Весь мой мир это ты

— Я пойду, ладно? — он все-таки отстранился. — В туалет. И вставая, натянул, на свое худенькое тело, покрывало. «Господи, ну, что же со мной», — он еле стоял, тело не слушалось, просясь назад. Желая, чтобы Артем прижал его к себе. Но он понимал, что скорее умрет, чем признается кому-нибудь даже себе в этом. — Дани… — Артем улыбнулся, спуская ноги с кровати и садясь. — Снова? — он смотрел на юношу. — Иди ко мне… шлюх больше не будет. — он натянул халат, все еще оставаясь сидеть. — Не надо стесняться своих желаний… Когда-то впервые Дениска, почувствовав возбуждение, прибежал к брату, красный как рак и шептал в страхе… «У меня писюнок опух, и я не могу сходить в туалет…» это случилось с ним в четырнадцать лет, этого не ожидал старший брат. Дани опустил глаза, понимая, что в том, как говорил это Артем не было и тени чего-нибудь похожего на желание. Он кивнул, золотистые волны волос дрогнули, водопадом падая на лицо. Он опустил покрывало обречено. «Он ничего не понял, и те прикосновения, он просто будил меня. Но как же это обидно, он единственный, кто нужен мне, но я не нужен ему». Это и радовало, и причиняло боль. — Дани, иди ко мне… — парень протянул ему руку. На ватных негнущихся ногах он подошел к парню, и поднял на него свои полные отчаяния глаза. Артем усадил его к себе на колени, разворачивая боком. — Неужели это совсем не приемлемо для тебя? — Артем улыбнулся, ложа руку ему на бедро, осторожно провел от колена до талии, взбираясь по боку. — Ты так напряжен… неужели желание так постыдно для тебя? — парень взглянул ему в глаза. Сейчас он казался совсем мальчишкой, положив на плечо Артема голову, он просто молчал. И только в глазах стояли слезы. Слезы отчаяния. «Ну, прикоснись, прикоснись ко мне», — почти пропавшее желание возникло с новой силой, он закусил губу, чтобы не застонать, зарываясь в шею парня. Артем прижал юношу к себе, почти лишая его возможности двигаться. — Расслабься, мой маленький… — мужчина поцеловал его в висок и осторожно коснулся пальцами средоточие его обжигающего желания. Данька рванулся, на какое-то мгновенье доступ кислорода перехватило, воздушный ком, застрял в глотке, почти лишая сознания, он не мог больше сдерживать, почти вытягиваясь в струнку, тихо застонал. Капельки слез сорвались с ресниц. Сердце бешено билось. «Как хорошо, что он всего лишь хочет мне помочь, но почему он лишь хочет мне помочь?». Даниил вспомнил, как он невероятно худ сейчас, как, наверное, ужасно не привлекателен. Это было и спасение и наказанием. — Ш-ш-ш… — Артем, сам того не осознавая, стал сцеловывать слезинки с его щек, даря облегчение измученному телу. «Он так прекрасен…» — мужчина улыбнулся. Все заходило слишком далеко, он и сам начинал возбуждаться, глядя на Даниила, ощущая жар его тела своим телом. «Так не должно быть… я напугаю его, он врежет мне, и убежит, я больше никогда его не увижу…» Но тело отказывать повиноваться разуму. Руки стали не просто бродить по телу юноши, они стали ласкать его, а губы двинулись немного дальше. Голос разума говорил ему: «Нет, Тема, так нельзя, ты напугаешь мальчишку…» — Данька… — улыбнувшись, Артем прижал его к себе, шепча ему на ухо. — Ты так прекрасен… Дани был как в тумане. «Его ласки, прикосновения, его объятья… Его слова», ему хотелось, чтобы все это продолжалось вечность. Он позволил стонам слетать с губ, он был слишком счастлив. Теперь Артем просто обнимал его, прижимая к себе, боясь нарушить это молчание, это состояние