Алый пепел

Микаса спала мало и постоянно просыпалась – странный человек с глупым девчачьим именем Кенни сидел у ее постели. - Зачем вы это делаете? – снова и снова спрашивала она, всякий раз натыкаясь на его отчаянно счастливое лицо. - Потому что мы семья, - радостно говорил он. Микаса снова проваливалась в сон – и во сне перед ней проплывали огромные льдины и сломанные мачты кораблей с алыми парусами. Она знала, что сейчас с ней происходит что-то странное и неправильное. Она не сомневалась, что умирает. - Райвель. Бертольд. Эрен, - звала она по очереди. – Почему? Почему все кончается именно так? *** Энни тоже видела странные сны. Она еле дышала без аппарата, рана затягивалась медленно, а Эрен не мог без нее – и потому она сидела рядом. Она слышала его. Слышала каждый миг, пока была в беспамятстве. Это сложно объяснить, и Энни уж точно не считала это любовью. Она не была чертовым романтиком, ей сложно было дать пояснение своим чувствам, и все-таки, все-таки. Он не мог без нее, он в ней нуждался. Впервые в ней ценили не силу или умения – ее саму. Разве это не было достаточным поводом проснуться, наконец?.. - Пожалуйста, Эрен, - просила она ночью, когда ее вернули в постель, а он занял свое привычное место у изголовья. – Я прошу тебя - будь осторожен. Ирвин Смит умнее нас обоих вместе взятых. И хитрее. Ему хватит одной твоей смерти, чтобы вернуть Трост в свои руки. Эрен молча целовал ее и обещал ей все на свете заранее и сразу. Скорый на расправу и не чувство он не мог понять, где и когда заслужил признание этой женщины – но был счастлив, безумно счастлив. Бертольд сидел у стены и слушал их тихий разговор. Впервые в жизни он не чувствовал радости за Энни – напротив, он сгорал от досады и неприязни к Эрену. Простая мысль обожгла его – это он, Эрен, именно он виноват в том, что Энни прикована к постели и даже пробуждение свое воспринимает, как благо. Та Энни, что носилась по Тросту. Что была сильнее любой городской девчонки. Что так любила жизнь во всех ее проявлениях… Он смотрел на них – и сердце его сжималось. Где Микаса? Почему никто не ищет ее, одинокую и брошенную? Ее предали дважды – они и Райвель. Кто поможет Микасе? Бертольд тоже видел сны, но о них мало кто знал и думал. В его сердце жило огромное светлое чувство, тоска по которому толкала его на вещи преступные по своей природе – и святые по принципам. Бертольд плотно закрыл за собой дверь, когда покидал штаб «Новых людей». *** Армин принял душ и надел чистую рубашку. Сегодня его планы менялись со скоростью света – и он хотел логичного завершения дня и заранее ненавидел любые проявления логики. Он ненавидел. Ненависть стала для него смыслом существования – и ненавидел он чаще, чем любил, испытывал симпатию или даже просто проходил мимо. Ненависть к себе, к прошлому, к миру, в котором больше не было смысла. Армин помнил ее. Высокую зеленоглазую и красивую. Ставшую смыслом и одновременно завершением всех смыслов. Ту, что влюбляла в себя с необыкновенной скоростью, жившую на скорости и погибшей на изгибах ее. - Госпожа Карла… - пропел он. – Простите нас, грешных… Он вышел из своих новых покоев. Твердо закрыв дверь, он проник в левое крыло. Покои правой руки босса были здесь. Темнота, запах сандала и мускуса – чертов Майк любил восточные ароматы, и они душили любого, кто приходил сюда. Раньше тут жила веселая вечно голодная Саша – говорят, он убил и закопал ее. Армин не верил и верил в это. От Майка можно было ожидать что угодно. Он был пьян и болен. Ненормальный, неправильный… - Зачем? – спросил его Майк. Он сидел на кресле, сплевывая на ковер жевательный табак. - Боже, в каком ты веке живешь?.. – Армин покачал головой. – Выглядишь ужасно… - Отвали, Армин, - отмахнулся Майк. – Босс велел мне ждать – и я жду. Что же еще. Я жду. - Ты всегда слушаешь босса? – вкрадчиво спросил Армин, - Такой послушный пес… Я бы и себе хотел такого… - Твои псы кусают тебя самого за голые пятки, - расхохотался Майк. – А мои псы дохнут, когда наступает их час. Армин налил ему еще, усевшись по-турецки прямо на дорогой стол из дуба, не обращая внимания на пятна от алкоголя. - Кроме одной суки, - уточнил он. – Эта сука не умерла. И покинула тебя. Ради другого хозяина. Его лицо изогнулось в усмешке – Майк за мгновение подлетел к Армину, схватив его за волосы и пригибая его к полу. - Продажная шлюха, - выпалил он. - Она? Или я? – не теряя лица спросил Армин. Он улыбался, потому что заранее знал, что выиграл. А еще потому что знал себе цену. Он был невысоким хрупким блондином с большими глазами. Он был умен и остер на язык. Он был очень хорош. Майк должен был заметить. Все должны были. Горячие губы Майка коснулись губ Армина, бесцеремонно раздвигая их языком. Армин инстинктивно отшатнулся-было, но Майк прижал его к полу, целуя снова и снова. Отпустив волосы, он дал Армину поднять на него глаза, но тут же сжал его между своих сильных рук снова. Его пальцы скользили по тонкому хрупкому телу – как у девушки, теребили соски. Армин выдохнул. Он знал, что Майк не откажется от него. Майк пьян и ему велели ждать. Это лучшее время. - Поиграешь со мной, кумите? – тихо спросил он. Майк уже переворачивал его спиной, расстегивая ремень, спуская брюки. Армин снова выигрывал.