Alea jacta est (Жребий брошен)

Утро в Норе Солнце ещё не взошло, когда Джини Уизли проснулась, улыбаясь новому дню. Рыжеволосая красавица была светлым и солнечным ребенком, радостью, любимицей и надеждой большой семьи волшебников. Она давно привыкла вставать очень рано, сначала дома, потому что помогала Молли готовить, затем в Хогвартсе. На кухне было тепло и уютно, за окном клубился густой белый туман. Было тихо. Все спали: никто не не носился по комнатам, ни хлопал громко дверями. Волшебные часы Уизли висели на своем обычном месте на стене. Эти часы были очень необычны, вместо времени они показывали местонахождение каждого члена семьи. Вдруг одна из стрелок резко сдвинулась, и Джинни вскрикнула от неожиданности. Впервые за утро её сердце кольнуло предчувствие несчастья. Каждому члену семьи соответствует подписанная стрелка, раньше их было всего девять, но недавно там появилась десятая с надписью "Гарри Поттер" и сейчас она стояла на двенадцати и указывала на надпись "Смертельная опасность". В едва тлеющем волшебном камине что-то зашумело, ярко вспыхнуло зеленое пламя и из него вышла, сбивая с подола мантии тлеющие искры, Гермиона Грейнджер. - Пойдем скорее, Джинни. С Гарри случилось несчастье.

***

       Малфой-мэнор Вновь обретенные богатства позволили семье Малфоев снова засверкать в блеске респектабельности, добиться уважения в Волшебном сообществе и даже обрести поддержку в Министерстве Магии. Нарцисса Малфой вновь стала украшением ярких балов и светских раутов. Жизнь снова была тихой, приятной и шикарной. Малфои позволяли себе роскошную еду, дорогие вина и приятные вечера в обществе богатых и влиятельных чистокровных волшебников. ещё совсем недавно воротивших свои аристократические носы от семьи бывшего Пожирателя смерти. Древние замки, отличавшиеся волшебной композицией, обволакивающей ореолом тайны и романтики, гостеприимно распахивали свои двери перед прекрасной четой Малфоев. Нарцисса являлась очаровательным дополнением и обрамлением своему блистательному супругу, собиравшимся в скором времени заняться политикой и старавшимся упрочить свои позиции в обществе всеми доступными способами. Какими бы не были далеко идущие планы Люциуса Малфоя, одну традицию, доставшуюся ему от титулованных предков, он соблюдал неукоснительно. Малфои всегда завтракали по утрам в большой столовой. Даже находясь под колпаком у Тёмного Лорда, когда дом был наполнен шпионами и Пожирателями смерти, они не отступали от своей традиции. Поэтому сегодняшнее утро не отличалось от других и не обещало никаких необычных сюрпризов. Неспешный завтрак, неторопливый разговор, затем конная прогулка и приведение себя в порядок перед очередной вечеринкой. Резкий крик заставил всех вздрогнуть: - Малфой! Ты мне нужен! Это срочно! В зеленом пламени волшебного камина появилась взъерошенная голова Северуса Снейпа и вновь исчезла. - Что случилось? Что за пожар? - спросил Лорд Малфой обращаясь уже в пустоту. Драко быстро выскочил из-за стола, извинился перед родителями, затем схватил горсть Летучего порошка, скороговоркой проговорил адрес и скрылся в камине. Люциус отложил газету и раздражённо хлопнул ладонью по столу. - Скоро наш дом превратится в Бедлам. Никакого представления о приличиях, - проворчал хозяин. Нарцисса нежно рассмеялась. Муж удивленно посмотрел на неё. - Что тебя больше злит, дорогой: то, что Снейп продолжает беспардонно врываться в нашу жизнь, или что в свои дела он посвящает Драко, а не тебя? Люциус задумался. - Северус бывает невыносимым, несговорчивым и ворчливым, но он никогда не станет врываться без веской причины. Жена проницательно посмотрела на него, аккуратно отпила глоток ароматного чёрного чая из маленькой белой фарфоровой чашки. - Мне показалось, что сегодня он был испуганным. - Не представляю, что может напугать его, - проговорил Малфой, наблюдая за изящными действиями своей красивой супруги. - Даже на собраниях Пожирателей Смерти он выглядел предельно собранным и спокойным. Что могло его так встревожить? - Может опять его гриффиндорская выскочка что-то натворила? - Непохоже. Здесь что-то посерьезнее... - с обманчивой ленцой в голосе протянул Малфой. В такие моменты он казался жене диким зверем, затаившимся перед прыжком. - Тогда прекрати делать вид, что тебе совсем неинтересно и отправляйся к ним. - Если вы желаете, моя дорогая, так скоро избавиться от меня... Позвольте сказать, что вам очень идет бирюзовый цвет, и в этом платье вы смотритесь восхитительно. - Люциус встал со стула, обошёл вокруг стола, и подошёл к Нарциссе, зачарованной его метаморфозой. Спокойный лощенный аристократ, как по мановению волшебной палочки, превратился в грациозного, опасного хищника. От него веяло могуществом и магической мощью. Малфой взял бледные ручки жены в свои ладони и нежно по очереди поцеловал, вызвав на щеках волшебницы, нежный, но жаркий румянец. Взгляд страстных серых глаз встретился с голубым. Нарцисса первой отвела глаза, ее щеки пылали. - Вам пора, - поспешно сказала она. Необычное поведение мужа почему-то смутило ее, и она почувствовала себя юной и неопытной, как во времена дебюта в высшем свете. Вдруг Люциус отбросил все условности и резко прижал Нарциссу к себе, поцеловал горячими губами ее лоб. - Прости. Мне действительно пора. Я чувствую, что что-то происходит именно сейчас, - он говорил быстро, отрывисто, отбросив все приличия и глупое аристократическое "Вы", принятое в обществе высокородных, чистокровных волшебников. - Отмени все встречи на сегодня и возможно на завтра. Не покидай Поместья. Я свяжусь с тобой, как только что-нибудь узнаю. - Береги себя и нашего сына, Люциус, - произнесла с тревогой в голосе волшебница и отстранилась от мужа. Кивнув на прощание, он скрылся в камине. Первое, что почувствовал Малфой, выпав из камина в доме Снейпа, это металлический запах крови. Она была повсюду: на руках Северуса и Драко, судорожно сжимавших волшебные палочки, и нараспев читавших заклинания, на полу и одежде, ее бурые капли подсыхали на подушке и на теле Гарри Поттера. Спаситель Магической Британии был очень бледен и по цвету мог сравниться с простыней, на которой лежал. Гермиона Грейнджер очень аккуратно поила своего раненного друга Кроветворным Зельем, а младшая Уизли подвывала на заднем плане, усиливая драматизм происходящего. - Пожалуйста, не оставляй меня, - рыжие кудряшки выглядели растрепанными, лицо потемнело от горя. и Джинни плохо соображала, что перед ней находится ее бывший грозный профессор, который вроде бы мертв, и Драко Малфой, бывший школьный враг. Гермиона попыталась оторвать подругу от Гарри, чтобы не мешать его лечить. Но проще остановить движущийся на полной скорости автомобиль, чем кого-то из рыжих Уизли. - Пойдем, Джинни. Они и без нас справятся, - Гермиона и сама была не рада, что, поддавшись сумасшедшему гриффиндорскому порыву, притащила подругу сюда. Джиневра не собиралась успокаиваться: - Ты не можешь умереть. Только не сейчас. Ты должен жить! Понимаешь? Ради меня! Ради наших будущих детей! Гермиона в поисках поддержки посмотрела на Снейпа, надеясь на то, что заложенная с давних времен привычка подчиняться приказам злобного профессора заставит ее успокоиться. Снейп хотел сказать что-то язвительное, резкое, полное сарказма, но промолчал. Потом осторожно отстранил Джинни от Гарри и мягко произнёс: - Мисс Уизли, отпустите вашего жениха. - Он будет жить? - с надеждой в голосе спросила юная волшебница. - Мы делаем всё возможное, - сухо ответил зельевар и добавил уже суровее, - Хватит поливать мою мантию горькими слезами. Он кивнул подошедшему Люциусу Малфою и перепоручил заниматься женскими истериками известному дамскому угоднику, а сам отправился помогать Драко заниматься ранами Поттера. Когда через несколько часов состояние Гарри стабилизировалось, его волшебным порталом отправили в больницу святого Мунго. Сопровождали раненого Малфои, ведь для магического сообщества Снейп был мертв.