блаженства. Обмякшее тело Даниила, собственная неудовлетворенность и начинающее подниматься возбуждение из глубины собственного тела. Артем закрыл глаза, вновь целуя юношу в висок. — Все в порядке. Малыш? Его шепот обжигал кожу, заставляя даже мелкие капилляры превращаться в полноводные руки расплавленного золота. Дани не мог произнести не слова, получив столь желанные прикосновения, он не хотел останавливаться «Пусть он поцелует меня. Пусть». Его губы пересохли, но не было сил даже облизать их. «Просто вот так, сидеть просто прижавшись к нему». Но нужно было что-то ответить. — Да, — голос тихий, громкий выдох, голос еле слышный. Он сглотнул. Горло так же мгновенно пересохло. — Да, — прошептал он тяжело дыша. — Что ты чувствуешь, малыш, чего ты хочешь? — шептал парень на ухо Даниилу, поглаживая его бок, ощущая под пальцами каждое ребрышко. — Данька, ты так желанен… — слова сорвались с губ, словно владея собственным разумом. Дани сглотнул, таки умудрившись облизать пересохшие губы и поднял на Артема огромные зеленые глаза, в которых плескался туман. Он хотел сказать, он готов был попросить, но горло пересохло, и он не мог произнести не слова, просто смотрел на Артема умоляющим взглядом тяжело дыша. Мужчина улыбнулся, склоняя голову над ним. — Ты так желанен, малыш… На этот раз, слова Артема слетали уже в пересохшие губы, слегка увлажняя их дыханием. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем губы Артема коснулись бледненьких губ. Парень улыбнулся, склоняя голову над ним. «Он поцеловал меня», — глаза наполнились слезами. — «Я желанен, я нужен ему!» Дани слегка подался вперед, ловя прикосновения, но жестокая судьба не дала ему насладиться первым поцелуем с тем, кого он так неожиданно полюбил. Он закашлялся, как всегда, когда он слишком волновался. «Что я делаю? Как я могу!» Он проклинал себя последними словами. «Моя болезнь сейчас в открытой форме, мне даже рядом с ним находиться опасно». Хотелось продлить такой короткий поцелуй, хотелось убежать, но он не мог сделать ни того, ни другого. Кашель отобрал все силы. Легкие рвались как паутина, выхаркиваясь наружу. Стало очень холодно. «Неужели я умру? Нет!» — вопило сознание, — «я не хочу, не сейчас, только не сейчас, только не забирай его, может быть потом, когда мне будет лучше', — говорила другая часть. «Да ты сдохнешь здесь и сейчас!» — вопила первая половина. В то время, как тело билось в конвульсиях кашля. Артем вздрогнул, смотря на юношу со страхом. Нет, он совсем перестал бояться этой болезни, от Дани он готов был заразиться, да и заразился уже наверно, он боялся потерять своего «зверька», своего любимого мальчика. — Дани, Дани… — парень уложил его и кинулся к дверям. — Сейчас, малыш, сейчас станет легче. Артем выскочил на площадку не заботясь об обуви и стал звонить в соседнюю дверь. У Натальи Петровны, процедурной медсестры, скорей всего что-то есть, а вызвать скорую слишком долго. Парень стал звонить в дверь. Было еще достаточно раннее утро, Наталья Петровна собиралась на работу. Она уже выпроводила дочку в колледж, той ехать долго, и была почти одета, когда в дверь позвонили. — Сейчас, сейчас. Подождите, я открою. Позвонили снова, и снова, не переставая. — Да иду я, — она открыла дверь. На пороге стоял сосед, с босыми ногами, на халате были капельки крови, очень мелкие. Глаза огромные и напуганные, губы дрожали, но вовсе не от холода, то, что он без тапочек, парень даже не замечал. — Что случилось, Артем? — Дани… — он