Запредельно близко

Что-то зачастила я писать в начале главы) Для создания нужной атмосферы настоятельно рекомендую Hans Zimmer – Tennessee :3

Рождественские каникулы летели как секундная стрелка на часах. В один из январских дней близнецам удалось уговорить меня посетить их магазин, и мы с Джинни, встав пораньше, спустились в кухню для того, чтобы подкрепиться перед увлекательным днем. - Как мы туда доберемся? – спросила Джинни, уплетая омлет. - Обижаешь, сестренка! – ответил Фред. – Мы-то уже совершеннолетние. - Мерлин, ты прекратишь хвастаться или нет? – возмутилась Джин. – А мы-то с Гермионой еще нет. - Это не проблема – аппарируете с нами! – подхватил Джордж. - Ну, уж нет! Воспользуетесь камином, - возразила миссис Уизли и посмотрела на своих сыновей. – И не надо на меня так смотреть! - Между прочим, камином пользоваться опасно, - объяснял Фред. – Неправильно назовешь адрес – и все, попадешь в Лютный переулок и никогда оттуда не вернешься. - Парень сделал страшные глаза. - Фред, нам не пять лет, чтобы бояться этой ерунды, - строго ответила я. - Грейнджер снова включила режим «строгой мамочки», - сладким голоском проговорил Фред. - Гермиона все правильно говорит! – поддержала меня Молли, и я показала язык близнецам, а затем победно улыбнулась. - Я за тобой слежу, - тихо сказал Фред, насмешливо взглянув на меня. Джордж наблюдал за нами и улыбался, еле сдерживая подступающий смех, а Джинни отчего-то была задумчивой и даже не реагировала на мою перепалку с ее старшими братьями. Я решила, что вечером обязательно поговорю с ней. - Сколько можно есть? Ну, вы и копуши! – притворно возмутился Джордж, скрестив руки. - Радуйся, что мы уже полностью готовы, а то я бы, в таком случае, специально собиралась дольше, - вредничала Джинни. - И за что нам такая сестра? – одновременно сказали близнецы. - Эй! – девушка дала обоим подзатыльники, предварительно встав коленом на стул. На этой радужной ноте миссис Уизли таки выпроводила нас из дома. Я, конечно, осознавала, что магазин «Всевозможные Волшебные Вредилки» - это невероятное место, которое обязательно меня поразит, но я и представить не могла свой восторг, который испытала, оказавшись внутри. Всюду сновали озорные детишки, слышался смех, было очень шумно, но этот самый шум не раздражал, от него не хотелось укрыться или заткнуть уши. Близнецам удалось создать атмосферу радости и веселья, чего не хватало в наступившие темные времена. На полочках находились всякие занятные изобретения, начиная с кровопролитных конфет и блевательных батончиков, изымать которые я устала в прошлом году, и, заканчивая безголовой шляпой, а также разнообразными любовными зельями, которые так и манили к себе. Я подошла ближе и аккуратно взяла один флакончик в руку, чтобы рассмотреть получше, при этом огляделась вокруг – не видит ли меня кто за таким постыдным занятием. Обыкновенная бутылочка округлой формы из розового стекла, напоминающая флакон приторно-сладких духов Лаванды, который постоянно попадался мне на глаза в нашей спальне. - Грейнджер, я думаю, ты и без любовного зелья приковала к себе моего брата, - хмыкнул Фред, появившийся за моей спиной. Я вздрогнула и быстро поставила пузырек с амортенцией на место, а затем обернулась к хозяину магазина, который ухмылялся, наблюдая за моей реакцией. - И вовсе Джордж ко мне не прикован! – громче нужного возразила я. Фред изогнул бровь и широко улыбнулся, ехидно посмеиваясь. - Я, вообще-то, о Роне говорил. Мои