкой на ковер. – Мне и не обязательно стоять. - Мишель, я серьезно, перестань… - Парис, ты дурак?! Ты мне не папочка! - Я твой парень, дурак! Все. Занавес. Я серьезно завис и уставился на него двумя огромными глазищами. Парень? Он действительно так считает? Чувствовал я себя, мягко говоря, странно. Я никогда не думал о Парисе в таком ключе. Любовник – да, но чтобы считать наши отношения отношениями… я и подумать не мог, что для него это все не просто так. Парис выжидающе смотрит, а мне так банально стыдно и жаль его. Совсем не те чувства, которые, по идее, я должен был бы к нему испытывать. - Прости, - все, что могу сказать. И это так тупо. Парис молчит, но я вижу, что это совсем не то, что он хотел услышать. - Все хорошо. Все, правда, хорошо. И если еще несколько минут назад Парис был скорее трезв, чем пьян, то теперь мы с ним будто поменялись местами. Стаканы, рюмки и бокалы сменялись один другим. Все, правда, хорошо, Парис? Все, правда, хорошо. Дальнейшее я помню смутно. Было душно. Кожа блестела от капелек пота. Он был так близко. Йоаким. Я смотрел на его лицо, боялся даже на мгновенье прикрыть глаза. Казалось, что если я сделаю это, все развеется, словно сон. Как мы оказались вместе на одной кровати, я не помнил. Как я вообще оказался у него? Что он выслушал, стоя на пороге своей комнаты? Не важно. Тогда не было ничего, кроме моих широко разведенных ног и его истекающего смазкой члена. Как же я хотел его в тот момент. - Ах! - он медленно проталкивается внутрь. Выгибаюсь, немного прикрываю глаза от удовольствия. Руки непроизвольно комкают простыню. Губы Йоакима нежно касаются моего виска. - Тише, маленький, - горячий шепот, и он внутри уже наполовину. Дальше все вокруг расплылось перед глазами в хаотичное шествие пятен и танец красок. Кажется, я слишком много выпил. Иначе бы я точно никогда не прошептал ему: - Мне без тебя слишком… - Этот момент я запомнил отчетливо. Эти слова и взгляд его глаз. Без единой тени насмешки. И как вам удается обратить внимание того одного и единственного на себя? Как понравиться тому, кто не безразличен тебе? Как заставить его хотя бы разок посмотреть в твою сторону? Сначала кажется, что совершенно ничего не изменилось. Только теперь один я провожаю его тоскливым взглядом. Моя персона перестала для него существовать. После той ночи я стал пустым местом. Конечно, у меня и не сложилось надежд, что она могла спасти наши отношения. Но я уж никак не мог подумать, что она окончательно поставит на них точку. Случайные встречи и небрежные взгляды только раскаляли. Начало казаться, что он все это специально. А что, если это действительно было так? В любом случае, отношения с Парисом достигли своего апогея. Я сказал ему честно, что меня интересует только один человек, и он этим «кем-то» не является. Хотя, не думаю, что для Париса мое отношение к нему был тайной. Только слепой, или сам Йоаким, мог не заметить мой выросший интерес к его персоне. И нужно было так ломаться, просить расстаться, чтобы, в конце концов, самому чуть ли не тенью ходить за ним вслед? Он зацепил меня, а может только мое самолюбие, своей предельной холодностью, поэтому я и лез из кожи вон, чтобы обратить его внимание на мою скромную персону. Каюсь, я даже слегка вилял задницей, когда он шел сзади по коридору. Вдруг он бы посмотрел? Почему-то в этом я был уверен. Йоаким знал меня лучше, чем кто бы там ни было. Он наверняка предугадывал мое поведение, как в шахматах, на несколько ходов вперед. Он вел в этой игре, я с удовольствием отдам ему первенство, только пусть перестанет вести себя так. Будто меня не существует. Мимолетно заставить его посмотреть в мою сторону удалось, как ни странно, в библиотеке. Да, я специально сел рядом, но если бы это еще помогло... Возможно, это и выглядело невероятно глупо. Изо всех сил я пытался быть искусителем. Только Йоаким словно нарочно не замечал, точнее, не хотел замечать моих очевидных знаков внимания: ни специально падающих карандашей, ни мою ступню, приподнявшую низ его брюк. Воздуха в легких не хватает, а вот сердце наоборот забилось чаще. Хватаюсь за безумную мысль, словно в поисках спасения. Кладу свою резко вспотевшую ладонь Йоакиму на бедро, наблюдаю за его реакцией. Пытается сохранить собранность и сосредоточенность, но я же почувствовал, как он вздрогнул всем телом. Веду рукой дальше, как завороженный