перевел дыхание, тут же становясь внешне спокойным. — У него довольно сильный приступ, в аптеке не продают лекарства… — но тут же ему надоело объяснять, он взял женщину за руку, прихватив и приготовленный ею чемоданчик. — Я хорошо заплачу, оденьте повязку… — приказал он, затаскивая ее в квартиру. — Всего один раз у меня просто нет лекарств, вы поможете мне достать их? Я хорошо заплачу, очень хорошо… — он поспешил дальше. Туда, где на кровати лежал Даниил. Действовать нужно было быстро, сосудосуживающие средства в ее аптечке были, одной из соседок нужны были подобные лекарства. Она провела все необходимые процедуры, потом дала Артему дополнительный список лекарств. — Их должны продать без рецепта. А еще она пересмотрела лекарства на столике. — Вместо этого, я посоветовала бы другие, конечно, без рецепта их не дадут и они дорогие. Вызови врача из туб. диспансера и если хочешь, чтобы он поправился, не сдавай его в стационар. Уже уходя, она посмотрела на Артема. — И еще, не заразись. У него открытая форма туберкулеза. Близкий контакт с ним сейчас опасен. Она ушла, а Даниил уснул. Он был очень бледным, но лицо его было таким счастливым. Артем долго сидел на краю кровати, осторожно гладя юношу по волосам, потом позвонил в туб. диспансер и вызвал врача, надо было постирать и продезинфицировать халат и постельное белье, вымыться и, как он слышал сделать прививку от туберкулеза, хотя в армии им делали, но прошло столько лет… Но мысли снова и снова возвращались к Даниилу, он заходил в спальню, присаживался на кровать, всматриваясь в лицо юноши, прислушиваясь к дыханию. Звонок в дверь оказался спасением, да и врач был манной небесной. — Доброе утро. — Артем улыбнулся. — Ему поставили внутривенное и он сейчас спит… — он улыбнулся врачу. — Ну, что же пройдемте в комнату, я думаю, что будить его сейчас совсем не обязательно, я посмотрю визуально, сдадите анализы, я пропишу лекарства. И скажите, когда вы привезете его в стационар, мы попробуем найти место. Даниил был их частым клиентом уже два года. Болезнь прогрессировала очень быстро, и это было вызвано условиями его жизни. Самой его жизнью — Вы очень добры молодой человек, если так заботитесь о своем соседе, — врач вздохнул, — но в тех условиях, что он живет, он долго не протянет. Красивый мальчик, милый и очень талантливый, но видно не жилец. Конечно вы не обязаны доставлять его, скажите когда вы будете дома, чтобы могли забрать его? — Я не отдам его… — парень присел на кровать. — Я не собираюсь отдавать его в стационар. — Артем вновь улыбнулся. — Мы справимся сами, я служил в Чечне по контракту, так что с внутривенными и капельницами справлюсь. Вы мне нужны для лекарств, те, что выписали в скорой, ему не помогают… — он взглянул на юношу. — В отличии от вас, я не собираюсь ставить на нем точку. И вас прошу посодействовать в этом. К прежним условиям жизни он больше не вернется. — Да, понимаю, мальчик очень красивый, и вы может быть сможете завоевать его расположение, но находясь рядом с ним, вы подвергаете свою жизнь опасности. Просто находясь рядом с ним. Это открытая форма болезни, она наиболее опасна, и не только для него. Поняв, что переубеждать бесполезно, он спросил: Кто он для Вас? — Он напоминает мне младшего брата, что погиб в Чечне… — парень тяжело вздохнул. — Где мне можно сделать прививку? — Значит брат, вроде как, — врач постоял подумал, — тогда думаю никаких проблем не будет, если как брат. Он объяснил какие следует применять меры