Мы уже не те. Наше лето.

Извините за задержу,я была на импровизированных весенних каникулах :) Горячий язык вырисовывал неясные узоры на моей коже, а сильные руки гладили везде, где это только было возможно. С каждым толчком внутри все горело сильнее, «хотя, куда еще сильнее?», - вертелось в моей голове. В комнате было душно. Я только и делал, что широко раскрывал рот, пытаясь вдохнуть хотя бы немного прохладного воздуха. Каждый раз с Йоакимом – каждый раз что-то новое. Я упивался его страстью. Я сходил с ума по его нежным поцелуям. Только и повторял: - А!.. еще… сильнее, - прогибаясь в спине, стараясь еще хоть на долю секунды продлить это неземное удовольствие. - Я люблю тебя, - на выдохе, и последнее мгновенье сна растворяется в сотне разноцветных лампочек новогодней гирлянды, которой Патрик обвесил всю нашу комнату и запретил выключать на ночь. - Так создается предновогоднее настроение! – утверждал он, а у меня не было никакого желания спорить с ним на эту тему. В конце концов, красочные, аккуратные звездочки действительно красиво горели в темноте. Особенно, когда мы подобрали нейтральный режим, и теперь красные с желтыми то загорались, то тухли, а следом за ними появлялись синие с зелеными. За ними наблюдать мне нравилось больше всего. Так спокойно. И так хорошо. Похоже, это было единственной вещью, которая радовала меня в предпраздничной суматохе. Преподаватели словно озверели. Все им было не так, и всегда всего мало. Но, не смотря на это, одногруппницы не переставали говорить о новогодних подарках, в точности рассказывая, кому и что они собираются подарить. К слову, я получил от них скромные презенты на следующий день после дня рождения, проведенного с Йоакимом. Анна-Мари преподнесла красивый длинный шарф ручной вязки и книгу, которую давно советовала мне прочитать. Это был действительно самый теплый и приятный подарок в день рождения. Анна-Мари сделала его от всей души, и я был очень благодарен этому проявленному вниманию к своей персоне. Да так, что пригласил девушку в кафе на выходные. Конечно, со стороны это выглядело совсем иначе. Не как проявление благодарности с моей стороны. Да и, признаться, мне самому в самом начале казалось, что наша скромная воскресная вылазка больше походила на свидание. Правда, потом мы достали учебники и начали делать домашнее задание. Но, не смотря на это, когда казалось, что романтическая атмосфера должна была рухнуть, все было так же скованно и так же неловко, словно мы на самом деле были влюбленными друг в друга. Анна-Мари удивительная девушка. Я никогда не видел кого-либо светлее, чем она… и эта непорочность и нежность вызывала внутри неопределенные эмоции, с которыми я пообещал себе разобраться позже. Сейчас моя голова была забита им. Не мудрено. О ком еще я могу думать? Когда Йоаким продолжал делать вид, будто ничего не происходит, да и тогда не произошло. А все мои попытки завести разговор на эту тему всегда терпели крах. Йоаким постоянно о чем-то думал. И это что-то, видимо, очень беспокоило его, раз мой любовник переменился на глазах. Я стал списывать это все на недавнюю кончину его отца. И отстал со своими требованиями, наконец, выяснить то, что между нами происходит. В конце концов, он и правда не оправился после того трагического события, а минутная передышка на мой день рождения ничего не значит. У Йоакима слишком много забот, чтобы я мучил его еще больше. И все это, конечно, хорошо… но мне ведь тоже плохо. А об этом никто не может, или не хочет позаботиться… Я сам накрутил себя настолько, что мое настроение было не лучше провинившегося младшеклассника, которому грозятся вызовом родителей в школу. Дела в университете у меня тоже были паршивые… и это не говоря уже о том, что единственную отраду я находил теперь только в учебе. Но, видимо, чего-то этим урокам было мало. Всем вокруг во мне что-то не нравится. Аж противно. Какой я… никогда бы не подумал. Наконец, мне подвернулась возможность поговорить с Йоакимом начистоту. Я уже давно забросил эту идею, только инициатором разговора был вовсе не я. Представьте только, каково было мое удивление, когда Йоаким пришел за мной после уроков, мужественно выстоял все то довольно-таки большое количество времени, пока девочки прощались со мной, ведь это был один из последних учебных дней, и многие