наблюдаю за тем, как дергается его кадык. Ловко расстегиваю верхнюю пуговицу брюк, и он, наконец, поворачивается ко мне. Ловлю его немного рассерженный взгляд и отвечаю лукавой улыбкой. Тяну змейку вниз, медленно тянусь к резинке трусов: - Прямо здесь? – слышу его низкий голос. Хочу показаться развратным, словно дьяволенок. Недаром же природа наградила меня рыжими волосами. Прогибаюсь в спине, беру его второй рукой за подбородок и томно шепчу: - Почему бы и нет? Глажу его главное достоинство, которое, наконец, тоже стало понемногу, впрочем, как и его хозяин, участвовать в нашем разговоре. - Я не такой экстримал, как твой дружок. - Подумаешь, пару раз трахнулись в лифт… - прерываюсь, понимая, что и кому говорю. Я безнадежный идиот. Я. Все. Испортил. Судя по всему, Йоаким думает также. Убирает мои руки, быстро застегивает штаны. С сожалением наблюдаю за всем этим. - Иди к Парису, или он настолько плох в постели? А может, тебе просто мало? - Мы расстались, - говорю, а потом тут же быстро добавляю. – Но дело совсем не в этом. - А в чем тогда? Говорю то, что мучает меня в последнее время: - Мне нужен ты. - Да неужели? Ты такой непостоянный, Мишель. Еще месяц назад ты просил меня оставить тебя в покое, а что же изменилось сейчас? Такое ощущение, что тебе просто нравится играть с чувствами других, и обязательно нужно попробовать с кем-то другим, чтобы понять свои чувства. - Ты ведь знаешь меня… - стыдливо отвожу взгляд в сторону. - Нет. Не знаю. Не верю своим глазам. Поднимаю взгляд на Йоакима и вижу, что он предельно серьезен. - Я ни черта не знаю, что творится в твоей голове, - продолжает он. – Хотя, судя по всему, ты тоже… - Но ты ведь любишь меня, - привожу последний довод. - А ты можешь сказать мне то же самое? – он нарочно делает большую паузу. – Да и вообще, с чего ты решил, что после этих слов я перечеркну все то, что есть у нас с Клайдом? К тому же, твой жизненный опыт показывает, что разлюбить можно достаточно быстро. - В тебе говорит обида, - нервно улыбаюсь. - А в тебе нет? – возвращает он мне улыбку. - Но, Йоаким, - прокручиваю в голове всю ситуацию, с того момента, как я вышел из больницы. По сути, Йоаким сам слишком быстро сдался. Совсем не боролся за свое счастье, а пустил все на самотек. – Я… - Могу только посоветовать тебе не впутывать в свои проблемы остальных. Ни себе, ни им это не сулит ничего хорошего, кроме страданий. Хотя, для кого-то как раз в этом и кроется счастье. Но не для меня. Если раньше ты говорил, что я мучаю тебя, то вот теперь я на месте жертвы. Ты не даешь мне и малейшего шанса забыть… - Но зачем? – прерываю нетерпеливо. – Если нам хорошо вместе, у нас имеются какие-то чувства друг к другу... И та ночь! Она доказывает, что мы друг для друга нечто больше, чем… что ты для меня… - Это доказывает только то, что я для тебя не больше, чем удобная жилетка, чтобы поплакаться… - Но ты… - я почти плачу. - Какой нормальный парень откажется от секса без обязательств? Почти ничего не вижу за пеленой слез. С трудом глотаю комок обиды и спрашиваю: - Так почему же сейчас ты говоришь мне «нет»? Да. Унижаюсь. Пусть. - Хочешь, чтобы с тобой были только из-за жалости? – как могу, стараюсь пропустить его слова мимо ушей. - Пожалуйста. Дай «нам» еще один шанс… Давай начнем все сначала. Без всяких договоров и воспоминаний. - Но прошлое всегда будет… - Так отпусти его! – не замечаю, как повышаю голос, только вижу повышенное внимание со стороны случайных зевак. Ах да. Это же библиотека. Вместо ответа Йоаким протянул мне пачку сухих салфеток и вернулся к чтению своих книг. Значило ли это «нет», или то, что он подумает - не было ясно. Но отчего-то в сердце засела надежда, что все может быть. И если это действительно так, то я воспользуюсь этой надеждой на все сто процентов. Мы будем вместе. И нам будет хорошо. Как это обычно бывает, все происходит не так, как нам бы хотелось. И дела с Парисом пошли наперекосяк. Я уже и не думал, что он напомнит о себе, но парень совсем не желал оставлять меня в покое. - Ты нужен мне, - говорил он. – Я хочу быть с тобой. Это все напоминало мне наши разборки с Йоакимом. Если я выглядел также жалко, то неудивительно, что он совсем не захотел давать мне и мизерный повод подумать, что у нас может что-то получиться. Чувствовал себя толстой и некрасивой женщиной с пятью детьми, брошенной мужем. - Мне