предосторожности, как и что делать. — Звоните, я буду заходить к вам раз в три дня. Врач ушел. Артем сел на кровать, вздохнув с облегчением, теперь есть лекарства, теперь будет легче. Даниил спал, от этого становилось как-то не спокойно на душе и в то же время тоскливо. Парень прилег рядом с юношей, осторожно гладя его по боку, он не хотел будить Даниила, и хотел, чтобы он проснулся. «Понравился ли ему мой поцелуй?» именно этот вопрос интересовал сейчас Артема, боязнь заразиться отступила на задний план, да и не было ее никогда, он просто не задумывался об этом раньше, не думал и сейчас. Главное, чтобы Даньке стало лучше. Он проснулся от звонка в дверь, Артем пошел открывать, а сам он снова был слишком слаб. Он вздохнул и стал ждать, когда вернется Артем. Подняв руку, он провел пальчиками по губам, стараясь вспомнить вкус любимых губ. И ему казалось даже вспомнил, я вылечусь, подумал он и тогда, он покраснел, подумав о том, что будет тогда. Пришел врач. Нет видеть его не хотелось, и он тихо лежал имитируя сон, все было не важно, кроме вкуса этих губ, звука его голоса, что все еще звучал в его сознании. — Кто он для вас? — спросил Сергей Палыч, Даниил затаив дыхание слушал ответ. Ответ резанул сердце, оставляя кровоточащую рану, «Он напоминает мне младшего брата, что погиб в Чечне». Брата. Брата… Все звучало в сознании. Брата. Какие соленые слова. «А как же поцелуй, или я придумал его?», что же, я всегда хотел иметь брата. Того, который заботился бы обо мне, это хорошо. Он пытался убедить себя в этом, что ж брат так брат. Это хорошо, что тот, кого я полюбил, относится ко мне как к Брату, с этими мыслями он снова уснул. Думать о работе совсем не хотелось, хотелось другого — лежать, прижимая к себе обнаженное тело. Глубоко вздохнув, Артем поднялся, разделся сам, прижимая Даньку к себе, укрыл одеялом. «Я солгал для блага Даниила, так будет лучше, не стоит посвящать других в наши маленькие тайны…», прижимая юношу к себе, парень осторожно поглаживал его тело, лаская его. — Я люблю тебя, малыш… — он поцеловал юношу в висок. — Люблю так, как никого не любил до этого. Всего три дня… — он улыбнулся сам себе. — Приятных снов, мой малыш. Парень закрыл глаза, тоже погружаясь в сон. Во сне все было хорошо, он казалось, чувствовал его объятия и ласки, и так хотел, чтобы это было правдой. «Ну вот мне уже начали сниться эротические сны с участием других мужчин». Он проснулся, но некоторое время не вставал. «Пусть ты, относишься ко мне как брату, я люблю тебя иначе». Он осторожно выбрался из его объятий, хотел поцеловать в височек, но не стал. Вспомнив о том, что сейчас его болезнь наиболее опасна. Он приготовил ужин и принес его в спальню. Так хотелось разбудить его поцелуем, но было нельзя, совсем нельзя. Невозможно. Братьев не целуют так. Он осторожно тронул Артема за плечо. — Тем, Тема, просыпайся. Просыпайся. — Он хотел сказать, «просыпайся братик», но не смог врать себе. — Дани… — Артем открыл глаза, улыбаясь ему самой нежной улыбкой. — Привет, маленький мой… давно встал? — вставать совсем не хотелось. Юноша кивнул. — Дани… — парень улыбнулся. — Иди ко мне… Дани сел рядом. — Ешь, я думаю мы уже достаточно общались, больше не заболеешь, так что ешь, — он легко коснулся его руки рукой, тут же убирая ее, — я рад быть тебе братом, Тема. — Угу… — парень притянул его к себе. — Но для начала хочу узнать, понравился ли тебе… черт! — парень рассмеялся. — Ты мне дорог Дани… — он тяжело вздохнул. — Что я