Шалость или угощение

– Мистер Голд? – просипела Эмма, пытаясь совладать с голосом. – Это что, шутка такая? Я не пойду к нему! И не в таком костюме! Генри поджал губы. – Если тебе не нравится этот костюм, могу предложить ведьму, женщину-кошку или принцессу. – Нет, лучше так, – стушевалась Эмма. – Но я все равно не хочу к нему идти. – Ты же обещала. – Да, я знаю, Генри, – Эмма вздохнула и притянула к себе ребенка. – Просто не уверена, что Голд будет рад меня видеть. Он… не слишком общительный человек, ты же знаешь. – Неужели тебе совсем не интересно? – вопросительно уставился на нее Генри. – просто развлечься, немного поиграть? Вы, взрослые, всегда такие серьезные бываете, что аж противно. Но пару раз в год-то можно? Эмма пробурчала что-то нечленораздельное и неопределенно пожала плечами. Генри принял это как знак согласия, и нахлобучил ей на голову шляпу, которая немедленно сползла Эмме на нос. Женщина дернула головой, возвращая шляпу на место, а затем стянула локоны в узел на затылке, оставив свободными пару прядей, и нацепила платок на лицо, оставляя открытыми только глаза. – Так лучше? Из-под ткани голос звучал немного глухо, но, в целом, нормально. – Ты еще спрашиваешь, – кивнул Генри. – Ты еще не передумала насчет того, чтобы обойти всех знакомых? – Не-не-не, – замахала руками Эмма. – С меня хватит и Голда, а вот ты можешь бродить по дворам столько, сколько тебе заблагорассудится. И к десяти чтобы был дома. В прихожей Эмма поправила висящую на широком поясе кобуру и накинула сверху куртку. – Ну, я пошла. – Кошелек или жизнь, помнишь? – подмигнул Генри. Эмма закатила глаза. До дома Голда ехать было три квартала, но Эмма успела за это время основательно замерзнуть. Припарковав «жука» на противоположной стороне улицы, Эмма мысленно дала себе пинка и выбралась из машины. Улица была пустынна, только тусклый фонарь теплым желтым светом заливал пространство вокруг себя, да светились окна в доме напротив. Резкий порыв ветра заставил Эмму поежиться и быстрее направиться к спасительному теплу. Поднявшись на крыльцо, Эмма замерла в нерешительности, а затем уверенно постучала в дверь тяжелым медным молотком. Какое-то время ничего не происходило, и Эмма уже была готова развернуться и уйти, как замок негромко щелкнул и дверь бесшумно открылась. – К-к-к-кошелек или жизнь? – выпалила Эмма, стуча зубами от холода. – Мисс Свон? В другое время Эмма бы посмеялась над выражением лица мистера Голда. Тот смотрел на нее со смесью удивления, недоверия и чего-то еще, что Эмма не решилась истолковать. Она переминалась на пороге, не зная, что сказать и чувствуя себя ужасно глупо. Голд помолчал, душераздирающе вздохнул, окинул Эмму непонятным взглядом и пошире распахнул дверь. – Входите, шериф. Эмма покорно прошла в дом. В комнате жарко пылал камин. Эмма блаженно вздохнула, сорвала с лица изрядно поднадоевшую тряпку и протянула озябшие ладони к огню. Где-то за спиной негромко звякнуло стекло. Эмма обернулась назад и увидела, как Голд поставил на маленький журнальный столик початую бутылку виски и два стакана с толстым дном. Вероятно он почувствовал на себе ее взгляд, потому что развернулся в ответ и вопросительно приподнял бровь. – Желаете что-то сказать? Эмма помотала головой и кивнула в сторону кресла: – Не возражаете? – А сами как думаете? – Я думаю, что не возражаете, – просто сказала Эмма, подтаскивая кресло поближе к камину, – раз впустили меня в дом и принесли выпить. Голд усмехнулся. – А если я несу это не вам? Дамы, знаете ли, не обделяли меня своим вниманием в эти месяцы. Эмма внезапно для себя широко улыбнулась. То ли тепло огня подействовало на нее умиротворяющее, то ли эти шутливые подколки, но Голд уже не казался таким неприятным, как раньше и у него было весьма уютно. – Я вам не верю. – И правильно делаете, – согласился Голд, пододвигая столик ближе к Эмме и усаживаясь в стоящее