Алый пепел

Бертольд и Энни спали недолго – полтора часа и небо над северным побережьем забылось в коротком алом рассвете. А потом вдалеке раздался сдавленный шум двигателя. Бертольд открыл глаза и притаился. Энни спала рядом – любимая его девушка – тонкая, неприкосновенно искренняя, отчаянная. Та, на которую теперь охотилась главная семья Троста. Та, за которую он был готов отдать и свою жизнь, и жизни всех остальных людей земли. Берт провел ладонью по обнаженному плечу девушки, принюхался – от Энни всегда пахло содовым мылом и морем, погладил ее. Она не проснулась. Бертольд прислушался – шум мотора вроде бы стих, а усталость взяла свое. Он закрыл глаза, представляя, как вскоре они с Энни вернутся домой, в уютный большой каменный дом, который Райнер построил для семьи, он сможет принять душ и выпить крепкого чаю, а Имир, тайный агент организации, смеясь, кинет ему на стол пачку документов. И они, он и Энни, снова будут дома, в своем мире, окруженные врагами и друзьями, работой и коротким счастливым отдыхом. Уснуть ему, конечно, не удалось. Внезапное беспокойство охватило его, Бертольд услышал легкий шум шагов за деревянной дверью, рванул, подминая Энни под себя, выхватывая пистолет – но хлипкие доски не могли остановить сильнейшую даму «Людей». Микаса одним ударом разбила дверь, и в одном прыжке настигла дальний угол, где на сдавленной кровати Бертольд пытался скрыть за своей спиной Энни. Раздался выстрел, еще один. - Оказывается, это действительно больно, - зло сказала Энни, сплевывая кровь, - Ты мне руку вывихнула, повернутая! - Следующей будет шея, - спокойно пообещала Микаса, - Двинешься, я раскрою длинному череп. А потом убью тебя. Это уже дело решенное. Я дорого заплачу за твою смерть, но это того будет стоить. - Подожди… Аккерман… - Бертольд попытался дотянуться до Энни, - Выслушай, я прошу. Он сидел на коленях, потому что ростом был много выше Микасы. Пытаясь защитить Энни и дать ей уйти, он недооценил проворность супруги вакагасира – Микаса одним движением выбила у него пистолет из руки, чудом увернулась от двух пуль, а потом просто ударила Энни прямо в лицо – некрасивый удар, на него способны только оскорбленные женщины. Захватив шею ошарашенного Бертольда левой рукой, Микаса прижала к его виску дуло своего револьвера, предварительно пальнув в половицы у ног Энни – в доказательство, что она не играет. Она выглядела уставшей, никакого адреналина, вот она Леонхарт, белесая шлюха, вот ее длинный хахаль, но никакого желания убить они не вызывают, только ненависть и жалость. Микаса пнула Берта в бок, чтобы тот держал свои руки при себе, не забыв сжать его горло покрепче, пнула пистолет, выбитый из его рук в угол. Энни проводила его тоскующим взглядом – последняя надежда спастись от ненормальной сучки погасла. - Послушай, - снова начал Берт, - Ты можешь убить меня, но сначала выслушай, Аккерман… Мы не трогали Эрена… - Для тебя, госпожа Аккерман, - упоминание имени брата вызвало бурю эмоций, - Понял, длинный? И закрой свою пасть сейчас и немедленно, или я тебе все зубы выбью. И тебе, и твоей шлюхе. Ты забыл, с кем сейчас говоришь? Почувствовали слишком большую свободу? Леонхарт, видимо, решила, что раз ее потрахивает сам шеф Райнер, то ей можно поднимать руку на моего брата. - А ты, видимо, думаешь, что то, что вакагасира Райвель получил вечное право трахать тебя каждый день, ты можешь просто взять и прикончить нас? – Энни сорвалась, - Валяй, сучка! Я не боюсь тебя. Но чтобы ты знала – на какой хер мне сдался твой брат? Я, может быть, и шлюха, и безродная, но не глупая. И если ты кончишь нас сейчас, то настоящий убийца добьется того, чего желает. - Хорошо поешь, - Микаса брезгливо отвернулась, - Но мне никто не помешает раздробить голову тебе и длинному сейчас, а потом найти и всех остальных, из-за кого мой брат сейчас на краю жизни и смерти. Уничтожить всех вас. Размазать. Втоптать в грязь. Она вспомнила бледное лицо Эрена в больничной палате, вымученную его улыбку – и ненависть заполнила ее изнутри, не оставляя ни здравого смысла, ни самосознания. Микаса отшвырнула Бертольда от себя, чтобы больше не касаться ненавистного ей человека, с силой ударила его по лицу, стараясь стереть выражение беспокойства с его лица, с ненавистью приложила свое колено к его грудной клетке – бить Леонхарт ей показалось слишком малым, вся ее ненависть упала на Берта. - Остановись, - Энни не выдержала, - Прекрати, вакагасира. Он тут не при чем, зачем ты делаешь это? Если тебе нужна жизнь, бери мою. Бертольд просто был тут, чтобы я не оставалась в одиночестве. Он знает, что я не убивала Эрена. - Эрен еще не умер, - презрительно фыркнула в ее сторону Микаса, - Ты не настолько хороша, Леонхарт. Мой