несу? Нелепицу какую-то, но ты действительно стал близок мне, я люблю тебя, малыш и в этой любви не только любовь к брату, точнее эта любовь больше, чем братская… но, если ты так хочешь, я рад быть твоим братом…- Артем убрал непослушные пряди с его лица. — Я купил новые лекарства, так что теперь нам будет легче. — он улыбнулся, прижимая юношу к себе. — Я не отдам тебя в стационар, ни за что на свете… — Больше, чем братская, — прошептал Дани, поднимая на него глаза. — Тем, я не спал, я слышал, что ты говорил. — Ну… — он рассмеялся. — А что я могу ответит доктору на вопрос: а кто он вам… Надо было сказать, самый дорогой в мире человек, но ведь в самом начале, я действительно увидел в тебе Дениску. — Не думаю, что мы похожи, он наверняка заставил бы тебя все съесть. Я что зря это готовил. — Дани сел на кровать, пододвигая к нему еду. — Ешь. — Только с тобой! — парень расплылся в улыбке. — Где там твоя кашка… — Я тебе котлетки сделал, — пробормотал юноша. — Где твоя каша… — настойчиво повторил парень, — Теперь мы будем есть только вместе. Я хочу, чтобы ты побыстрее поправился, а еще нам надо сделать ремонт в твоей квартире и сдать ее, теперь… черт, хотел сказать, что наш семейный бюджет теперь должен делиться на двоих, а потом вспомнил про свою женку… — он озорно посмотрел на юношу. — Неси свою кашу, не думай, что я про нее забыл, ты должен хорошо питаться! Дани кивнул, а потом очень тихо еле слышно произнес: — А когда мне станет получше… — он не закончил, и очень покраснел. — Мы продолжим наш поцелуй… — Артем уплетал котлету. — Кашу неси… может я тоже хочу попробовать чем ты там таким экзотичным питаешься… — «И питаешься ли вообще» додумал он. Кашу он не принес, он положил голову на колени Артему и обнял его за талию. — Малыш… — Артем зарылся пальцами в мягкий шелк его волос. -Я очень беспокоюсь о тебе… Как я могу… — он улыбнулся. — Тебе становится плохо даже от поцелуя… — Глупый, это тебе от поцелуя плохо станет. — Дани поднял голову, смотря на него очень серьезными глазами. — Ты думаешь, он тебя просто так спрашивал, кто я тебе? — Дани сел обнимая его за плечи, — ты можешь заболеть, если будешь целовать меня, пока моя болезнь так прогрессирует, Ты, а не я. А то, что было совпадение. — Не могу целовать, это временно, но все же… — Артем прижал его к себе. — Никто не запрещает мне обнимать тебя и не запретит! — он поцеловал юношу в висок. — Судьба меня любит, так что… давай не будем думать о плохом… — и он замолчал, на очень долгое время, продолжая прижимать юношу к себе, а потом, как будто вспомнив сказал. — Давай подумаем о твоей каше… можешь считать меня занудой, но в конце концов, я забочусь о тебе! — Давай, — глазки были озорными, — он сел в позу лотоса, — Уммм, каша, каша, уммм. Потом тихо засмеялся. — Шутник! — состроив вредную рожицу, ну, совсем ему не свойственную, Артем встал. — Если каша не идет к Теме, Тема пойдет к каше! — и отправился на кухню. — Такое чувство, что ты до сих пор продолжаешь питаться святым духом… Из комнаты раздавалось негромкое: — У-м-м-м каша. А потом он пришел на кухню. — А кашу я съел. — Сейчас проверим… — Артем подошел к нему с большой ложкой. — А ну, окрой рот… На него смотрели веселые глаза. — Нет, правда съел, а ты, что ложкой хочешь делать, из меня кашу доставать? — Я тебе верю. — Артем обнял его. Не известно, на сколько времени продлились бы их дурачество, если бы не Мишка, он по своей забаве стал трезвонить в дверь. Тихо зарычав, как озлобленный волк, Артем