глаза расширились, щеки загорелись, будто от огня, и я сглотнула ком в горле. Как я могла так оплошать перед Фредом? Мерлин, как стыдно! Я шумно выдохнула, мечтая провалиться куда-нибудь в преисподнюю. - Кажется, Джорджу стоит теперь тщательнее проверять то, что он пьет и ест. - Парень мне подмигнул, а мои щеки уже пощипывало от стыда. – Надо его предупредить. - Нет, Фред! – панически воскликнула я и схватила его за руку. – Не надо. Сама не знаю, почему так испугалась, ведь Джордж знает о моей к нему симпатии, да и это все шутка, но сама суть моего постыдного промаха просто ужасна и наводила на меня панику и неподдельный страх. Фред ухмыльнулся, наслаждаясь моим провалом, стыдом и смятением, подошел чуть ближе и наклонился так, чтобы нас никто не услышал. - Это останется нашим маленьким секретом при условии, что ты больше никогда не назовешь меня полным именем. - Я едва сдержала порыв назвать его Фредериком. – Иначе месть моя будет страшна. Он отстранился, подмигнул мне и ушел в неизвестном направлении. Я еще постояла в ступоре несколько секунд, а затем опомнилась и дала деру подальше от этих идиотских зелий из набора «Чудо-ведьма», лишь слыша позади себя разговор Джинни и Джорджа. - А как действуют эти любовные напитки? - Действие может продолжаться до двадцати четырех часов. Срок действия зависит от веса мальчика ...и от степени привлекательности девочки, - объяснял Джордж. Я прикрыла глаза, чувствуя, как щеки вновь покрываются румянцем, и пошла в другую сторону, намереваясь рассмотреть остальной ассортимент товаров. После долгих скитаний без дела я наткнулась на одну занятную вещь, называющуюся «Драчливый телескоп». Любого нормального человека это название явно остановило бы, но не меня. Я поднесла его к лицу и чуть крепче сжала рукой, чтобы, в случае чего, случайно не выронить. И в этот момент что-то ударило мне прямо в глаз. Я взвизгнула, подскочила на месте и схватилась за ушибленную часть лица. Из телескопа торчала небольшая гирька на пружинке, которая, видимо, и послужила ударом. Поставив товар на полку, я метнулась к витрине, чтобы взглянуть на свое отражение, так как место удара неслабо побаливало, и – о, ужас! – у меня под глазом красовался огромный переливающийся синяк! Я моментально зачесала волосы на левую сторону, чтобы прикрыть свое увечье, и направилась на поиски кого-то из близнецов. Мне было суждено испытать позор номер два за сегодня. Надеюсь, этим все ограничится, хотя моему невезению нет пределов. Мне повезло, и Джордж стоял у прилавка один, потому что подколы Фреда я бы не выдержала, учитывая инцидент с амортенцией. Я приблизилась к парню, опустив голову и глядя на него исподлобья. Джордж вопросительно посмотрел на меня, и я подняла голову, обнажая пострадавшую часть лица. Рыжий тут же расхохотался, привлекая к себе внимание окружающих, поэтому я тут же вновь завесила глаз копной густых волос. - Что, Гермиона, понравился драчливый телескоп? – издевался он. - Вместо того чтобы ржать, лучше бы помог мне от этого избавиться! – сквозь зубы процедила я. - А, по-моему, тебе идет синий цвет, - хохотал тот. - Я сейчас тебя так разукрашу, что мама не узнает, - буркнула я. - Я уже говорил, что ты горячая штучка? – Парень подмигнул мне, но под моим негодующим взглядом сдался. – Ладно, пойдем, я дам тебе кое-что. Джордж взял меня за руку и повел вслед за собой, а я еле волочила ногами, стараясь не отставать. Мы поднялись вверх по лестнице и вскоре оказались