Право слабого

Самант устало упал на кровать в своей комнате. Сегодня он совсем вымотался, но результат того стоил: Териас пришел в себя, его состояние стало стабильным. Конечно, до выздоровления Королю было еще далеко, но Самант теперь не боялся, что тот умрет среди ночи. Териас же был верен себе: только пришел в сознание, как тут же занялся делами. Было видно, что у него очень болит голова, но он упрямо заставлял Арлена разбирать принесенные документы, внимательно выслушивал его соображения и, когда видел, что светлый принц не справляется, вносил корректировки. Записывать все пришлось Саманту. Териас еще нашел в себе силы поставить подпись, но рука его дрожала, сил у Короля было совсем немного. Все, что мог, алхимик сделал, а напоследок напоил двоих упрямцев сонным зельем, чтобы не вздумали подвиги свершать. К себе он добрался лишь к полуночи. Сейчас, в тишине и одиночестве, можно было неторопливо вспомнить прошедший день. Несомненным достижением можно было считать первый успешный опыт по передаче крови от эльфа к эльфу. А ведь сомнения были. Из двадцати контрольных животных, пять почему-то скончались. Это заставляло тянуть с применением процедуры на эльфах. Если бы не безвыходная ситуация, Самант еще не скоро решился бы. Хороший результат тешил самолюбие. Но вот сам день оставил в душе ощущение потерянности. Наверное, так сказался разговор со светлым. И сдалось ему выяснять социальный статус Саманта! Даже самому себе признаваться в унизительном положении было неприятно. А принц еще и с вопросами пристал: почему, мол, Териас не отпускает его? Да кто ж его поймет? Темного Короля не очень-то об этом спросишь... В комнату без стука вошел старший дворцовый лекарь. Здороваться он не счел нужным, потому что алхимика искренне и люто ненавидел, считая, что безродный выскочка незаслуженно перетянул на себя внимание Повелителя. Оценив скромную обстановку, брезгливо поморщился. Самант тоже не стал проявлять хоть толику радушия. В конце концов, это его личная территория, на которую он никого не приглашал. Сам алхимик не встал и не предложил присесть нежданному гостю. — Тебе следует осмотреть двоих ксилтаров, что находятся сейчас в крыле для слуг, — высокомерно сообщил лекарь. — И кто отдал это распоряжение? — Младший супруг Короля Териаса. — Странно... Я только что от них обоих, — не упустил возможности уколоть соперника Самант, — но никто ничего об этом мне не сказал. — Ты считаешь, что я могу приписать собственные желания устам члена Королевской семьи? Самант так не считал. Как бы придворный лекарь ни относился к нему лично, но таким дураком он не был. За подобные вольности можно легко уменьшиться в росте аккурат на голову. — Хорошо, я посмотрю больных, — вздохнул алхимик. Вожделенный отдых снова откладывался на неопределенное время. На мгновение ему показалось, что в глазах соперника мелькнула искра злорадства, но тот быстро отвернулся и ушел так же — не прощаясь. Недовольно ворча себе под нос, жалуясь вслух на усталость и жизнь в целом, Самант собрал лекарства в небольшую кожаную сумку и направился на нижние этажи. Во дворце даже прислуга жила на втором ярусе. Первый был традиционно нежилой, в нем располагались рабочие комнаты, залы и кабинеты. Ночью первый ярус не отапливался, и потому на втором от пола ощутимо тянуло холодом. Самант поежился: нужно было надеть теплые сапоги. Впрочем, возвращаться не хотелось. Время уже перевалило за полночь, и все слуги спали. Свет пробивался из-под двери единственной комнаты, и нетрудно было догадаться, что искомые ксилтары находятся там. Будучи в крайне дурном расположении духа, стучаться алхимик не стал. Эта комнатка была совсем небольшой — еще меньше, чем выделенное в его пользование помещение. Собственно, тут и помещались только шкаф, две кровати и небольшой столик между ними. В правой стене располагался выход в туалетную комнату, а слева горел совсем крошечный камин. Судя по не прогоревшим черным камням*, затопили его совсем недавно, в комнате все еще было зябко. Обе кровати были заняты. Одного взгляда на будущих пациентов было довольно, чтобы понять — здесь поработал опытный палач. "Да, быстро от них не отделаться", — вздохнув, рассудил