выпустил из объятий мальчишку и пошел открывать. — Ну, ты че в натуре! — вякнул Мишка, заходя в квартиру. — На «Сионе» когда последний раз появлялся? — Да вчера я там был. — парень пожал плечами. — Ну, да… ладно, я не за этим приехал, собирайтесь, сегодня поедем… — он заглянул в холл. — А где твой должничек? — На кухне, пытается найти следы пропавшей каши… — Артем расплылся в улыбке, услышав из кухни недовольное: — Да съел я ее! — Дорова, Бухенвальд! — крикнул Мишка. — Собирайтесь, поехали…, а то мне завтра уже некогда будет. Из кухни появилось белокурое чудо. Узнать его можно было с трудом. Как говорится, мужчина не может быть так красив, то, что он был очень худ скрывала хорошо подобранная одежда, а лицо, лицо было прекрасно. И даже лихорадочный блеск в глазах не портил впечатления, — он с меня кашу трясет, а котлеты не ест, Миш, скажи ему, — было видно, что он тоже шалит. Мишка открыл рот от удивления. — Это… привет… Бухенвальд… — выдавил из себя парень с трудом подбирая челюсть. Восхищаться девушкой, это запросто, а восхищать мальчишкой… хоть и столь прекрасным… — Зенок лишу! — сурово произнес Артем, скрестив руки на груди. — Чего вот пялишься? — Да это… красивый он смертно… — с трудом Мишка перевел на него взгляд. — Понравился и… — он сглотнул. — Да собирайтесь вы… ехать пора… — Ладно… — буркнул Тема, беря юношу за руку и уводя его в спальню. "Какого черта он так пялится?» — разум сходил с ума от ревности. — Я быстро вещи соберу… мы с тобой останемся в деревне, а Мишка назад вернется… Парень собирал в рюкзак одежду, лекарство. — Что с собой возьмешь? — он взглянул на Даниила. «Он бесподобен, божественен, прекрасен…» — Артем подошел к юноше и обнял его за талию. — Я ревную… — буркнул он, насупившись. Дани обнял его за плечи. — Как жаль, что я не могу заткнуть тебе рот. — произнес Дани, и добавил, — Поцелуем. Мне нужен только ты, прошу тебя, поверь мне. Парень рассмеялся. — Я верю тебе, но я перестаю верить ему! Мишка всегда защищал мой тыл, а теперь он готов всадить мне нож! Вот ей Богу! Мишка между тем таскался по квартире. — А не че вы здесь… — он хмыкнул, выходя из операторской. — Трусы под софой… — он хмыкнул. — Тема, явно не твой размерчик… вот что меня интересует, что делает нижнее белье Бухенвальда в операторской? Ладно бандана и очки…, но трусы интересуют меня даже больше планшета… кстати, это ты там рисуешь, а Дань?! Данька аккуратно выбрался из объятий, ворвался в операторскую, и вырвал из рук Мишки белье. — Не было ничего такого, — он поднял на Мишку глаза одновременно и гневные, и несчастные, — Нам даже поцеловаться нельзя. Его несчастное личико было таким милым, что хотелось его защитить, идти этого обидчика искать. — Да?! — У Мишки вновь упала челюсть. — Опа… так, что я пропустил? — парень пошел в спальню. — Вот значит, как, дружок, Темыч… целоваться значит… — Ну, Мих, я если ты помнишь и Деника целовал. — Не ври! — взревел амбал. — Вот… теперь мне придется защищать своих дружков голубых. — мечтательно произнес он. — Мы сами можем за себя постоять. — Артем похлопал друга по плечу. — А то… Тема, ты бы оделся… — он хмыкнул. — Люди на улице тебя не поймут… Прорычав что-то несуразное, Артем пошел одеваться. — Михыч, кончай паясничать! Парень хмыкнул и взяв рюкзак пошел в коридор. — Жду вас в машине. — Ну, вот… — подойдя к Даниилу, Артем убрал непослушные прядки с его лица, очень уж нравилось ему это делать. — Пойдем, Малыш… баба Капа получше современных докторов будет. Данька