Алый пепел

Если год назад кто-то глупый сказал бы Микасе, что она вскоре будет беспокоиться о чьей-то одежде и готовить блинчики по утрам, она бы рассмеялась ему в лицо. Лишенная иллюзий о семейной жизни азиатка больше всего на свете ценила силу, скорость и тех, кто благоволил ее брату. Все прочее не имело для нее смысла – да и интереса не представляло. Никогда бы раньше она не подумала, что сможет находить в этом нечто привлекательное и особенное. Она, конечно же, ошибалась. Райвель по субботам спал поздно – единственный его выходной, потому что по воскресеньям был день его отчетов боссу, и его жене пришлось перенять его график. После ужина с семьей они поехали в Бриос, небольшой городишко, который контролировал ее муж, а потом он был в настроении заниматься любовью – и ей пришлось уступить ему, все-таки Эрен был спасен. Не то чтобы секс с Райвелем был ей неприятен – вовсе нет, в постели он и нежен, и внимателен, и порой даже робок, особенно, когда она носит красивые платья и выполняет свои задания особенно четко. Но в этот раз он был немного груб, и позже просто уснул на ее груди, не позаботившись даже о душе, как обычно. Глядя на то, как сильнейший войн «Людей» спит, сжав в ладони ее грудь, Микаса подумала – были бы они счастливы, если бы не босс Ирвин, семья и все эти дела, связанные с Эреном. Он устал, знала она, Эрен устал, безумно устал подчиняться и играть по правилам криминального мира – в то время как у него самого в глазах горят и подвиги, и юношеский максимализм. Но и Райвель устал… Его терпение на исходе. И вчера, когда он целовал ее в темном салоне машины, он четко дал ей понять, даже ее тело и все то, что она дает ему, не спасут ни Эрена, ни саму Микасу в случае еще одного провала. Такую честность в муже Микаса особенно ценила. И боялась тоже. Она проснулась рано, Райвель еще спал – но суббота была его законным днем, и никто не мог помешать ему. Супруги жили в правом крыле главного дома, это было основным правилом семьи – все кумите Ирвина должны были быть рядом, чтобы иерархия и вековые правила соблюдались, совместные обеды и прочее способствовали этому. Огромный жилой комплекс располагался прямо в центре города, окруженный домами и гостиницами, где жили помощники. Сам босс Ирвин жил прямо в центре, в небольшом двухэтажном флигеле, куда не допускался никто, кроме его лучшего друга, Майка. Правое крыло было отдано Райвелю и Микасе. Левое – было лабораторией Ханджи Зое, одной из главных женщин в семье. В основных покоях жил Майк и жила его любовница, Саша, молодая девчонка, которая пришла в семью в одно время с Микасой. Саша специализировалась на операциях с деньгами, она быстро считала, любила вкусно поесть и повеселиться, но глаз ее был наметан, и инстинкты чувствовать опасность не подводили никогда. Сама Саша испытывала симпатию к Микасе, пыталась даже подружиться с ней, и только постоянная холодность и сдержанность последней портили все, заставляя девушку держаться подальше от новоявленной госпожи. Все-таки, слухи не лгут – от брата и сестры из грязных районов Шиганшины одни неприятности… Микаса поднялась с постели, не стесняясь собственной наготы – во рту она почувствовала вкус крови, прокушенная Райвелем губа саднила. Вчера они занимались любовью до утра, прерываясь только на короткий отдых и нервное молчание – оба были погружены во внутренний мир из-за Эрена, и сомнения овладели обоими. Они почти не говорили – не о чем же – почти не смеялись, только снова и снова заключали друг друга в горячие объятья, стремясь затаиться там, чтобы спасти свой шаткий нервный брак хотя бы от самих себя. Микаса посмотрела на спящего мужа, пригладила собственные волосы, задумалась – дорожит ли она этим мужчиной, и был бы он дорог ей, если бы не спас Эрена в свое время от вечной ссылки. Остаток своих мыслей она посвятила утреннему душу и готовке на крохотной кухоньке – ибо Райвель любил завтракать в своих покоях, а не со всеми вместе. Готовила она быстро, нервно, без излишек и изысков – сказывалось полуголодное детство. Микаса выросла в любящей семье, где ее вечно влюбленные родители были готовы душу отдать за единственную дочь. Это им и пришлось сделать в середине прошлого десятилетия. Работорговцы выследили госпожу Аккерман, чистую азиатку, красивую молодую женщину, позволившую себе непростительную беспечность, и убили и ее, и ее мужа при попытке похищения, а оставленную маленькую дочь забрали с собой. Нашелся и покупатель – некий обеспеченный человек безумно хотел иметь подле себя маленькую полу-азиатку, и судьба Микасы была решена, если бы не мальчишка, наткнувшийся на нее в толпе и не выследивший ее… С того дня она и жила в доме Йегеров, семьи Эрена, для которой позже стала и любимой дочерью, и главной опорой. Она не жалела – видит бог – Микаса ни о чем не жалела, она это точно знала. Все перенесенные ею лишения воспринимались ею как испытания, будто бы бог пытался решить, справиться ли она с этой ступенькой наверх или нет… И она справлялась, упрямо шла, спотыкалась, но не падала, снова и снова поднимая темные глаза на сияющие небеса