брат жив. И когда он очнется… - То скажет, что это была не я, - закричала Энни, - Слушай, сюда, тупая сука, убивай меня, убивай Берта, но потом тебе будет стыдно смотреть на наши памятники. Убивай нас, но знай, что убиваешь невинных. Она выкрикнула в лицо Микасе и опустила глаза. Внезапная дрожь охватила ее тело. Энни вспомнила – у нее как раз может начаться «тот» приступ. Четыре года назад из-за падения и удара головой, у нее развилась эпилепсия. Она впадала в судороги, а потом начинала видеть картины из прошлого, слышать голоса тех, кого уже давно не видела. Постоянное лечение у лучших докторов сделало свое дело, и приступы с ней случались только после тяжелых стычек или стресса. Но последний был совсем недавно в тот день, когда она узнала о том, что Йегер ранен и находится при смерти. Энни стиснула зубы, чтобы сдержаться – корчиться в судорогах при Аккерман ей не хотелось. Берт понял ее – попытался дотянуться и коснуться ее руки, но нога Микасы преградила ему путь. Одним движением Микаса пнула Энни так сильно, что та едва не потеряла сознание от боли. А потом голоса и шаги стали стихать, картинка размываться, и Энни почувствовала невероятную слабость – и облегчение. - Сволочь! – Бертольд готов был броситься на Микасу, - Дрянь, ты… Ты… - Заткнись, - спокойно сказала Микаса, - Я надавила ей на диафрагму. Она не будет плеваться тут пеной, и язык себе не прикусит. Энни слышала ее слова и с удивлением отмечала – ей действительно становилось легче. Исчезла аура приступа, она уже не чувствовала сильную дрожь в пальцах, а потом внезапно ей стало проще дышать, и она уже слышала биение собственного сердца и голос Берта. - Что ты со мной сделала? – спросила она, не чувствуя уже ни удивления, ни тревоги, - Откуда ты поняла, что у меня будет приступ? Микаса брезгливо посмотрела на нее, отвернулась, села на ящик, стоящий неподалеку, покрутила в пальцах пистолет. - Это давняя история, - сплюнула она, - Научили. Я в семь лет попала в рабство. Я ведь азиатка, - ее темные глаза гневно сверкнули, - Меня похитили для борделя в столице. Девку, которую везли со мной, постоянно корчило в судорогах. Один из надсмотрщиков бил ее в живот вот так, и она остывала. Потом, когда отец Эрена узнал об этом, он объяснил мне, что это способ избавиться от приступа. Раздражая диафрагму, ты раздражаешь блуждающий нерв, а он отвечает за расслабление. Микаса поправила волосы, расстегнула воротник рубашки. - Мне не хочется марать руки о тебя, Леонхарт, - сказала она, - Но почему-то я думаю, что ты права. Тебе действительно не было повода убивать моего брата – ты много раз дралась с ним, но всегда до первой крови, потом остывала. Конечно, это не отменяет того факта, что ты подставила «Людей» с нашим грузом, - Микаса недовольно фыркнула, - Но мне класть на деньги и на все остальное. - Чего же ты хочешь? – Бертольд приподнялся, вглядываясь в лицо вакагасира – Микаса стояла перед ним, красивая, спокойная, и эта выдержка казалась ему врожденной чертой, свойственной только азиатам – ушедшей нации. Он вспомнил, когда-то в детстве они с Райнером видели азиатку, проститутку, за которую богатые толстосумы платили огромные суммы – ее холод во взгляде, достоинство и осанка королевы поразили их тогда. Микаса была такой же, и все-таки она сжимала в пальцах оружие. Она защищалась – и позади нее был ее единственный любимый человек, ее брат. - Я хочу правды, - сказала Микаса, - Этого мне хватит. Потом я убью всех, кто приложил руку к этому случаю, но сначала мне нужна правда. Эрен очнется, и мы вместе решим, как поступить, - она с нежностью посмотрела в пыльное окно. - Я обещаю тебе правду, - вдруг спокойно сказала Энни, - Отпусти меня, и я положу тебе голову убийцы. Меня оболгали, а такое «Титаны» и я не прощаем. Я найду истинного убийцу, и поверь мне – он может оказаться и из вашей семьи. - Ты права, - Микаса внимательно посмотрела на нее, - Кто-то из ваших сдал нам информацию об этом убежище. Тайный советник продал ее, в свою очередь, мне. Нас хотели столкнуть лбами, поэтому я и отпускаю тебя, Леонхарт. Но мне нужны гарантии. Я тебе не доверяю так же, как и ты мне. - Я пойду с тобой, - вдруг сказал Бертольд, - Я буду гарантией. Мы с Энни как брат и сестра. Ты сама видела, как мы связаны. Энни нужно сменить место дислокации, куда-нибудь, куда не сунутся ни ваши, ни наши. А я пойду с тобой в твой мир. Ты скажешь всем, что захватила меня, а шеф Эрвин свяжется с Райнером. Я не бесполезен, - он посмотрел ей в глаза, - Я хочу оправдать Энни. И найти того, кто подставил нас. Микаса посмотрела в глаза мужчины, поискала в них ложь или наигранность, не нашла ни того, ни другого – улыбнулась сама себе. - Хорошо, - спокойно ответила она.