посмотрел на Артема потерянным взглядом. — Я ведь одет. На нем были светло-серые брючки, затягивающиеся у пояса и такого же цвета водолазка. Они прекрасно скрывали то, что мальчишка очень худ. — Во что мне переодеться, чтобы я считался одетым там куда мы едем. — Дани… — парень улыбнулся, поглаживая розовые щечки. — Мы едем в деревню… Ты прекрасно выглядишь, даже бледность ушла, не надо переодеваться, едь так. Дани улыбнулся, и пошел собирать вещи, сделал он это быстро. Потом вышел с рюкзачком, и подошел к Артему. Поднимаясь на носочки, он поцеловал его в височек, а потом одев кроссовки, произнес как ни в чем ни бывало: — Пойдем, Мишка ждет. — Конечно… — Артем легонько шлепнул его по попке. — Но вот когда ты поправишься… — смеясь, он подхватил юношу и понес из квартиры, закрывая дверь, бегом спустился по лестнице и опустил Дани уже у машины. — Приехали… — он открыл дверце, запуская Даниила, затем сел сам, вместе с ним, на заднее сиденье. Михаил усмехнулся, глядя на них в зеркало заднего вида. — Ну, парочка, блин… Дани положил голову на плечо Артема, и переплел пальчики с пальцами его руки. Он смотрел счастливыми глазами на Мишку, казалось ему было все равно кто и что об этом скажет. — Поехали Мих, — тихо произнес он, и мило улыбнулся. — Я очень хочу выздороветь побыстрее. — Я для друзей, все что угодно… Они ехали достаточно долго, Артем даже положил голову юноши себе на колени, шепнув на ухо: — Поспи пока, малыш. А сам сидел и перебирал мягкие пряди. Деревня стояла в глуши, на границе тайги. На удивление, к ней была проложена асфальтированная дорога, среди маленьких, неказистых домов, стоял один большой, деревянный очень красивый и новый. — Вот и приехали… — Мишка остановился у дома. — К бабуле пол страны ездит… вы не волнуйтесь, целительница она потомственная и денег ей давать нельзя… продуктами да так, всячиной… — Данька… — наклонившись, Артем поцеловал юношу в висок. — Мы приехали… Дани протер глаза, странно, но он ни разу всю дорогу не закашлялся, и вообще чувствовал себя хорошо. — Миш, как мне себя с ней вести. Я не знаю, могу ли я хоть за руку его взять. Он тяжело вздохнул, раньше он был сильнее, наверное, эта полубомжацкая жизнь без еды без лекарств, почти убившая его все-таки сделала свое дело. Он стал плаксивым и испуганным. Он нуждался в защите и хоть теперь был счастливым, все же нуждался в подтверждении своего счастья, скрывать свою любовь так не хотелось, а еще он боялся, что его ожидания не оправдаются, и эта бабушка не совершит чуда. Выйдя из машины, Артем подал Даниилу руку, помогая ему выйти. — Она видит все… — после некоторого молчания произнес Миша. — Так что, скрывать не имеет смысла. В ограде даже не было собаки, все боялись причинить бабе Капе вред. — Мишутка, внучек… — старушка выбежала из дома. — Артемушка, и ты здесь… — Здравствуй, баба Капа… — Артем обнял ее. — Ба, познакомься, это Даниил. — Красивое имя… — бабушка внимательно посмотрела на юношу, покачала головой и поцокала языком. — Идемте в дом, мальчики, я вас чаем напою. С блинчиками… Артем шел, прижав юношу к себе и шептав ему на ухо: — Не бойся, малыш, ничего не бойся. Дани поднял на него свои зеленые глазищи, — Ты знаешь я боюсь только разочароваться. Ты вернул меня к жизни. Я бы, наверное, просто умер там. Чудо, как не умер. — Дани улыбнулся очаровательно и счастливо, — более того ты сделал меня счастливым, одно то, что ты есть, заставляет меня жить и желать. Раньше я никогда ничего не желал. А