6 пороков Ичимару Гина

      Есть люди, которым необычайно идут любые пороки, а иных безобразят даже добродетели. (с)       Стоял солнечный и знойный день в Каракуре. Они с Ичиго неспешно шли по разгоряченному асфальту мостовой. Им было весело и спокойно вместе, совсем как раньше. Рукия смотрела ему прямо в глаза, Куросаки улыбался ей. Они увлеченно разговаривали и не заметили, как пришли в тенистый парк. Там было особенно хорошо сидеть на скамье под кронами деревьев, которые надежно защищали от палящего сверху солнца.       Ичиго бурчал что-то про проблемы с отцом, Рукия смеялась над ним. Куросаки недовольно шикнул на нее, а потом вдруг взял ее за лицо в свои большие теплые ладони, и, наклонившись, поцеловал. Мягко и нежно, совсем целомудренно.       В Кучики все отозвалось на его прикосновение. Она поддалась навстречу его губам, обнимая Ичиго. Он был теплым, почти горячим, и пах странно. Дымом и гарью, которая неприятной горечью оседала во рту.       «Не уходи!»       «Не оставляй меня одну!»       «Останься!»       Рукия отстранилась. В голове у нее вдруг настала необъяснимая путаница, слова, полные отчаянья, вертелись на языке, но она никак не могла заставить себя их произнести. Солнце смещаясь, изменило угол своего света, и теперь они снова оказались прямо под прямыми палящими лучами. Стало ужасно жарко.       Рукия вздохнула, ерзая на скамье, ей стало тесно и неудобно. Куросаки же смотрел на нее в упор, а его руки неожиданно крепко схватили ее за плечи, удерживая на месте.       – Ичиго… – Рукия не на шутку испугалась, к горлу подступила паника. – Ичиго!..       – Тс-с-с! Тихо, Рукия-чан, – шепотом ответил он ей, а потом совсем недобро широко усмехнулся. – Тихо. Здесь нет Ичиго.       Рукия резко проснулась, подрагивая всем телом, а после едва не закричала от ужаса, когда поняла, что жуткое стальное объятие из сна – реальность.       – Тише, Рукия, тише. Сейчас еще ночь, спи.       Кучики до боли закусила губу, чтобы не закричать в голос, но послушно замерла в его руках. В голове бухала тупая боль от выпитого накануне, но отрывки этой ночи все же собрались в памяти воедино.       Ками-сама… Она в одной постели с Ичимару Гином. Наверное, все же окончательно свихнулась…       Ее стало лихорадить, и вместо невыносимого жара пришел озноб. Она попыталась закопаться в одеяло, но его ткань вся намокла от пота и неприятно липла к коже.       – Успокойся. Попытайся расслабиться и уснуть.       Рукия рвано вздохнула, когда прохладная ладонь Ичимару легла на ее разгоряченный лоб. Стало приятно. Кучики думала, что ненавидит этого человека, человека, превращающего ее жизнь в сплошной кошмар. Даже не человека – чудовища.       Она должна была его ненавидеть сейчас, громко закричать, вывернуться из его рук и… сделать хотя бы что-нибудь. Но мысли у нее в голове были слишком ленивые и медленные, а в висках и вовсе стучала тупая невыносимая боль. Кучики нашла своей рукой его ладонь и переместила ее чуть левее к ноющему виску.       Ичимару позади нее придвинулся ближе, и теперь Рукия чувствовала его своим затылком, острыми костлявыми лопатками и всей спиной. Чужая рука опустилась ниже, очерчивая приятной прохладой разгоряченное лицо и шею, а после нырнула вниз под одеяло.       – Что ты?!.. – Рукия не смогла договорить до конца, потому что ловкие пальцы коснулись шрама на боку. Того самого – оставленного девятым эспада.       Кучики охнула, ее будто прошибло от этого прикосновения током. Извиваясь во все стороны, она попыталась отодвинуться. Но стало лишь хуже, потому что теперь Гин прижал ее ноги собственным бедром.       – Не сопротивляйся. Какой смысл тебе сейчас убегать?       Никакого – и Рукия это прекрасно знала. Она сама добровольно отдалась ему в руки. И от этого становилось еще хуже.       