одногруппницы уже разъезжались по домам. Джиа глаз с него не сводила: - Чего это он такой хмурый? Случилось чего? А я и сам не знал, но по Йоакиму было видно – он нервничает. Причем, нервничает сильно. Мне еще не доводилось видеть его таким. Ни тогда, ни сейчас. Было жутко интересно, что у него на уме. И хотя я был уверен, что начну разговор тут же, как мы выйдем на улицу, мы оба молчали. Лишь потрескивание снега под ногами и отдаленные голоса студентов окружали нас. Мы с Йоакимом словно выпали из этой жизни и каждый думал о чем-то своем. Наконец, я не выдержал и спросил: - Ответь, только честно. Я ни на секунду не поверю, что ты, и правда, сох по мне все это время. Почему мы вместе? И не надо кормить меня сказками о нашей сделке или что-то в этом роде. – Йоаким помедлил с ответом. - Мне просто захотелось почувствовать, каково это - быть с тобой… снова, - вот так. Как лезвием по сердцу. Правда, действительно, не всегда бывает сладкой, как нам этого бы хотелось. Не знаю, как, но я улыбнулся. Вымучено, счастливо ли - не знаю. Нужно относиться ко всему этому проще. Ничего такого и не произошло. - Ясно, - отвечаю, а у самого сводит скулы от моей, похоже, через чур жизнерадостной улыбки. – И как долго мы будем играть в эти игры? - Ну, - парень пожал плечами. – Место в моей постели пока пустует, да и время договора еще не вышло. Захотелось плюнуть ему в лицо, но я сдержался. - Йоаким, не могу. Я не могу… я задыхаюсь, понимаешь? - Поверь, мне тоже нелегко вести себя так… - сказал парень как-то через чур тихо. - Как - так?! – а вот во мне бушевали эмоции. – Тебя никто не просит быть козлом! Хочется меня трахать – пожалуйста, но для этого не обязательно проявлять нежность, делать подарки или еще что-то, а потом превращаться в самую настоящую суку. Это бесит! Куда больше, если бы ты был мне просто ебарем. Чего ты хочешь добиться, подсовывая мне свои жалкие подачки?! Этот альбом на день рожденья… зачем?! - Мишель… - Я не жду от тебя признаний в любви или еще чего-то, но просто… просто… - внезапно перестало хватать воздуха. - Пора что-то изменить, раз нас обоих тяготят эти отношения. Сначала было видно, что Йоаким хочет что-то сказать. Он даже приоткрыл рот, но уже через мгновенье сомкнул свои губы. - И что ты предлагаешь? – спросил он, наконец. - Расстаться… и ни слова о договоре, о твоей защите. Да пускай меня лучше каждый день избивают до потери сознания! Это лучше, чем думать о… - Я люблю тебя, - быстро, на выдохе. Теперь-то мне точно стало смешно. - Не очень-то и похоже, - усмехнулся. - Я долго не мог признаться себе в этом. Все думал, что с нами не так. Точнее, что я чувствую к тебе… потому что в начале я, правда, ничего не чувствовал, а всего лишь хотел заставить тебя почувствовать хоть чуточку того, что пережил я… - Если бы любил – то вряд ли бы… - Кто говорил о любви тогда, когда мы с тобой начали общаться? – Йоаким отвернулся в сторону. – Я только после смерти отца понял, как сильно дорожу тобой на самом деле… а это кое-что в корне меняет… - Да это ничего не меняет! – возмутился я в ответ. – Йоаким, эти отношения с самого начала были полным дерьмом! - Мишель… - Йоаким… отпусти меня, - устало шепчу, прижимаясь к нему всем телом. – Отпусти меня. Я, правда… правда, больше так не могу… - Но у нас может все получиться… если мы начнем заново… - погладил меня по голове. - Только из-за того, что ты меня любишь, я должен согласиться? Ну, нет, - поднимаю голову и заглядываю ему в глаза. – Йоаким, если твои чувства ко мне действительно такие, какими ты их преподносишь, то… отпусти. Он долго молчал, смотря мне в глаза. Не знаю, что он искал в них, но, видимо, так и не нашел. Йоаким как-то грустно улыбнулся, очертил ладонью линию моей скулы и нежно-нежно поцеловал в носик. Что-то внутри замерло, а на глаза будто навернулись слезы. - Спасибо, - сказал Йоаким. На его лице играла слабая улыбка. Что было дальше, я совсем не помню. Только его удаляющуюся фигуру и белые хлопья снега, запутавшиеся в его волосах. В тот день во мне, правда, что-то надломилось. И хотя, дышать стало будто проще, а улыбка теперь не переставала сходить с моего лица, мне казалось, будто я превратился в куклу. Которая осталась без кукловода. Йоаким, действительно, отпустил меня. Последние два дня до долгожданных зимних каникул пролетели, словно