Самант. Он поставил сумку на стол и никак не мог решить, с которого начать осмотр и лечение. Кажется, один из молодых парней понял это и попросил: — Посмотрите сначала Бина. Мне кажется, он совсем плох. Бин был в беспамятстве. Следы сильных побоев, сломанные ребра справа, общее истощение — все это было достаточно серьезно, но при должном уходе справиться с повреждениями не составит труда. Саманту не хватало помощника, потому что требовалось обильно смазать поврежденные ребра специальной мазью, а потом наложить плотную повязку. Вот только сам больной содействовать этому не мог. — Я могу подержать, если надо, — предложил второй ксилтар. Алхимику не оставалось ничего, кроме как согласиться. Он коротко объяснил, что нужно делать и принялся готовить перевязочный материал. Когда он с открытой банкой мази повернулся к кровати, ксилтар уже придал своему товарищу сидячее положение, оперев спиной на собственное тело. Самант увидел его пальцы с выдранными ногтями — страшно распухшие, с засохшими сгустками крови и порванной плоти, и содрогнулся. — Да, парень, тебе как раз помощь сейчас нужнее. — Ничего, я крепкий, могу подождать, — возразил он. — Еще один упрямец на мою голову, словно Богиня решила, что сумасшедшей парочки Повелителей мало! — недовольно покачал головой алхимик. Но вступать в спор не стал: если парень хочет помучиться, то это его личное дело. А то, говорят, есть и такие, которым боль только за радость. Как знать, вдруг и этот из них. Он быстро перевязал первого пациента и помог уложить его в постель. Конечно, было бы неплохо влить в него еще и укрепляющий сбор, но это вполне может подождать до утра. Раз уж бедолага дожил до сего дня, не уйдет к предкам и ночью. — Теперь давай тобой займемся, — устало вздохнул он. На этом парне повреждений было немерено. Казалось, что палач методично резал его на ленточки и остановился лишь по какой-то прихоти. А может, просто устал, или надоело. — И что мне с тобой делать? Проще обмазать всего, чем каждую ранку обрабатывать по отдельности. — Как знаете, господин, — в голосе ксилтара слышалась едва ли не большая усталость. Саманта никто доселе господином не называл. Это было как-то непривычно и здорово смущало. — Как тебя зовут? — Данаэл, мой господин, — представился тот кратким именем. Впрочем, откуда слугам иметь полное. Вот Самант и сам такой роскошью похвастать не мог. — Ты, парень, кажешься мне странно знакомым. Давно работаешь во дворце? Данаэл усмехнулся. — Скорее, давно не работаю. Уже скоро год как. И вы правы, мы виделись. Просто я, видимо, здорово изменился и вряд ли в лучшую сторону. Я был фаворитом Териаса. И точно! Теперь, когда ксилтар сообщил об этом, Самант узнал его. Этот парень продержался намного дольше остальных. У него были прекрасные густые волосы, красивое тело и острый ум, которым он умело пользовался, чтобы не допустить близко к Королю возможных конкурентов. Но потом что-то пошло не так. Териас не распространялся ни о чем, но любовника убрали быстро, а из спальни Короля утром слуги вымели великолепную гриву неровно обкромсанных волос. Во дворце поговаривали, что дело было в измене, что Королю даже предъявили неоспоримое тому свидетельство. Разумеется, такого Териас не стерпел. Вот только Саманту сразу же показалось странным, что столь умный ксилтар согласился променять расположение самого темного Повелителя на кого-то еще. — Да, вспомнил, ты мне всегда нравился, — улыбнулся он, желая поддержать истерзанного парня. Тот посмотрел на него с удивлением и недоверием. Впрочем, и это было правдой. Однажды, слишком рано придя утром в апартаменты Короля, Самант видел, как Данаэл почти обнаженный вышел из купальни. Совершенство его тела настолько поразило его, что он с трудом заставил себя отвести взгляд. Странная стесненность в присутствии любовника Короля еще долго не покидала его, впрочем, как и сожаление, что он лично с ним не знаком. Сейчас он уже мог спокойно говорить об этом, ведь прошло немало времени. Да и внешность Данаэла теперь вызывала лишь жалость, но никак не восхищение. Да и чем восхищаться — работой королевского палача? Пострадавший ксилтар вел себя очень терпеливо и достойно. Было