в уютной квартирке, где, по-видимому, близнецы и жили. - Садись. - Джордж указал мне на мягкое кресло, куда я опустилась с удовольствием, а сам принялся искать что-то в ящике. - Мило у вас тут, - сказала я, осматриваясь. - Вот, держи, нам пришлось изобрести хорошее средство, ведь всю продукцию мы испытываем на себе. - Парень протянул мне небольшую баночку с белым содержимым. – Хотя с этим синяком ты выглядишь не так уж плохо, - хохотнул он. - Издеваешься? – буркнула я, открывая мазь. – Я похожа на половину панды. - Как насчет чая с эвкалиптом? – хихикнул Джордж, но я приструнила его убийственным взглядом. – Ладно, эвкалипта все равно нет. - Кто так закрутил эту чертову крышку? – сдалась я. - Дай сюда. Джордж выхватил баночку из моих рук и одним легким движением открыл ее. Я намеревалась принять ее обратно, но у парня были другие планы. Он сел передо мной на пол и зачерпнул пальцами мазь. - Наклонись поближе, Грейнджер, я не кусаюсь, - усмехнулся он, и я, покраснев, подалась вперед. Джордж аккуратно коснулся моего синяка, и я вздрогнула от того, что мазь оказалась холодной. Парень немного одернул руку, но через несколько секунд вновь стал намазывать мой постыдный синяк. Наши лица находились в опасной близости – так близко, что я могла сосчитать каждую светлую веснушку на его коже. Джордж был сосредоточен на моем глазе, а я буквально дрожала от того, как он нежно и бережно касается меня. В этих прикосновениях не было ничего интимного – всего-то кожа лица – но я ощущала, как мое тело покрывает мелкая дрожь. Внезапно Джордж посмотрел мне в глаза, и я вновь забыла, как дышать. Он держал руку на моей щеке, а я старалась запомнить его взгляд, каждую его веснушку, каждую трещинку на губах. Мне это было нужно, так как до нашей следующей встречи около полугода – я должна была отложить у себя в памяти каждую деталь его лица, чтобы помнить его таким, представлять его таким и также близко, как сейчас. Он отвел взгляд в сторону и резко убрал руку, поднялся на ноги и как-то неловко почесал рыжую макушку. А я бессовестно наблюдала за ним, ловила каждое движение и запоминала, как будто это могло помочь мне меньше скучать. - Возьми мазь, помажь на ночь, и завтра уже все пройдет. - Парень протянул мне баночку. - Спасибо, Джордж, - сказала я, пряча мазь в сумку. - Когда ты уезжаешь? – спросил он, повернувшись в мою сторону. - Послезавтра, - ответила я, скрывая грусть в голосе. - Значит, теперь прощаемся до лета? – горько усмехнулся Джордж. - Значит, до лета, - тихо повторила я, чувствуя, как глаза наполняются слезами. - Когда собираешься в Нору? Не забывай, что у Билла и Флер свадьба намечается. - В середине июля. - Я внимательно следила за Джорджем, пока он не знал, куда деть свой взгляд, руки – всего себя. - Почему ты так смотришь? – не выдержал он. - Прости, мне, наверное, пора, - немного смутилась я. – Дорогу найду сама. - Гермиона! – позвал Джордж, когда я была у самого выхода, и я обернулась. - Да? – Он немного замялся, а потом улыбнулся. - Будь умницей. Я улыбнулась в ответ и утвердительно кивнула. - Как всегда. В тот вечер я забыла обо всем на свете, в особенности о том, что хотела поговорить с Джинни о ее странном поведении. Мне было одновременно и плохо, и хорошо. Да, я уезжаю в Хогвартс, да, мы не увидимся полгода, но мы есть друг у друга, и это уже ничто не отнимет. По крайней мере, я хочу в это верить. В школе все было по-прежнему. Гарри продолжал ходить на уроки по окклюменции