пара часов. Веселые улыбки знакомых, незатейливые подарки окружающих, наконец-таки признание Найджела и Джии о том, что они вместе. Парис тоже стал как-то по-другому ко мне относиться. Не знаю, с чем это было связанно, но это действительно было так. На вечеринке в последний день учебы, перед тем, как все студенты разъезжались по домам, он провел со мной весь вечер, каждый раз, будто недвусмысленно намекая на что-то. Или это мне просто показалось? Зал, который приготовили для празднества, был шикарно украшен всевозможными гирляндами и нежными серебряными звездочками, будто падающими с самого потолка вниз. Все девушки были одеты в красивые вечерние платья, что придавало обстановке еще более волшебную атмосферу. Словно приоткрыл дверь в платяном шкафу и попал в Нарнию, с тысячью неизвестных, загадочных существ и своих секретов. Здесь даже в воздухе веяло зимой и сказкой. Как организаторам это удалось – не знаю, но все на деле действительно было так. - Ты скучаешь? – поинтересовалась Анна-Мари, подойдя ко мне с двумя бокалами шампанского, которым, странно или нет, были завалены все столы. На девушке было незатейливое струящееся золотистое платье чуть выше колен, а на руке висела аккуратная золотая цепочка браслета, который я ей подарил к празднику. Сам не знаю, почему решил сделать Анне-Мари подарок. Просто увидел этот браслет в интернете и решил заказать. Было приятно, что девушка, будто под него подобрала свой новогодний наряд. - Да нет, почему ты так решила? – беру у нее один бокал, и мы, улыбаясь друг другу, делаем по глотку, не разрывая зрительного контакта. – Просто тут так красиво, рассматриваю. - Брось, если бы ты видел фотографии с прошлого рождества, то понял бы, что это еще не предел возможностей дизайнерского факультета. - Дизайнерского? - Ну да. А ты не знал, что это первокурсники так экзамен годовой сдают? – отрицательно качаю головой. – А по-моему, очень удобно. Убивают таким образом двух зайцев, - мы снова отпили из бокалов. – Вы расстались с Йоакимом? – кажется, кому-то уже хватит пить. - С чего ты взяла? – не думал, что слухи могут расходиться так быстро, но ответ крылся совершенно в другом. Анна-Мари кивнула в сторону, где я без особых усилий нашел знакомую фигуру, которая прижимала к себе какого-то высокого рыжеволосого парня. Ах, ну да. Йоаким же любитель рыжеволосых. Анна-Мари дернула меня за рукав пиджака: - Так что, это действительно так? – девушка прижалась к моему боку, стреляя пьяными глазками. - Как видишь, - кажется, что у меня окаменели скулы. Да что там, я и сам окаменел. - Я так рада, - шепчет это пьяное чудо и трется о мою щеку своим носиком. Коротко целует. Не могу. Не хочу. - Не надо, - отвечаю и тут же встречаюсь с двумя встревоженными угольками. Глаза Анны-Мари не верят, в них читается шок и… надежда. - Но почему? Разве ты для него не был не более, чем игрушкой? Он же просто игрался тобой! Так все говорили! - Поменьше слушай окружающих, - неужели я могу так грубо разговаривать с девушкой? Отталкиваю от себя надоедливую подружку и чеканю каждое слово ей в лицо. – У нас был офигительный секс. Да, можешь так и передать остальным – я обожаю, когда меня трахают в задницу. И женские прелести меня совсем не привлекают, - осматриваю по-девичьи угловатую фигурку Анны-Мари. – Хотя, у тебя и их нет. По ней и не скажешь, что она уж очень зла, только губы больно сильно белеют, тем не менее, Анна-Мари глотает свою обиду. Вижу, как бисеринки слез появились в уголках ее глаз. Чувствую себя неважно. И чем я лучше Йоакима? Но ведь сказать Анне-Мари сейчас, что я сожалею о своих словах – будет значить только то, что я продолжаю смеяться над ней и ее чувствами. Единственное, что я могу для нее сделать, - это оставаться честным. Лучше пусть будет больно сейчас, чем потом. После месяца и тележки сладкой лжи. - Ты мне очень нравишься, Эль. И я думала, мы поладим. - Прости. – Нужно быть предельно честным. – Возможно, но точно не сейчас. - Ты любишь его? - Нет, - удивляюсь этому вопросу. - Не ври, - говорит Анна-Мари, утирая мокрую дорожку дрожащей рукой. – Не ври… иначе бы тебе не было так больно, когда ты увидел его с другим… - стараюсь не слушать то, что она говорит. Странно, но эти слова будто режут по и так не зажившей ране. – Что ж… всего хорошего. И не забудь загадать желание. В