понятно, что он испытывает сильную боль. Многие раны воспалились, и даже простое прикосновение самыми кончиками пальцев должно было вызывать нешуточные страдания. Но это было необходимо: еще немного — и обратить процесс в стадию заживления будет уже невозможно. Изуродованные руки Самант оставил напоследок. Он с сожалением рассматривал каждый палец. В свое время они притягивали взгляд изяществом и длиной. Сейчас от былого великолепия оставались жалкие обломки. — Боюсь, что не смогу сохранить тебе мизинец, — вздохнул Самант. — Первой фаланги просто не осталось, а остальная часть сильно воспалена, похоже на заражение. Надо резать и прижигать, иначе потеряешь всю руку. Данаэль вздрогнул и прикусил нижнюю губу. — Надо. Я не стал бы предлагать такое без крайней необходимости. — Я понимаю, — вздохнул ксилтар. — Просто очень устал от боли. Хотелось помечтать, что все закончилось, а оно вон как выходит. И когда... надо резать? — спросил он дрогнувшим голосом. — Прямо сейчас. Опасно тянуть. — Понятно. Дай мне немного времени, чтобы подготовиться. Хотя... все равно ведь будет больно? — с тоской спросил он. Самант кивнул. Глупо обманывать, обещая, что отрезать палец — так, пустяки, сущая безделица. — Да, попал... Даже не знаю, что со мной будет дальше. Падать всегда больно, — невесело усмехнулся Данаэл. — Так не падал бы, — пожал плечами алхимик. Сейчас он прокаливал над огнем специальный нож для небольших манипуляций и не видел, каким странным угрюмым взглядом ответил ему больной. — Я и не падал — меня уронили, — услышал он ответ, подтвердивший возникшие ранее предположения. — Думаешь, я согласился бы разделить постель с этим уродом? Он оттого и бесился. Меня банально изнасиловали, приложив по голове чем-то тяжелым. А Териасу услужливо позволили посмотреть на финал. Ты его знаешь — он бешеный. Вспыхнул, как спичка. Слушать ничего не желал. Спасибо хоть жизнь сохранил. Хотя, конечно, разве в борделе жизнь? Самант с удивлением посмотрел на Данаэля. — Ты жил в борделе? — Там не живут — там работают, — мрачно ответил бывший королевский любовник. — Териас умеет мстить. Что? Отпало желание лечить бордельную шлюху? И правильно, вон — все местные лекари разбежались. Я вижу, вы, мой господин, не знали? Так я не прошу ни о чем. Можете и вы уходить, как прочие. В голосе Данаэля была какая-то детская обида, и Самант даже удивился. Он мог ожидать чего угодно — агрессии, например, но совсем не этого. — Я не другие, — спокойно ответил он. — Зажми в зубах и постарайся не орать. Мы в жилом секторе, всех перебудишь. Данаэл зажал в зубах предложенный кусок толстой кожи и покрепче ухватился второй рукой за спинку кровати. — Готов? Отрицательное мотание головой, а потом отчаянный кивок. Самант рубанул сразу же, резко, не давая передумать и мучиться от сомнений. Данаэл замычал и дернулся, из глаз его хлынули слезы. — Потерпи. Еще немного. Самант выжидал, давая возможность стечь дурной крови, скопившейся рядом с раной. Когда он счел, что этого довольно, выхватил из камина второй клинок, лезвие которого было сейчас вишневого цвета, и приложил раскаленный металл к обрубку. Данаэл забился, пытаясь выдернуть руку, но Самант держал его крепко. Кожаный обрезок выпал изо рта и теперь ксилтар уже плакал, тихо воя от боли. Стараясь не обращать на это внимания, алхимик сначала обработал свежий ожог мазью и наложил чистую повязку. Только потом чуть подрагивающей рукой налил меру специального состава, помогающего перебороть инфекцию и слабость, и заставил выпить ее своего пациента. Подумал и налил успокоительного — себе. Взглянул на Данаэля — и влил порцию в него тоже. Он осторожно обнял ссутулившегося парня за плечи, чуть притянул к себе и тихо сказал: — Падать не всегда больно. Просто потому что иногда падать дальше некуда. Песочные часы отмеряли вторую меру ночи. Но сон куда-то сбежал от уставшего алхимика. "Ничего, — подумал он. — Завтра глотну чего-нибудь бодрящего. От одного дня без сна еще никто не умирал". Так они и сидели, смотрели в огонь и молчали — каждый о своем... * Черный камень — горючий материал, не вызывающий при горении задымления. Широко используется для обогрева помещений. 05.12.2013