***

Бывший профессор зельеварения Хогвартса неподвижно стоял у окна библиотеки и задумчиво смотрел вдаль. Волшебный голубоватый свет "Люмуса" придавал его усталому, бледному лицу пугающее выражение. Снейп успел принять душ и переодеться, он выглядел таинственно и мрачно. Неожиданное нападение на Поттера не давало ему покоя, заставляя снова и снова прокручивать в голове сцену боя, полученную с помощью ментальной магии из головы Гарри. Кто бы мог подумать, что за всей этой броней из холодности, гордости и язвительности скрывается отзывчивое сердце. Жизнь профессора Снейпа выдалась нелегкой, так что неудивительно, что он стал таким замкнутым и нелюдимым. Неизвестно, насколько через двадцать лет, изменится она сама. Гермиона подошла к стоящему словно изваяние Северусу и нежно обняла его сзади, прижавшись щекой к его чёрной шерстяной мантии. Северус вздрогнул, но не отстранился. Он был очень напряжен и взвинчен, но старался не показывать этого. Грейнджер не плакала, как младшая Уизли, не задавала глупых вопросов, как часто делала в школе. А просто выражала негласную поддержку, как подруга, соратница и умная супруга, вдруг подумалось Снейпу, и от этого вдруг стало теплее на душе. - Пойдём ужинать, Северус. Малфои уже за столом, - нежно сказала Гермиона, чувствуя как под давлением ее женских чар расслабляется тело любимого мужчины. - А Уизли где? - спросил Снейп, позволяя волшебнице, взяв его за руку, повести за собой. - Я дала ей Зелье Сна Без Сновидений и уложила спать в гостевой комнате. - Правильно сделала, - машинально ответил зельевар, осторожно поглаживая пальчики девушки, утонувшие в его руке. Гермиона потянулась за поцелуем, и Северус прижал её к себе. Так, не размыкая объятий, они стояли в комнате и страстно целовались, словно два путника страдающих от жажды, наконец приникшие к долгожданному источнику. Все обиды и недомолвки были забыты, похоронены и прощены. Присутствие где-то поблизости неведомого врага безумно пугало и будоражило кровь не хуже крепкого вина. Несостоявшийся убийца в любой момент мог снова нанести удар. Из блаженного забытья любовников вывело деликатное покашливание старшего Малфоя. - Вот вы где, голубки. Мы уже и не чаяли вас дождаться. Юная волшебница покраснела и спрятала лицо на груди, обнимавшего е Северуса. Мужчины обменялись понимающими улыбками. Люциус отсалютовал Снейпу бокалом и вновь скрылся за дверью. - Пойдем в столовую, дорогая, - сказал Северус, напоследок поцеловав девушку в губы. и решительно направился в сторону столовой. У него вдруг проснулся зверский аппетит. В эту ночь Северус и Гермиона любили друг друга отчаянно и страстно. Не в силах насытится друг другом, словно желая раствориться и спрятаться от предчувствия надвигающейся катастрофы.