От прикосновения чужих пальцев до того места разливается странное онемение. Тело будто окаменело, все еще помня, по чьей вине оно получило этот шрам.       – Зажило быстро, – в голосе Ичимару не было ни капли раскаяния. – Я почему-то думал, что все намного хуже.       – Зажило только внешне, – зачем-то сказала ему Кучики.       – Ты все еще меня ненавидишь?       Он поставил ее этим вопросом в тупик.       – Я… я не знаю…       – Не знаешь или не хочешь, чтобы это оказалось правдой?       Рукия было хотела ответить, но чужая ладонь легла прямо напротив ее сердца. От чрезмерной интимности этого жеста, что-то внутри нее перехватило и ухнуло вниз с большой высоты.       Это уже не страх. И не отвращение. Кучики замерла и вдруг отчетливо услышала биение сердца Ичимару.       Тук-тук, тук-тук.       Он живой, этот Ичимару Гин.       Он из плоти и крови, он дышит, он даже… Может любить. Любить не кого-то абстрактного, а ее, Кучики Рукию.       – Ты задержался в этой командировке.       – Я думал, ты сбежишь к этому времени, – прошептал Гин, и в ночной тишине голос его звучал незнакомо, странно глухо. – Обратно в тринадцатый... или того хуже, прямо под крыло своего старшего брата.       – Я и хотела, – ответила ему Рукия. – Хотела. Но не смогла.       – Испугалась общественного мнения?       Рукия громко протестующе цокнула.       – Ничего я не испугалась! – прошипела она и услышала тихое довольное хмыканье Гина.       – Тогда ты и правда ждала меня.       – А я о чем тебе говорю!       Прозвучало почти как признание.       – Уж не влюбилась ли ты в меня, Рукия-чан? – в его голосе слышалась улыбка. Он и так знал ответ.       Рукия понимала, что должна была сказать в свою защиту что-нибудь резкое и едкое, но не находит в себе для этого сил. Все внутри нее полно усталости, боли, сладкой неги и почти истомы. Сил совсем не было.       Она уже забыла, каково это – быть с кем-то. Быть не одной. Быть нужной кому-то.       Быть любимой и любить в ответ…       – Светает, – прошептала Кучики, глядя на полосу неба, через распахнутое окно. – Что… что будет дальше?       Чужие руки, обнимающие Рукию, на мгновенье стискивают ее крепче, прежде чем отпустить. Она на миг даже почувствовала себя брошенной и снова ужасно одинокой, не чувствуя на себе его рук.       – А чего бы тебе хотелось?       Она повернулась к нему. Ичимару перевернулся на спину, закинув руки за голову и задумчиво уставившись в темный потолок.       Ее глаза блестели в полутьме.       – Ичимару… ты…       – Да, Рукия, я такой – какой есть. И вряд ли изменюсь. Готова ли ты связать свою жизнь с кем-то вроде меня?       Она резко вздохнула, будто поперхнувшись воздухом.       – Нет. Не отвечай. Подожди, – он нахмурился, по все видимости тщательно подбирая слова. – Я слишком хорошо себя знаю, чтобы требовать от тебя взаимности, но… Рукия, а что если я все-таки лучше своей репутации?       – Ичимару…       – Я знаю, что найти плохое легче, чем заметить хорошее. Добродетели куда сложнее пороков. И боюсь, что моя единственная добродетель – любовь к тебе, когда как все остальное во мне - это пороки. Но… но я и правда люблю тебя, Рукия. Люблю уже довольно давно и так, как умею.       Она смотрела на него во все глаза. Они лежали вместе на одном футоне, такие близкие, но в то же время слишком далекие. Она смотрела на него и чувствовала, как много в нем было этой сильной и темной любви, и на мгновенье ей стало тяжело и больно, от того что ее так сильно могут любить.       Какое-то наваждение.       Ничего не ответив, Кучики положила голову ему на грудь и прикрыла глаза, чувствуя, как в ту же секунду его руки обхватили ее.       – Спи, Ичимару, – шепнула она ему.       – Рукия…       – Я больше не буду убегать от тебя.       The end