канун Рождества исполняются даже самые эгоистичные прихоти… Осмеливаюсь спросить: - А что же загадаешь ты? – Анна-Мари обернулась, хотя уже уходила. Не думал, что она услышит мой вопрос. Музыка била по барабанным перепонкам, да и крики изрядно выпившей молодежи не давали возможности нормально поговорить. Лично я буквально читал каждое слово, произнесенное Анной-Мари, потому что кроме музыки услышать что-то было сложно. - Тоже найти свое счастье… Дома все было так, как всегда. Такое странное чувство - когда приезжаю сюда, словно попадаю в прошлое. Здесь почти ничего не меняется. Разве что занавески в гостиной и новый набор сковородок на кухне. Даже вывеска в продуктовом магазине напротив дома, пускай и немного выцветшая и потрепанная временем, но все та же. «Покупайте продукты в «Сан-эти», сеть супермаркетов для дома и семьи!» На родной улице уж точно ничего не изменилось с момента нашего переезда. Разве что разбит третий фонарь в самом начале аллеи, а мама все так же продолжает жаловаться на какого-то Альфреда из дома на Вишневой, семь. - Этот мальчишка совсем ничего не знает о правилах приличия! Хотя, что Альфред? Видел бы ты его маму! Эта Елена Милз совсем никуда не годится. Зима на дворе, а она щеголяет по улице в летних брючных костюмах в цветочек, будто сейчас не декабрь, а месяц май. Папа все так же по утрам зачитывает вечерний выпуск газеты до дыр, жалуясь на поднятие налогов и цен на сахар. Все так же. Ничего не изменилось. Кроме, пожалуй, меня. Но не стоит заострять на этом особое внимание. Я стараюсь делать вид, что на самом деле это не так. Что на самом деле я такой же, каким и был два года назад. Только кое-что неизменно изменилось. «Меня» уже нет. На празднике Анна-Мари сказала: «тоже найти свое счастье». Неужели она думает, что я обрел свое? У нас с Йоакимом с самого начала все было слишком сложно, чтобы такие отношения имели возможность продолжаться. Мы и так слишком много раз испытывали судьбу, а она каждый раз говорила нам, что нужно двигаться вперед, не стоит, словно утопающий, держаться старого, уже никому ненужного поплавка. Возможно, на этот раз до нас обоих дойдет, что возвращать прошлое нет никакого смысла. В нашем настоящем или будущем найдется человек, который сможет сделать нас счастливыми. Жить прошлым глупо, Йоаким. Я не раз говорил тебе, но ты не слушал. Думаю, теперь до нас обоих дойдет это. И все будет хорошо. Что касается сейчас, то я вряд ли уже нашел свое. Хотя он и говорит, что готов ждать, пока я не забуду Йоакима… я… знаю, что это не поможет. На каникулах ко мне нашла время забежать Джиа. - Твой адрес я узнала у Найджела. Ты не говорил, что мажорный сынок, Эль, - девушка широко улыбнулась, упираясь в кухонный стол. – Я и подумать не могла, что твои родители неплохо зарабатывают, да еще и таким способом! Это же так здорово! По-во-ра! Ах, как я тебе завидую! – продолжала щебетать эта любительница сладкого после того, как я расставил на кухонном столе для нее с десяток разных пирожных, которые принесла накануне мама с работы. Джиа просто с ума сходила от сладостей, поэтому, завидев такие угощения, чуть ли не поклялась, что будет заходить ко мне в гости каждый день. – А еще, уверяю тебя, я обязательно познакомлюсь с твоими родителями! Скажу, что мы уже давно встречаемся, и дело идет к свадьбе! Как думаешь, после такого заявления твоя мама поделится семейным рецептом вот этого пудинга? - Только после печати в паспорте, - улыбнулся я, а после сделал глоток своего любимого ароматного цветочного чая. - Это существенно осложняет дело, - сделала вывод подруга. – Но чего только не сделаешь ради такой вкуснятины!!! Мы еще с полчаса беседовали на разные отстраненные темы, совсем не разбирая ничего из того бреда, что крутился у нас на языках. Джиа, действительно, подняла мое настроение и настолько заняла внимание, что я совсем не вспоминал ни о Йоакиме, ни об Анне-Мари, ни о ком-то еще, воспоминания о ком постоянно приходили мне в голову. - Это потому, что тебе совершенно нечем заняться, - пояснила Джиа после того, как я поделился с нею этой проблемой. – Почему бы тебе не пойти на какие-то курсы или еще что-то, чтобы хоть как-то отвлечься? Немудрено, почему ты в КУ как призрак ходил. Тут любой с ума сойдет. Может, запишешься на танцы какие-то, или рисование, к