Троста, пока не оказалась среди «Людей», которые могли обеспечить защиту и ей, и ее близким. Но главным для нее все еще оставался Эрен, единственный близкий ей человек, единственный, в ком она была уверена больше чем в самой себе. - Я доварю кофе, - хмуро сказала, услышав, что муж встает с постели, - Ты успеешь принять душ. - На кофе времени нет, - спокойно ответил ей Райвель, - Одевайся. В порту большая стычка. Эрен ранен. Дальнейших слов Микаса не видела и не слышала – перед глазами поплыли разноцветные круги, а разбитый кофейник порезал пальцы, хотя боли она уже не чувствовала. *** В порту было шумно и людно, несмотря на утренний час, но, увы, не отличный «улов» того времени – золото, меха или женщины – был этому виной. Остатки взорванного парома виднелись вдали, наполовину погруженные в воду. Вокруг темной воды алели островки испорченного товара. Чистый шелк, километры чистейшего китайского шелка, главный груз, который ждала Кумите Ханджи Зое, был начисто испорчен. А хуже всего было то, что кое-где воду окрашивали в красный не просто остатки товара, а целые груды холодных тел погибших. Много, слишком много людей были посвящены в это дело, и теперь боссу Ирвину оставалось только оплакивать своих подчиненных и подсчитывать убытки. Возле воды терпко несло запахом паленой плоти и бензина. Секретарь Ирвина, Мика Каролина, невысокая худая брюнетка, незаметно сунула ему в руку носовой платок, оказавшись рядом, и тут же смешалась с толпой. Ирвину стало дурно. - Сонни! Бин! – услышал он дикий крик, и обернулся – роскошный автомобиль Ханджи стоял прямо у пирса, и она уже бежала к лестницам, выкрикивая имена своих подчиненных, двух немых гигантов-близнецов, которые были главными подрядчиками и работали от ее имени. Глядя на то, как всегда собранная, сильная и веселая Ханджи кричит, заливаясь слезами, можно было подумать, что мир сошел с ума. Ирвин надел темные очки и поплотнее запахнул пальто, чувствуя, как комок внутри медленно растаял. Без сомнений, они найдут того, кто виновен в гибели Его людей и Его товара. - Босс, - Жан подошел сзади, голос его отдавал свинцом, как и всегда, когда дело было серьезным, - Паром был взорван со сторожевых башен, именем главы полиции. Они рапортовали, что получили отзыв о большой партии наркотиков на пароме. Для проверки направили команду, которая была уничтожена. После отказа идти на контакт, открыли огонь на поражение. Чисто, сукины дети, не подкопаться. - Ты мне не об этом говоришь, Жан, - Ирвин поднял на него свои холодные глаза, - Я хочу слышать от тебя имена тех, кто дал на нас наводку, и имена тех, кто уже наказан. Ты юрист. Твое дело – вести наши дела. Займись этим немедленно, пока Кумите Ханджи не пошла мстить за своих людей… - Первоначально, - Жан открыл папку с бумагами, - у нас совещание в центральном аппарате городской ратуши. Мне нужно знать, почему наш паром был досмотрен. Далее – начальник полиции и его объяснения. Линиями связи с наводкой занимается Марко, у него все схвачено, дайте нам три часа, босс, - Жан замолчал, - Три часа, и мы найдем ублюдка. - У нас нет трех часов… - Ирвин вздохнул, - Микаса приехала… Не пускай ее туда, она не должна видеть это. Не слыша уже слов Ирвина, Жан побежал к узкой лестнице ведущей наверх, куда подъехал Райвель со своей женой. Микаса уже спускалась – необыкновенно хороша собой, отметил про себя Жан. С любовью и тоской он смотрел на наполненные тревогой и отчаяньем глаза молодой женщины, он любил ее все эти годы с того дня, как увидел впервые в доме Ирвина… Ее муж незаметно появился сзади и взял ее за локоть, но она как будто не почувствовала его. - Где Эрен?! – прокричала она в толпу своих людей, ища глазами виновных, чтобы уничтожить, - Где, мать вашу, мой брат?! - Микаса, успокойся, - Райвель сделал знак Ауруо, правой руке, который уже ждал своего Кумите, - Иди и успокой лучше Ханджи, пока она не натворила глупостей. - Где Эрен?! – не слыша, снова закричала Микаса, - Что с ним?! Босс?! Что вы все сделали с братом?! Жан вспомнил – в тот первый день, когда они познакомились, она тоже искала Эрена в толпе. Было это очень давно, ей тогда было всего семнадцать, ему – двадцать один, он был стажер-юрист, работал на своего босса. Едва взгляд его упал на юную азиатку, он уже не смог его отвести, мгновенно отдав свое сердце Аккерман. И много позже, когда они оба оказались в команде Ирвина, он пытался сказать ей об этом, пытался открыть ей глаза, пытался сделать ее счастливой, пока однажды… Пока однажды она не показала ему свое обручальное кольцо, бросив через плечо, что-то вроде «Замужем» и все. Оставив его за бортом раз и навсегда. - Микаса, - позвал он ее, подойдя к ней неловко и осторожно, - Пожалуйста, не кричи, Микаса… Эрен ранен, но его жизни ничего не угрожает. Он оказался с нашими ребятами, но ему лучше чем им, поверь мне. Она посмотрела куда-то вдаль, замолчав, открыв большие темные глаза, болезненно сухие и спокойные. - Он жив? – переспросила она, кутаясь в свой любимый алый шарф, который носила постоянно. - Жив, - повторил Жан, - Я отвезу тебя к нему в больницу.