рядом кресло. – Так что вас привело? Эмма прикрыла глаза и вытянула ноги. Мысли путались, волнами накатывала сонливость, и меньше всего хотелось болтать о какой-то ерунде. Голд молча разливал виски по стаканам и, кажется, допрос устраивать не собирался. – Генри просил меня развлечься, – наконец произнесла она, вглядываясь в игру пламени. – И вы добровольно пришли ко мне? – Эээ… – Эмма смутилась и покосилась на собеседника. – Не совсем. Мы… Я выбирала наугад. – Да. – Я вовсе не хочу сказать, что мне это неприятно или… – начала Эмма, но Голд махнул рукой, прерывая поток слов. – Угощайтесь. – Хотите меня напоить? – прищурилась Эмма, но стакан взяла. – Бросьте, мисс Свон, – серьезно ответил Голд, но в его словах Эмма услышала старательно сдерживаемую усмешку. – Мне такое сотворить с вами совесть не позволит. Шериф по-девчачьи хихикнула и пригубила напиток. Стакан опустел до обидного быстро. Голд, заметив ее выражение лица, хмыкнул, но подлил еще немного, а затем поднялся на ноги и вышел из комнаты. Эмма проводила его недоуменным взглядом. Впрочем, через несколько минут он вернулся, неся тарелку с зефиром и палочки для его обжарки. Женщина вопросительно уставилась на него, и Голд пояснил: – Вы же вроде хотели соблюсти традиции? Ни кошелек, ни моя жизнь вам не нужны, поэтому давайте будем считать, что вы сказали мне «шалость или угощение». – И вы меня угощаете? – Да. Не хочу, чтобы вы после алкоголя на пустой желудок расшалились. Эмма покраснела. – Да вы полны сюрпризов, – пробормотала она наблюдая, как Голд обжаривает сладости на огне. – Есть немного, – мужчина слегка улыбнулся и отсалютовал Эмме стаканом. – За что хотите выпить? – За мир и согласие между нами? – вырвалось у Эммы. – За мир и согласие, – кивнул Голд. – Хотя немного странный тост для Хэллоуина. – Какой есть, – фыркнула Эмма. – Конечно. В комнате повисла тишина. Эмма искоса рассматривала Голда, несколько удивляясь его виду. Застегнутый на людях на все пуговицы, буквально упакованный в многослойную одежду, дома Голд был совершенно другим. Обычные домашние брюки из темной шерсти, светлый, чуть растянутый кардиган на пуговицах и легкая рубашка под ним, ворот которой был расстегнут. Да и без своей постоянной саркастичности и высокомерия Голд воспринимался совершенно другим человеком. – Вы устали, – мягко сказал Голд, наблюдая, как Эмма зевает в очередной раз. – Вам пора спать. – Угу, – промычала Эмма, с трудом выбираясь из кресла. – Спасибо за угощение, уют и… В общем, спасибо. – Боюсь, в таком состоянии вы не сможете вести машину, – продолжил Голд, – вы на ногах-то еле стоите. – И что мне делать? – растерялась Эмма. – Так уж и быть, я вас отвезу. Окажу вам услугу. – Услугу? – нахмурилась Эмма. – И я вам за нее буду что-то должна? – Нет, – покачал головой Голд. В неверном свете пламени Эмме почудилось, что в глазах у него промелькнула тоска, – вы уже расплатились сполна. – Чем? Мужчина помолчал несколько секунд, а потом негромко ответил. – Тем, что пришли. И этот ответ успокоил Эмму. Сиденья в Кадиллаке Голда были невероятно удобные, и Эмма сама не заметила, как задремала. От острожного прикосновения к плечу она дернулась, распахнула глаза и почему-то шепотом спросила: – Уже приехали? – Да. Она выбралась из машины. Голова кружилась, ноги подкашивались, и организм срочно требовал куда-нибудь прилечь. Собрав последние силы, Эмма обошла машину и открыла дверь со стороны водителя. Голд удивленно посмотрел на нее, но без возражений выбрался на улицу. Эмма стояла напротив него, вглядываясь в лицо человека, которого она, оказывается, совсем-совсем не знала и не представляла, что собиралась сказать. Голд осторожно улыбнулся и у Эммы внезапно перехватило дух от этой улыбки – слабой, едва заметной, но первой настоящей в этом безумном городке. – Шалость или угощение? – наконец спросил мистер Голд. И тогда Эмма поцеловала его.