теперь… Он сильнее прижался к парню обнимая его, потом подняв руку закашлялся. Кашель, которого не было очень долго на этот раз был невероятно силен. Он не мог стоять и чуть не скатился на землю. — Данька! — парень подхватил его на руки и унес в дом. — Подожди маленький, я сейчас лекарство принесу… Но старушка его остановила. — Не надо травить его химией, я сама! Артем и Даниил прожили в деревне у бабы Капы почти 2 недели, старушка и правда была целительницей, она подняла Дани на ноги, прописав ему еще некоторое время делать ингаляции и прогревания настоями и мазями из трав. Артем снова взвалил весь груз игры на плечи Мишку, не хотел он оставлять юношу, он попытался уехать, но проведя бессонную ночь вернулся. Потом им предстояла напряженная работа, ведь Артем забросил игру для французов, а время уже поджимало. Прошел еще месяц, Тему не покидало вдохновение, что всегда сидело рядом. В комнате теперь стояло несколько будильников и все они заводились на разное время, в основном время приема лекарств, прогревания, ингаляций, доктор, придя в очередной раз не узнал Даниила, он выглядел теперь потрясающи, они работали до поздна, правда хорошо спали, и вот… — Данька! Влетая в квартиру, Артем подхватил юношу на руки и раскружил, а потом поставив на пол, стал осыпать разноцветными бумажками из карманов. — Я решил снять все наличкой, помнишь, я обещал тебе, что как только мы получим деньги за эту игрушку, мы устроим разгульные сутки? — Он обнял юношу и впился в его губы, впервые за последние полтора месяца, из-за работы они просто перестали думать о личной жизни. В первые секунды Дани просто впал в ступор, потом ватными руками обнял Артема, прижимаясь к нему всем телом, и принял поцелуй продолжая его, принимая и даря его снова и снова. Вновь подхватив его, Артем унес юношу на кровать, скидывая с себя верхнюю одежду. — Сегодня я твой исполнитель желаний! — он навис над юношей, и перед тем как припасть к его губам, прошептал. — Желай! Его обняли за шею, смотря с нежностью. — Только быть с тобой рядом. Ты рядом. Разве только. — в глазках парня было озорство. — Поцелуй. Рассмеявшись бархатным и чарующим смехом, Артем в очередной раз припал к его губам. На этот раз, это был долгий, страстный поцелуй, Артем наслаждался им, Артем брал его, наконец, получив то, чего хотел так давно. — Ты даже не представляешь, малыш, как сладки твои губки… Словно два спелых плода… — он осторожно провел пальцем по влажным губам. Дани смутился, опустив глаза. Потом поднял их снова, и обняв сказал: — Наверное я могу умереть вот так. У меня нет больше желаний. — Ну, вот еще, не позволю… — Артем медленно, наслаждаясь своим занятием, стал стягивать с юноши одежду, постепенно обнажая его, наслаждаясь отрывающейся картиной. — Я буду исполнять твои желание, но и буду делать так, чтобы на их место приходили новые… — наклонившись, парень поцеловал его шейку и легонько лизнул. Дани вздрогнул, подаваясь вперед. И закрывая глаза, что-то снова происходило впервые. И это что-то было наслаждением. — Мой невинный, отзывчивый мальчик… — шептал парень, покрывая поцелуями его плечи. — Такой желанный, такой прекрасный… — На смену губам пришли пальцы, разжигая кожу нежными прикосновениями. Он не мог пошевелиться, только быть рядом отдавая себя ему. Хотелось сделать что-либо и для него, но тело не слушалось. Оно горело желанием, оно желало этих ласк, желало до потери сознания. Он и так находился на грани сознания. Только тихие стоны срывались с губ.