примеру? - Ага, еще предложи мне обучение в школе благородных девиц, - угрюмо произнес. - А почему бы и нет?! Там уж точно обучат готовить различные вкусности! – тут же загорелась идеей Джиа. – Ой, прости. Что-то я совсем не подумала. Хотя, было бы забавно посмотреть на тебя в платье… -Совсем из ума выжила, - констатировал я, показав девушке средний палец. – Вы с Йоакимом были бы отличной парой. Так издеваться. Вы определенно созданы друг для друга… - Мишель, ты никогда ничего не рассказывал о вас… - девушка заметно посерьезнела. – Расскажи… я же вижу, что и сейчас что-то происходит. - Сейчас ничего. Мы расстались. - Я знаю… все знают. Надеюсь только, что у тебя теперь не будет из-за этого проблем… - Не будет, - уверенно говорю. - Как так? - На новогоднем балу кое-что случилось. Ты потом узнаешь… - Но, Эль… - Правда, - перебиваю подругу со всей настойчивостью, на которую я только способен. Я совсем никому об этом не говорил. И не собирался. Все тайное и так станет явным. Перед тем, как уйти с той вечеринки в университете, ко мне подошел Парис. Он сделал предложение, от которого я не мог, да и, чего кривить душой, не хотел отказываться. Внутри все еще слишком ярко горела обида. И я продался. Продался не за защиту, а за секс. Одиноким сейчас быть совсем не хотелось. Поэтому… изменился ли я? Стал ли я лучше или, хотя бы, сильнее? Не знаю, но думаю, что во мне что-то теперь не так. Сбой в программе. Помехи в системе. Я уже точно не тот Эль, которым был еще хотя бы месяц назад. Я полностью пропитан фальшью. Во мне не осталось ничего, кроме похоти и страсти. Для которой нашелся свой ездок. Парис объездил меня буквально за день. Причем, настолько, что я двое суток не мог нормально ходить. На самом деле, он оказался очень опытным любовником, и я благодарен ему за многие нюансы, которым он меня научил. Мы занимались этим везде: в машине его родителей, пока мистер Джеворс выбежал в магазин за сигаретами, в кладовой его матери, куда мы ушли якобы на поиски клубничного варенья. Я даже пару раз оставался у них на ночь, и только на следующее утро его мать, краснея и всячески пытаясь спрятать глаза, поинтересовалась, что у нас за отношения: - Такие, что, если бы это было возможным, я бы, как порядочный джентельмен, уже должен был жениться на Мишель. Так и сказал. Потом мы очень смеялись с комичности всей ситуации и забавной реакции его матери. У нее буквально отняло речь, она так ничего и не ответила. Только кивнула, как болванчик, и выдавила какую-то уж через чур натянутую улыбку. - Они с отцом надеются, что я перебешусь и стану увлекаться девушками. Но если бы у всех девушек было то, что есть у тебя, - говорил Парис, поглаживая мою промежность через ткань джинсов. К слову, мои зимние каникулы, благодаря его, так сказать, пылкому темпераменту, прошли очень живо. Я бы даже сказал, что каждый день был по-своему незабываемым. Такого экстрима я и не надеялся получить от тихони, каким казался Парис на первый взгляд. Вы скажете, а как же его эксцентричная внешность? Но от нее остался только звук. Одни только ярко выкрашенные теперь в красный цвет волосы, если быть точнее. А так, обычный себе парень. Сейчас сотни таких же. Что мне нравилось в наших отношениях, так это секс ради секса. Не смотря на то, что все мои встречания с парнями, так или иначе, но начинались с этого, здесь, похоже, все действительно было так. С Парисом мы были словно два давних знакомых, не брезгующих поразвлечься. Эти отношения совсем не тяготили. По крайней мере, так казалось на первый взгляд. Как только на горизонте появился он, я уже перестал так думать. Мы не виделись с Парисом трое суток. Суматоха перед началом зимнего семестра захватила нас обоих с головой. Нам только и удавалось, что созвонится и посмеяться над очередной глупой шуткой. Но теперь мы снова были в КУ, а возможность побыть наедине так и не представилась. В итоге, Парис завел меня в библиотеку за полчаса до закрытия и утащил далеко вглубь, за многочисленные стеллажи, где просто-напросто поставил меня раком и отличненько так отымел. Я не возражал, совсем нет. Мне и самому хотелось, чтобы все случилось без лишних нежностей и прочих соплей. Только именно тогда, когда весь мир расплылся передо мною, а по всему телу прошлась волна удовлетворения, я услышал: - Шлюха. Это был Йоаким.