к Дамблдору, хотя, по рассказам друга, директор каждую субботу совершал с ним прыжок в прошлое с помощью омута памяти. Конечно же, это касалось Того-Кого-Нельзя-Называть. Сразу вспомнился плакат, придуманный близнецами Уизли и висевший в их магазине: Почему так всех волнует Тот-Кого-Нельзя-Называть? Лучше пусть народ волнует Тот-Кто-Умеет-В-Кишках-Застревать! Он хитёр, он шустер! От него с давних пор У всей страны запор! Я улыбнулась. Мне слишком не хватало Джорджа, но, понимая безвыходность ситуации, я терпела и ждала. Полгода – это не вечность, я подожду. В перерывах между занятиями у Дамблдора Гарри продолжал пользоваться странным учебником некого Принца-Полукровки, хоть я и настоятельно требовала избавиться от настораживающей книги. Рон в этот момент впервые заговорил со мной, только сказал он, что я завидую, ведь теперь являюсь не самой лучшей ученицей на зельях, да и по ЗОТИ приятель меня превосходит. Я тогда жутко разозлилась на друга за то, что он такого низкого обо мне мнения. Он лишь хмыкнул и направился к Лаванде, которая порядком достала уже даже, по-моему, его. Еще одним увлекательным занятием для Гарри было подозрение Драко Малфоя в пособничестве Темному Лорду и принятии метки Пожирателя смерти. Я считала, что все это глупость: Малфой еще ребенок, да и слишком трусоват. Но моего друга было не переубедить. Порой упрямством он превосходил даже меня. Джордж исправно писал мне по одному письму каждую неделю. Послание было коротким, но наполненным теплом и его неуловимым присутствием в моей жизни, которого мне сейчас так не хватало. Заканчивался март, но Джордж не писал мне вот уже почти три недели, что немного пугало и настораживало, учитывая неспокойные времена и нападения Пожирателей на магазины и лавки в Косом переулке. Самой написать я так и не решалась, коря себя за это, убеждая в том, что совершаю глупость. Но в последний четверг марта – день был солнечным и очень теплым для этого месяца – небольшая серая сова приземлилась рядом с моей тарелкой и услужливо протянула конверт с письмом. Рон свирепо уставился на знакомую птицу, а после – гипнотизировал взглядом то, как я аккуратно распаковывала конверт. Заметив это, я прикусила губу и покинула Большой зал, но по дороге осознала, что опаздываю на занятия, и отложила чтение до вечера, надеясь на свое терпение, которое меня обычно не подводило. После ужина я устроилась в своем любимом мягком кресле у разожженного камина и выудила из кармана заветное письмо, которого так долго ждала. Гарри и Рон были заняты масштабным домашним заданием, поэтому я могла позволить себе расслабиться.

Я не здороваюсь, ты же помнишь? Готов поспорить, что ты сейчас сидишь со свирепым лицом и мысленно отчитываешь меня за то, что так долго не писал. Спешу заверить: я жив, здоров и почти цел. Не хмурься. Почти, потому что у меня ужасно болит… в общем, тебе необязательно это знать. Чертовы эксперименты, дементор их раздери. Наверное, это очень пошло звучит, да? Ну, ты у нас девочка приличная, вряд ли подумала о всякой похабщине. А если все-таки подумала, то, Грейнджер, ей Богу, это не то, о чем ты подумала! Как ты? Еще не все очки для факультета собрала? Как малыш Ронни? А то я заметил, что вы не очень-то общались на каникулах. Неужто ты ревнуешь его? В жизни не поверю. Тут Фред зачем-то порывался послать тебе любовное зелье нашего производства. Я чего-то не знаю о тебе? Пламенный привет от него. Я и не прощаюсь тоже, ты же в курсе?

