Алый пепел

- Нашел что-нибудь? – Микаса уныло обшаривала мертвые дела – ненавистный труд, хуже только копаться в дерьме. – У меня тут деньги, стволы, жвачка… Неожиданно к горлу подкатила легкая тошнота - голова закружилась, Микасе пришлось вцепиться в подлокотник кресла, чтобы не упасть – изрешеченное пулями тело отдавало легким запахом горелой плоти, слишком отвратительно даже для нее. Бертольд участливо помог ей подняться, подал руку – все-таки Микаса слабее, чем пытается казаться, но в этом нет ее вины. Во всем это вообще нет ни смысла, ни истины, они с Микасой всего лишь пешки в чьей-то дьявольской игре: но Микаса – девушка, с этим тоже нужно считаться. - Пусти, - вдруг покраснела она, - Не хватай замужнюю женщину за руки, кумите. - Как скажешь, - он отпустил ее, - Смотри, что я тут нашел… На его ладони лежала большая раздавленная падением алая роза. Она еще хранила отпечаток свежести, хотя и погибла в неравной схватке. На нежных лепестках запеклась кровь убийцы. Микасе не требовалось объяснять, что означала роза в петлице у нападавших – в свое время она сама восхищалась этим символом семьи, вечное цветение и аромат в сочетании с алыми, как кровь лепестками – достойно сильнейшей семьи Троста. - Я хочу найти Райвеля, - вырвалось у нее, - Райвель не мог предать меня. И тебя. Он грубый, злой, жестокий, но не лжец. Райвель стрелял бы в меня в упор, но не обманывал бы. Я уверена. - Он оставил нас тут вдвоем, - Бертольд выбросил розу на труп, отряхнул ладонь, - Запер нас. Забрал твое оружие, выданное охраной. Обещал вернуться через пару часов, но не приехал спустя восемь. Возможно, он и не лгал тебе. Просто изменил решение, а сообщить не успел. Ты не единственная красивая женщина, вакагасира. А я не тот, кого обычно отпускают живым и невредимым. Ты понимаешь? - Понимаю, - Микаса бессильно опустилась на пропахшее порохом кресло и закрыла глаза, - Эрен… Я должна помочь ему. Что мне делать теперь? Как быть? Я запуталась, наверное, запуталась еще тогда, когда я связалась со всем этим. Но теперь я не могу отступить. И если семья отказалась от меня, я тоже отказываюсь от нее. Главное, я хочу вернуть Эрена, Бертольд… - она с жалостью посмотрела на него, - Я хочу вернуть его. - Я знаю, - он сел рядом, руки его мягко коснулись ее ладоней, - Я тоже хочу вернуть Энни, Микаса. Я, конечно, могу предать тебя – но сейчас мы в одной лодке, понимаешь? Мы оба боремся за то, за что стоит бороться. У нас с тобой одна цель и один враг. Если мы не найдем того, кто стоит за всем этим – не вернем Энни и Эрена. Пока они живы. Пока мы с тобой живы. Но если мы не начнем действовать, это может измениться уже сегодня или завтра. Нас убьют, понимаешь? Нас могли и хотели убить сегодня… Он бессильно опустил руки и глубоко вздохнул. Микаса поднялась с кресла и, переступив через тело, прошла к выходу. - Я все поняла, кумите, - бросила она. – Возьмем машину этих парней. Мы еще можем успеть спасти Эрена и Энни. Я больше не член «Людей». Теперь я в свободном плавании. И – в одной упряжке с тобой. *** - Сильней… - попросила Петра. Она мягко насаживалась на пальцы Имир, широко открывая рот, как будто задыхаясь, - Глубже! Она чувствовала необыкновенное возбуждение и ненависть. Слова Армина заставили ее потерять самообладание – она в очередной раз обманывалась и, хотя понимала это, готова была дальше лгать самой себе. Глупый ребенок, маленькая сумасшедшая девочка – вечная ее влюбленность в кумите сделала свое дело, и теперь она в уме прокручивала слова тайного советника в уме, пытаясь понять, что он хотел сказать этим. Если Райвель не будет с Микасой – значит, девка Аккерман, наконец-то, надоела кумите или даже боссу Ирвину. Значит, ее скоро прогонят из Троста, из страны, быть может, а потом Райвель снова начнет искать утешение в ее объятьях. Петра была готова рыдать от счастья – она чувствовала, что могла теперь обрести свое долгожданное счастье – ведь до Микасы у них все было хорошо, и, возможно, теперь… - Вот так?.. – Имир прикусила сосок, погружая сразу три пальца в горячее лоно девушки, - Выгнись, так будет лучше… Хорошая девочка… От ее мягкого голоса Петре становилось совсем хорошо, она стонала, насаживаясь глубже и глубже, представляя – это снова Райвель, он вернулся к ней, он рядом, он любит ее. Или не любит, но делает вид, что любит – какая к черту разница. Петра стонала, покачиваясь на волнах собственного удовольствия, пока долгожданный оргазм не накатил с головой. Она мягко упала на влажные простыни, затихла… - А хорошо тут у вас… - голая Имир стояла у большой картины в алой оправе – первое поколение «Людей» всегда смотрело со стены спальни Петры, но теперь ее это даже не раздражало – пусть смотрят, если ей хорошо. - Семья твоя зарабатывает – будь здоров, - сказала Имир, - И со вкусом у вас все в порядке. - Это главный штаб «Людей», - Петра перекатилась на живот, - Тут все по личному дизайну босса Ирвина. Вкус есть у него, это главное. - И он выбрал тебя, пташка моя, - Имир промурлыкала ей на ушко, - Наши вкусы с ним в этом сходятся. - Я не сплю с ним, - равнодушно отозвалась Петра. – Пойду в ванную. Пойдешь со мной? - Нет… - Имир развалилась на влажной постели, усмехнулась, - Хочу спать. Помоюсь утром. Ты не торопись, я все равно никуда не уйду. Подожду тебя и, если захочешь, продолжим. Петра усмехнулась, подставила губы для поцелуя – встала, разглядывая себя в большое зеркало, скоро это тело снова будет принадлежать кумите. - Это крыло корпуса, - сказала она, - Сейчас моего начальства тут нет, а придурок Ауруо занят делами семьи, но ты все равно не гуляй тут, хорошо? Тут не должно быть посторонних, и, если тебя увидят… - Да нет, - Имир улыбнулась, - Я не собираюсь блуждать по вашим темным коридорам. Я просто понежусь в твоей девичьей постельке, а потом поцелую тебя во все твои сладкие места. И закончу на этом. Мне не так уж хочется, чтобы в меня стреляли сегодня. Или сочли за шпионку. Если не доверяешь, конечно, я могу уйти… - Да брось, - Петра после слов Армина чувствовала себя особенно свободно, - Я тебе верю. С чего бы тебе блуждать по крылу. Да и тут нет ничего интересного. Так что дождись меня, потом можем выпить кофе или поспать, как захочешь. Я буквально на полчасика. Она улыбнулась и закрыла дверь ванной. Имир подождала звука воды и тихого напевания – потом поднялась. Натянув трусы, майку и брюки, она взяла свой пистолет – Петра не заметила его, даже когда раздевала ее, растяпа. Не стала одевать обувь – без нее шума не будет вообще. Осторожно открыв дверь, Имир тихонько выскользнула в коридор. - Полчасика мне хватит, девочка моя, - пробормотала она, - Наведу тут порядок и снова в твою постельку.