некуда идти, - говорит она своему бывшему любовнику в мониторе моего старенького лэптопа. А он смотрит на нее, словно на второго Иисуса на земле, и думает - за что же ему такое счастье привалило-то? Джиа советовала забыть, перестать думать о нем, в конце концов, действительно вернутся к Парису, которому, как она думала, я был, правда, дорог. Не знаю, я вообще ни о чем таком не думал. Приближалась весна. На улице уже чаще светило яркое солнце. А небо временами даже принимало тот незабываемый голубой цвет, что, когда смотришь на него, даже немного болят глаза. Учеба в университете, мысли о Йоакиме – вот все, что занимало мою голову. Наверное, у нас все-таки больше не выйдет сделать это еще раз. Слишком много чего произошло между нами. И это совсем не сделало нас ближе. А наоборот – отдалило. На самом деле, мне бы хотелось вернуть то, что было. Но я абсолютно не знал, как. Да и, в конце концов, я сделал первый шаг. Остальное же осталось за Йоакимом. Единственное, что я мог сейчас сделать, - это запастись терпением и ждать его ответа. Я сидел у себя в комнате, откровенно надеясь, что Патрика сегодня не будет. Хотелось просто отдохнуть от мыслей о Йоакиме и учебе. Просто расслабиться и забить голову непонятно почему модным и популярным молодежным сериалом, который я, на самом деле, отказывался понимать. Совершенно блеклый сюжет с запутанными характерами героев, особенно раздражающей меня той самой матерью главной героини, у которой, кажется, вообще напрочь отсутствует мозг. Девочки же, например, откровенно полагали, что ничего, кроме жалости, к ней нельзя испытывать: - У бедняжки такая тяжелая судьба, - говорила Полин. Ну, не знаю. Мне никогда не удавалось понимать женщин. Как и сейчас не удалось побыть наедине. - Привет, - дверь в комнату открылась. – Нам нужно поговорить. Патрик целенаправленно сел на мою кровать. По его взгляду было понятно, что разговор пойдет не о развлечениях или учебе. - Да, конечно, - откладываю ноутбук в сторону. Такое ощущение, будто сейчас узнаю что-то важное. - Прошел слух, что вы с Йоакимом расстались. - Кажется, это было достаточно заметно, - отвечаю с сарказмом. - В клубе Йоаким, тем не менее, ничего не объявил, а значит ты все еще под его опекой. - Но он же ходил с тем парнем постоянно… - С Клайдом? – Патрик посмотрел на меня, словно на идиота. – Клайд, вообще-то, лучший друг Йоакима, - моя челюсть медленно упала на пол. – Но дело совершенно не в этом. Раз прошел слух – ты можешь попасть под прицел шайки. - Шайки? – уже прошел почти год с того момента, как я учусь здесь, а я так толком ничего и не знаю про принципы и, так сказать, студенческие уставы КУ. - На самом деле, не всех первокурсников могут избить или что-то еще в этом роде. Точнее, это может случиться и с третьекурсником, и с выпускником. Просто именно с новичками это происходит чаще. Мы приходим в КУ, совершенно не осведомленные о внутренних правилах, выдвинутых самими обитателями хостелов, и находим себе приключения на пятую точку. Не знаю, где и при каких обстоятельствах это удалось тебе, но факт остается фактом. Задирать тебя стали не за красивые глаза или стройные ноги. Вспомнилось, как парни старшего курса просили нас освободить стол в пиццерии. Это случилось еще в самом начале учебного года. Это и был камень преткновения? Такая большая глупость, хотя иногда людям только повод дай. - Поэтому тебе очень повезло, что Йоаким заинтересовался тобой, - да неужели? – Шайка обычно не ограничивает себя в средствах и выдумывает самые изощренные наказания. Поверь мне, я учился с одним из них в лицее. - И что, - начал я уж совсем не радостно. – Мне теперь конец? - Не знаю, - Патрик сочувствующе посмотрел на меня поверх толстых стекол очков. – Могу только посоветовать быть осторожней и, по возможности, не бродить по коридорам одному. - Спасибо, - говорю искренне. – Правда. Патрик усмехнулся: - Никогда бы не подумал, что буду сочувствовать, или вообще общаться с геем. Не люблю таких, но тебя уважаю. Меня впервые в жизни назвали голубым. Слышать это «прозвище» было ужасно странно, но я все равно широко улыбнулся: - Откровенно и честно. А это самое главное, - хлопаю Патрика по плечу. – Я обязательно что-нибудь придумаю, - обещаю даже больше сам себе, хотя и понимаю, что вариантов у меня, на самом деле, не так уж и много. И, скорее всего, меня ждет конец.