Я улыбнулась уже с первых слов, так как Джордж начинал свое письмо всегда именно с этой фразы. Всегда эти его шуточки, а я, между прочим, правда, волновалась, хотя не уверена, что ему стоит это знать. И, черт возьми, Фред! Как он посмел? Я отчего-то расхохоталась, вспомнив свой ошеломительный провал в тот день в магазинчике близнецов Уизли. Закончив чтение, я уставилась на пламя в камине, все также глупо улыбаясь. Его письма вселяли в меня надежду и тепло, давали возможность продержаться и бороться. Осталось совсем чуть-чуть. Я так задумалась, что и не заметила, как Рон оказался рядом. Его слова вывели меня из транса и заставили вздрогнуть. - Ты же говорила, что между вами все кончено. - Ты меня напугал, - прошептала я, пряча письмо в карман. - Вы вместе, да? - С каких пор ты разговариваешь со мной, Рональд? – сердито спросила я. - Я, кажется, задал тебе вопрос, - резко ответил он. – Вы вместе? - Нет, мы просто друзья. Такие же друзья, как и мы с тобой, - слукавила я. Друг ядовито усмехнулся и посмотрел на меня с ноткой презрения, разбавленной щепоткой ярости и крупицей боли. - Если бы мы с тобой были такими же друзьями, как ты с Джорджем, то я был бы на седьмом небе, но, увы. - Я что-то не поняла, - начала закипать я, вставая с насиженного кресла. – Ты вроде бы встречаешься с Лавандой. Какие ко мне претензии? - Неужели ты такая дура, что ничего не поняла? – возмутился приятель. - Выбирай выражения, Рональд, - холодным тоном ответила я. – Ты не со своей глупой курицей разговариваешь. Ко мне попрошу чуточку уважения. - Я надменно вскинула подбородок, окинув друга отчужденным взглядом. - А ты уверена, что заслужила это уважение? – ядовито усмехнулся Рон. Я задохнулась от возмущения и издала нервный смешок. - Так, с меня довольно. - Под опасливым взглядом Гарри я подобралась поближе к лестнице. – У вас все в семье считают, что поливать меня грязью – нормально? - Видимо, за дело. - Парень мстительно улыбнулся, сократив между нами расстояние. Несколько секунд я смотрела в его всегда светлые голубые глаза, которые сейчас потемнели от ярости, а затем ударила его ладонью по щеке, как когда-то Джорджа. Рон схватился за ушибленную сторону лица и перевел на меня растерянный взгляд. В гостиной все голоса, увлеченные нашей перепалкой, стихли. Я осмотрела однокурсников беглым взглядом и поджала губы. - Видимо, это тоже за дело, - прошипела я и гордо поднялась в спальню, где упала лицом в подушку и заплакала от обиды. Я привыкла, что Рон не умеет следить за языком, привыкла, что он такой импульсивный, резкий, порой грубый, но всему есть предел. Наверное, это жалко выглядит, когда на людях я показываю свою уверенность, силу и стойкость, которой завидуют, а после – закрываюсь в спальне и реву, как белуга. Почему все эти перечисленные качества лишь напускные? Я бы хотела быть и на самом деле такой непробиваемой, железной и сильной. Но я всего лишь девушка, всего лишь Гермиона Грейнджер, которой тоже бывает очень больно и до слез обидно. Весь следующий день я игнорировала Рона и всячески избегала его присутствия. Когда он садился рядом со мной и Гарри, я демонстративно собирала вещи и покидала помещение. Жаль, что на занятия это не распространялось. Гарри пытался поговорить и со мной, и с Роном, но все было тщетно – никто из нас не желал идти на примирение. Я из чувства гордости, а он… А черт его разберет. Вечером, после отбоя, когда все потенциально опасные объекты разбрелись по своим спальням, я уселась возле камина с пером, чернильницей и чистым листом пергамента, чтобы, наконец, написать ответное письмо Джорджу. За несколько таких я научилась писать нужное с первого раза, не расходуя бесцельно бумагу. Руки больше не тряслись, и я сама не боялась написать что-то лишнее. Сейчас мне было спокойно, некуда торопиться, ведь у нас впереди столько времени.

Здравствуй, Джордж.

Я задумалась. Так хотелось написать, что его младший брат – последняя свинья, но, улыбнувшись, я отсеяла эти мысли. Незачем Джорджу знать о наших проблемах.

А вот и нет! Я не сверлила свирепым взглядом твое письмо, потому что была ему, наоборот, рада. Ты заставил меня немного поволноваться. Сам же знаешь, какие сейчас времена. Да-да, не закатывай глаза, я знаю, что ты считаешь меня трусихой. Ты пытался заставить меня покраснеть через письмо? Тебе это не удалось! Но уточнять, что именно у тебя болит и почему я, пожалуй, не рискну. У меня все хорошо. Нет, еще не все очки собрала, но отчаянно стремлюсь к этому, ведь очков много не бывает! И не прикрывай сейчас глаза ладонью, я и без того в курсе, что мои попытки пошутить отвратительны. Конечно же, я не ревную Рона! Но в письме всего и не объяснишь. Если летом этот вопрос еще будет актуален, то я обязательно поведаю тебе все. Передай, пожалуйста, ФРЕДЕРИКУ, что я не нуждаюсь в его чуткости и заботе, так что пусть оставит пузырек себе, мало ли, вдруг когда-нибудь девушки перестанут вестись на его совсем не обаятельное поведение! Не забывай писать. Гермиона Грейнджер.

