Алый пепел

Бертольд спал плохо – всю ночь ему снились странные надорванные сны, в которых его то пытали, то допрашивали. И всякий раз мимо двери, в которую он смотрел с надеждой, проносилась Энни – равнодушная и спокойная, как всегда. Когда он, наконец, открыл глаза, на глазах у него были слезы. Неконтролируемо, но и неудивительно для него. Он осмотрел камеру, в которую его поместили – Микасе Аккерман тоже достанется, как только весть о его поимке дойдет до босса Ирвина. Вчера она приволокла его сюда, приложив к колену для конспирации, но в дверях их поймала служба охраны, и больше Микасу он не видел. Он вспомнил ее холодный договор с Энни, и внезапная мысль обожгла его – если «Люди» запретят девушке контролировать его, кто теперь будет отвечать за его безопасность. Он устало потер переносицу и задумался – скорее всего, они трое погорячились, когда решили разыграть этот фарс. Видит бог, «Титаны» сейчас в кризисе – Райнер остался совсем один, и никто не помогает ему – Энни скрылась, и ей тоже нужна поддержка. А вместо того, чтобы быть там, рядом с людьми, которых он любит, он, Берт, сидит тут в камере, запертый, как преступник. - Доброе утро, - услышал он мягкий голос, - стройная молодая девушка с высоким хвостом и неизменной шоколадкой в руке подошла к решетке, - Как спалось, вакагасира? - Ты… - Берт потер лицо, пытаясь вспомнить, - Ты… - Я Блаус, - улыбнулась она, - Саша Блаус. Работаю на кумите Майка Захариуса. С сегодняшнего дня ты в нашей юрисдикции. Мы отвечаем за тебя и твою жизнь. Можешь быть спокоен, вакагасира. - Я и так спокоен, - огрызнулся Бертольд, - Ваша чокнутая Аккерман избила меня и притащила сюда. Я особенно спокоен, но как только босс Райнер узнает… - Он уже… - Саша глянула на аккуратные часики на руке, - Уже узнает в этот момент, я думаю, - она дружелюбно улыбнулась, - Микаса сильная, да. Она избила вакагасиру Бертольда. Но у нее есть повод для такой жестокости, - девушка внезапно стала серьезной, - Тебя обвиняют в покушении на Эрена Йегера и атаке на груз «Людей». И если за первое тебя убьет только Микаса, то за второе твой труп будет на дне залива через час. Если конечно, это докажут. Бертольд посмотрел на нее и усмехнулся. - Ты странная, - резко сказал он, - Но ты права. Однако если моя невиновность будет доказана, тогда на дне залива вполне можете оказаться вы с Аккерман. Девушка весело рассмеялась, выбрасывая фольгу от шоколадки. - Это уже точно, - сказала она, - Эх, отец был прав – нужно было стать учителем… *** Микаса сидела в большой ванной гостиничного номера – домой ее пока не пускали, спокойная и сдержанная, как будто бы она приняла значительную дозу успокоительного. Райвель аккуратно поливал ее мыльной пеной и осторожно тер губкой ее кожу, стараясь не оставлять алые следы. Они были вместе уже – Микаса смотрела на часы – почти сутки. Сразу после собрания у нее отняли оружие и телефон, а потом передали на руки Райвелю, как будто она была куклой или ребенком. Вполне ожидаемо – Микаса понимала, она нарушила дисциплину. Но теперь над ней тяготели еще две вещи: она боялась, что кто-нибудь, особенно Армин, узнает о ее договоренности с Энни, и очень хотела увидеть Эрена, что было настрого ей запрещено. - Так и будем молчать, - спросила она у мужа, - Я понимаю, я тебя раздражаю, но тебе не нужно проводить со мной столько времени. Я могу остаться тут и приступить к своим обязанностям. - Заткнись, - спокойно ответил ей Райвель, - Твоя обязанность сейчас сидеть, пока я мою тебя, а потом я принесу тебе еды, ты съешь ее, посмотришь глупый фильм, и я оттрахаю тебя хорошенько. И когда ты уснешь, наконец, я уйду по своим делам, не забыв запереть дверь. И никакой работы, Аккерман, ясно тебе? Ты свое уже отработала. - Правда? – Микаса