Дыши...

Я целую тебя в глаза, у тебя аромат весны; и плевал я что нам нельзя, что не можем мы быть честны. Ведь на то мы и смельчаки, чтобы не затянула грусть: надвигаю на нос очки, над тобой в парике смеюсь. Ты и правда сейчас смешной - озорные глаза горят, а кудряшки?.. Хороший мой, на тебя же нельзя дышать; ты - музей, ты - забытый храм, ты - уставшая тишь да гладь… я тебя никому не дам - пусть попробуют отобрать! Мой хороший, идем скорей, нас узнают и будет боль, будет много безликих дней, будем снова стоять спиной, говорить, что любви большой... между нами в помине нет. Я же так не смогу… Не стой! Мне плевать, что здесь красный свет! Я не нервничаю, дурак… Просто что-то болит внутри… Хорошо. Если хочешь так… Успокоился. Раз-два-три. Если хочешь, идём в кафе. А не хочешь - идем в кино. Я сильней утону в шарфе, не узнает пусть нас никто. Магазины? Да все равно! За тобою хоть на Луну... только после - идем в кино, на плече я твоем усну. Что ты меряешь целый час? В эти брюки тебе не влезть! Выходи поскорей, ведь нас... опознают. В кафе не сесть. По субботам здесь полный мрак, нам же выгодно быть в толпе. Поцелую тебя. Вот так. Что на это ответишь мне? Поцелую тебя везде, где достанет мой дерзкий рот; ты мне шепчешь: «…не здесь!.. не здесь!..», добавляя «ты идиот!». И доверчиво распахнув свою куртку и душу мне, ты мне даришь свою весну; я сгораю в ее огне. ...И внезапно, как гром, стрельба. И внезапно, как дождь, огонь. Я пытаюсь укрыть тебя, я сжимаю в руке ладонь, я сдвигаю тебя к стене, я кричу, но не помню как, эти крики живут во мне, отдаваясь в моих висках. Где-то плачут, повсюду боль, а мужчина с пустым лицом отбирает мою любовь, душит тонким стальным кольцом. Посмотри на меня, малыш, я тебя обещал спасти. Я целую твой лоб - горишь. Я прошу лишь «прости... прости...». Террорист смотрит в души нам через узкие щели глаз... я тебя и ему не дам. Не сегодня и не сейчас. Сигаретой смолит «палач», выдыхая из легких дым. Ну же, маленький мой, не плачь. Ты не ранен - и Воланд с ним. Ты не ранен - и я дышу. Остальное не важно, лишь... СМС сейчас напишу - и тогда нас спасут, малыш! ...утыкается дуло в грудь, мол пощады от нас не жди; и прокладывает свой путь по прекрасной твоей груди. Я толкаю тебя назад. Я открыто встречаю бой, получая в ответ лишь мат и презрительно «...голубой...». Наш тюремщик уходит прочь, оседаю на пол без сил. Я хотел бы тебе помочь, только ты меня не просил. Я боюсь тебя потерять. Эта тьма пожирает свет - оборачиваюсь назад, а тебя там в помине нет. ...Снова дуло встречает грудь, мне, смеясь, говорят остыть, говорят, что мой мальчик тут, но он точно не будет жить. Я срываюсь, я в челюсть бью, но их много, а я не Бог: им плевать на мое «люблю», но встречает стальной носок террористского башмака мой рассеченный в кровь живот, чья-то сморщенная рука мне платком утирает пот, когда воздуха больше нет. Ощущения боли - ноль. Когда тьма поглощает свет, а апатия глушит боль. Они вводят его. Убит... грузом страха и темноты, кровью черный пиджак залит, но по прежнему красоты под уродством крови не скрыть его кудри и зелень глаз, хоть и нос его в кровь разбит, привлекателен он сейчас. Только руки его в крови, только мысли его в бреду. Если выберется живым, его больше не подведу, его больше не поведу, всюду буду его хранить... Только бы нас спасли, я жду... Только жить бы!.. Еще пожить!..