Перечитав ответное письмо, я удовлетворенно улыбнулась и отправилась спать. Надо же! Мы даже в письмах предсказываем реакцию друг друга, слышим интонацию, с которой написаны эти строки. Наверное, ближе Джорджа у меня никогда никого не будет. Прошло больше месяца, а мы с Роном так и не помирились. Если честно, я уже боролась с собой, чтобы не подойти к нему, но пока моему здравому смыслу и, безусловно, гордости удавалось брать верх в этом нелегком сражении. В один из выходных дней мая в гостиную влетел словно ураган взвинченный Невилл и стал мне что-то объяснять, заикаясь и панически тыча в сторону двери со словами «Там...». Я нахмурилась, отложила книгу и подошла к однокурснику, крепко схватив того за плечи. - Невилл, успокойся и скажи нормально, что случилось? - Там… Рон… Он в больничном крыле… Кажется, умер, - отрывчато сообщил Невилл. Мое сердце гулко ударилось о грудную клетку, замерло и пустилось в пляс. Я отцепила пальцы от плеч приятеля, инстинктивно сжала вспотевшие руки в кулаки и отступила на несколько шагов назад. Моментально растеряв способность трезво мыслить, я стояла в ступоре и хлопала глазами. - Гермиона? – осторожно позвал Невилл, и я сорвалась с места. Я бежала по запутанным коридорам Хогвартса, не разбирая дороги. В голове была всего одна только мысль: «Рон мертв?». Ноги сами привели меня к больничному крылу, где профессора обступили постель моего приятеля, а рядом стоял обескураженный Гарри. - Что случилось? – прошептала я, подойдя ближе. Рон был очень бледен, но дышал. Его грудь вздымалась, отчего мне стало легче. Невилл ошибся, не так понял. Может, все не так страшно. - Он выпил отравленную медовуху, - на автомате ответил Гарри. Я хотела спросить, как так получилось, но меня перебил профессор Дамблдор. - Профессор Слизнорт, кто Вам подарил эту медовуху? - Вообще-то, это я собирался ее подарить, - растеряно ответил тот. - Кому, позвольте узнать? - Вам, профессор. Дамблдор задумался, а профессор Макгонагалл принялась что-то шептать ему. - Думаю, что друзья могут посидеть с мальчиком. Скоро прибудет его семья, - туманным голосом сообщил Дамблдор и повел преподавателей из лазарета. Мое сердце снова подскочило к горлу, но только уже при упоминании о том, что семья Рона скоро будет здесь. Надежда, что приедут и близнецы, затрепетала у меня в груди, но я тут же стыдливо помотала головой, сосредотачиваясь только на Роне. - Как так получилось? – прошептала я, сев рядом с Роном и взяв его за холодную руку. - Он выпил первым, упал, изо рта выступила пена, глаза вылезли из орбит, потом я нашел безоар, засунул ему в рот, и его тело обмякло. - Гарри с силой сжал челюсть. – Я подумал, что это конец. - Какое счастье, что ты вспомнил о безоаре! - Какое счастье, что он там оказался, - справедливо заметил друг. В этот момент в больничное крыло влетела обезумевшая Лаванда и с ошалевшими глазами остановилась возле кровати Рона. - Мой Бон-Бон! – пропищала она. – Как мой Бон-Бон? Гарри вскинул брови, а затем отвернулся, не желая объяснять ей что-либо, да и я не особо этого хотела, если честно. - А ты что здесь делаешь? – яростно выпалила Браун, глядя на меня. - Тот же самый вопрос могу и я задать тебе, - высокомерно ответила я. - Я его девушка! – взвизгнула блондинка. - А я его подруга! – в тон ей заявила я, крепче сжав руку приятеля. - О, не смеши меня! Вы несколько месяцев не разговаривали! – усмехнулась Лаванда. Рон едва пошевелился и стал издавать какие-то нечленораздельные звуки. Девушка подошла поближе и наклонилась. - Да, мой Бон-Бон? Я здесь, - сладко пропела она, а я закатила глаза. - Гер… Гермиона, - прохрипел