усмехнулась, - Тогда может быть мне забеременеть? Твоя извечная мечта стать главным в доме воплотится в жизнь. Буду встречать тебя пирожками и булочками, как положено супруге. - Твои булочки, - пальцы Райвеля скользнули на ягодицы Микасы и сжали их, - отвратительны, - закончил он. Он встал, помогая ей подняться, укрыл ее полотенцем – и взял на руки. Прямо так, с мокрой женой на руках, он прошел в спальню, где посадил ее на кровать. Вторым полотенцем он накрыл ее мокрые волосы. Осмотрел еще раз шрам на щеке, хмыкнул и отошел, нервно закурив у окна. - Ты не можешь, - сказала Микаса, глядя мимо него, - Не можешь ненавидеть меня за то, что я люблю Эрена, - она обхватила свои влажные колени, - Ты знал об этом еще до того, как узнала я. Он мой единственный мужчина в жизни. И оскорбительно для мужчины твоего уровня требовать от меня взаимности. - Дура, - сплюнул Райвель на ковер, - Какая же ты дура, Микаса Аккерман. - Я знаю, - сказала она тихонько, - Но если Фубар может помочь мне найти убийцу, я буду ловить и притаскивать его в штаб снова и снова. И сделаю то же с любым или любой. Только я могу защитить Эрена, - спокойно сказала она, - И никто не помешает мне в этом. - Даже если этот «никто» - твой муж? – Райвель подошел к ней, обнимая ее со спины, мягко увлекая на постель, нависая над ней. - Тем более – если он мой муж, - ответила ему Микаса, - Помоги мне. Помоги, как своей жене. Как помогал сотни раз. Я умоляю тебя. Райвелю оставалось только вздыхать, освобождая девушку от полотенец. Внутри Микасы как обычно было тепло – и она как обычно думала о другом мужчине, но ему хватало и этого. *** Когда Энни удалось добраться до старого города, она привычно слилась с толпой на площади и, первым делом, сменила одежду. Микаса предупредила – Армин, несносный парнишка, знает о ней, и именно его мотоцикл и пистолет были при ней в их встречу. Энни сняла номер в мотеле, приняла душ, срезала ногти на ногах и руках, а потом сожгла всю одежду, что была на ней. На базарной площади она заглянула в пару магазинчиков – простые хлопчатобумажные трусики и майка, узкие темные брюки и широкая мужская толстовка, раньше она никогда не носила такую одежду. Спрятав волосы под парик – короткие черные кудри, Энни натянула сверху шапочку. Теперь она благодаря своему росту выглядела всего лишь студенткой колледжа или просто жительницей пригорода, никак не сестрой криминального авторитета. Проверив оружие и деньги, она покинула старый город на рейсовом автобусе. Она сидела на заднем сиденье и думала о Бертольде, о том, какую жертву он принес во имя ее, и как она, Энни, ее не заслуживает. Конечно, она знала, что он был влюблен в нее – такое сложно не понять, его взгляды и вечная забота говорили о том, что для него нет женщины дороже нее, но сейчас она снова и снова понимала, что не может ответить ему взаимностью. И, самое главное – ей было безумно жаль, что ее план испортить Эрену Йегеру жизнь вовлек "Титанов" в целую пучину проблем, а вместо нее в них утонул несчастный Бертольд. Она знала – стоит найти иной выход, настоящий убийца должен быть пойман, ей необходимо найти его и показать доказательства «Людям», а потом забрать Берта и скрыться за широкими воротами «Титанов», но было и еще кое-что, что она хотела сделать до безумия, и этот факт пугал ее. Она должна была – именно должна – увидеть Эрена. Несчастный придурок был ранен, и вся вина была на ней. В конце концов Энни знала – она много раз пыталась убить его, но сейчас, когда тот был при смерти, ей вдруг стало ясно – куда веселее жить, когда глазастый идиот здравствует и дает ей отпор. На старой карте она отметила крестиком места, куда ей нужно было зайти. И одним из таких мест был, конечно же, главный госпиталь Троста.