Рон. Лаванда замерла, блаженная улыбка сползла с ее губ, а глаза наполнились слезами. Она бросила на меня яростный взгляд и выбежала из помещения. Мы с Гарри переглянулись, и я победно улыбнулась. Не прошло и нескольких минут, как в больничное крыло ворвалась миссис Уизли, что-то причитая на ходу, следом за ней мистер Уизли, а позади плелись близнецы. Я встала с кровати Рона и сделала пару шагов в сторону, чтобы не мешать его матери. Самой последней вошла Джинни, которая, как оказалось, уже была здесь до меня. - Как он? – хмуро спросил Фред. - Ну, по крайней мере, Гермиону он узнал, не приходя в сознание, - ухмыльнулся Гарри, а я немного смутилась. - Поэтому Браун выскочила отсюда, как будто ее дементор поцеловал в ж… - начал Джордж, но брат его перебил. - Потише, братец, здесь дамы. Я улыбнулась и подошла к ним ближе, останавливаясь лишь в нескольких шагах. - Жить-то будет? – уже более спокойно поинтересовался Фред. - Все будет в порядке, - ответил Гарри и уселся на стул. - Грейнджер, подойди-ка сюда. - Фред хитро сощурился и поманил меня пальцем. Джордж непонимающе смотрел то на меня, то на него. - Да-да? – спросила я, подойдя к нему достаточно близко. - Мы же с тобой договаривались насчет Фредерика, - улыбнулся он. - И насчет любовного зелья, - парировала я. - Но я ведь и не сказал ничего Джорджу, - проницательно заметил парень. Я прикусила губу и глупо улыбнулась. - Будем считать, что мы оба допустили ошибку, ага? – весело предложила я. - Ты ходишь по острию ножа, Грейнджер, - шутливо пригрозил Фред. - Год прошел с тех пор, как мы последний раз были в этих стенах… - меланхолично протянул Джордж, встревая в наш разговор. Фред ухмыльнулся и отошел к матери. Я покосилась на Рона, который лежал все так же без движения, а затем сосредоточилась на Джордже. - Если хочешь, мы можем прогуляться? – нерешительно предложила я. - Можем, пару часов у нас есть, - улыбнулся тот и галантно протянул мне локоть. Мы бродили по разным коридорам, вспоминали разные глупости, которые с нами происходили, смеялись. Я чувствовала себя настолько счастливой, насколько это сейчас возможно. Джордж рядом, я чувствую его тепло, слышу его голос, смотрю ему в глаза, в которых тону как в тихом омуте. Только черти в нем гораздо более опасные, чем кажутся на первый взгляд. Меня они пленили уже давно и навсегда. Я и не заметила, как мы оказались на Астрономической башне; прикрыла глаза, улыбнулась и вдохнула чистый, немного прохладный воздух, который ласково колыхал мои волосы. - Помнишь, как мы летали ночью? – тихо спросил Джордж. Его голос прозвучал прямо над ухом, что я даже вздрогнула и распахнула глаза, невольно устремив взгляд в небо, где мы когда-то летали вдвоем. - Это невозможно забыть, - хихикнула я. - Давай летом повторим? - Не думаю, что я решусь сделать это еще раз. - Ты полагаешь, что я тебя буду спрашивать? – усмехнулся он. - Наивная, да? – Я улыбнулась. – Как Алисия? Джордж нахмурился и встал рядом со мной, заглядывая в глаза. Мне, правда, стало интересно, как она, но, если честно, больше всего мне хотелось узнать общается ли с ней Джордж. - Почему ты спрашиваешь? - Мы немного общались, она очень помогла с ОД, вот и интересуюсь. - Я беззаботно пожала плечами. - Хочет работать в газете или журнале, учится, летом на стажировку поедет куда-то, - без энтузиазма рассказывал он. - У вас что-то случилось? – Я нахмурилась. - Не то что бы случилось, - Он махнул рукой. – Не бери в голову. - Джордж, - Я взяла его за руку. – Если тебя что-то тревожит, ты всегда можешь поговорить со мной. Рыжий улыбнулся и щелкнул мне по носу. - Где я успел столько хороших дел натворить, что судьба мне послала такого человека, как ты? – Я смущенно улыбнулась и отвела взгляд. - Хватит уже, - буркнула я. - А что? – Джордж облокотился спиной о перила. – Мне нравится тебя смущать. Ты очень милой становишься. - А так я не милая что ли? – притворно возмутилась я, и парень расхохотался. - Нет, так ты становишься несносной фурией. - Хам! – изумилась я, всячески стараясь сохранить строгое выражение лица. – От невыносимого павлина слышу! - Это я павлин? – сквозь смех спросил он. – Ну, Грейнджер, ты нарвалась. Джордж обхватил меня руками и стал щекотать. Я извивалась и хохотала до слез, пока он считал мне все ребра. В легких не хватало воздуха, живот болел от перенапряжения, но в эти минуты я чувствовала себя по-настоящему счастливой. В очередной раз за день. - Пожалуйста… Хватит… Джордж! – сквозь смех кричала я. - Больше не будешь меня павлином называть? – Его горячее дыхание обожгло висок, и я моментально успокоилась и повернулась к нему лицом. - Не буду. - Он улыбнулся. - Как это ни печально, но мне уже пора, - с грустью сказал Джордж, и я слабо улыбнулась. - Тогда пойдем? В ответ он кивнул и вновь подставил локоть, подобно истинному джентльмену. А дальше все закрутилось слишком быстро. Примирение с Роном, где никто из нас не напомнил друг другу ни о том дне в Хогсмиде, ни о той интрижке с Лавандой – мы просто оставили это в прошлом и теперь общались так же, как и ранее, что сделало меня еще чуточку счастливее. Гарри узнал от Дамблдора о, так называемых, крестражах, которые создал Темный Лорд, чтобы жить вечно. Крестраж — могущественный объект, в который Темный маг заключает часть своей души, чтобы после смерти тела использовать сохраненную часть души и возродиться. Создание одного крестража дает возможность воскресить себя один раз; создание множества крестражей приближает к истинному бессмертию. Создание более чем одного крестража дорого стоит для его создателя. Например, уменьшает его человечность, делает его поистине бездушным, и даже физически уродует его. Теперь мне стало понятно, отчего Волан-де-Морт потерял свой человеческий облик. Когда я спросила у Гарри, где находятся эти крестражи, и в чем они могут быть заключены, он ответил лишь то, что крестражем может быть любой объект, как-то связанный с прошлой жизнью Темного Лорда. Например, одним из крестражей оказался дневник Тома Реддла, который Гарри уничтожил клыком василиска еще на втором курсе. За несколько дней до отъезда домой после окончания учебного года, Гарри отправился вместе с Дамблдором на поиски одного из крестражей, хотя я отговаривала его, считала, что это слишком рискованно. В тот день мы с Роном извелись, сидя в гостиной и дожидаясь возвращения нашего друга. - Ребята, - слишком спокойно начал Симус, только что вошедший в гостиную. – Пожиратели в замке. Меня как ледяной водой окатило. Мы с Роном вскочили с мест и побежали вниз, вооружившись палочками. Везде была суматоха, кое-где валялись разломанные доспехи, ученики сновали всюду в панике и смятении, а мы бежали наперерез всему потоку. - Что же случилось? – истерически выпалила я. - Не знаю… - ответил Рон и уставился в окно. – Смотри! Я проследила за тем, куда пальцем показывал Рон, и увидела огромное скопление людей внизу, под Астрономической башней. Схватив друга за руку, я рванула туда же, расталкивая толпу, чтобы увидеть, что или кого они обступили. На траве лежало бездыханное тело Альбуса Дамблдора, над которым содрогался от рыданий Гарри. А в темном небе прямо над остроконечными башнями Хогвартса зловеще возвышалась темная метка, ознаменовавшая начало конца.