Запредельно близко

Дорогие читатели! Я приношу свои извинения за то, что обещала на каникулах писать чаще, однако не делаю этого. У меня какое-то время было убитое состояние, творческий кризис, самокопания, казалось, что моя работа сливается просто в ничто и прочее-прочее-прочее. Я уже несколько дней пыталась сесть за главу, в итоге открывала документ, втыкала минут десять в пустой лист, удерживая пальцы над клавиатурой, и закрыла все к черту. Сегодня я взяла себя в руки, откопала в недрах лени и отчаяния свою силу воли и написала главу! Да-да, аплодисменты. В эту главу я хотела уложить весь шестой курс, но как-то не получилось, так что вторая половина курса будет в следующей. Мне атмосферу создавала эта музыка, так что рекомендую ее и вам Hans Zimmer – Time (Instrumental Core Remix)

Наверное, самое страшное – это понимать, что все закончилось, но продолжать верить, что жирная точка может, как по волшебству, превратиться в очередную запятую. Я не плакала ни той ночью после разговора, ни после нее. Казалось, что теперь и мое сердце осознало, что так больше продолжаться не может. Мы с Джорджем слишком разные и никогда не поймем друг друга, не сможем свыкнуться с недостатками, не сможем принять друг друга такими, какие мы есть. И видит Бог, я старалась вытерпеть, но не смогла. Как выяснилось, конец – это не так больно. Он не принес ничего кроме глубокого опустошения и смирения. Это должно было случиться рано или поздно. За несколько дней до отъезда в Хогвартс Молли согласилась вместе со всей семьей наведаться в магазин к близнецам, а я отказалась, ссылаясь на плохое самочувствие. Джинни лишь хитро сощурила глаза, напоминая мне лисицу, но промолчала, а я укуталась в пуховое одеяло с головой, дождалась, пока дверь внизу со скрежетом закрылась, и глубоко вдохнула воздух в легкие. Все эти дни, недели я ждала момента, чтобы остаться в тишине и одиночестве, надеялась расплакаться, ведь слезы, как говорят, приносят облегчение, но этого не происходило. Не было и боли – только невыносимая тоска и тяжесть в груди, как будто на меня навалились все страдания человечества, а слез и в помине не было, глаза оставались сухими, как и моя душа, привязанная к пожелтевшим страницам книг навсегда. Почувствовав, как на мою кровать кто-то опустился, я вздрогнула и резко подняла голову, но нарушителем моего одиночества был Живоглот. Кот посмотрел на меня своими желтыми, как бусины, глазами, облизнулся и свернулся в клубок у ног. Он словно почувствовал всю мою тоску и пришел, чтобы скрасить ее хоть как-то, напоминая, что я никогда не буду одна, и есть люди, которым я небезразлична. Конечно же, питомец этого не понимал, но его присутствие напомнило мне об этом. - Нельзя хандрить, Гермиона. Это всего лишь очередной сложный период в жизни, который ты должна пройти с достоинством, - сказала себе я и погладила рыжего кота за ухом. Слишком много рыжего в моей жизни. Джордж, конечно же, поймет, что я солгала по поводу самочувствия, он знает, что я не пришла из-за него. Ну и пусть! Между нами образовалась непреодолимая пропасть, которую не перешагнуть, не переплыть, не перейти – внизу раскаленная лава непонимания и обид, которая сожгла единственный хрупкий мост, что связывал нас. Все кончено. И хватит это мусолить в голове. Когда ближе к вечеру друзья вернулись в Нору, миссис Уизли сразу же принялась за приготовление ужина, Джинни, перебивая и Рона, и Гарри, стала рассказывать о магазине своих старших братьев, а я с вежливой улыбкой слушала. - Там так здорово! Фред с Джорджем молодцы, мозги у них в нужном направлении работают, - восхищалась девушка. – Смотри, какая у меня теперь есть лапочка! Джинни протянула мне нечто розовое, пушистое, маленькое и круглое, но очень забавное. Я искренне улыбнулась и взяла малютку в ладошки, боясь даже прикоснуться – слишком он маленьким и хрупким казался. - Кто это? - Это карликовый пушистик, зовут Арнольд, - гордо сообщила рыжая. - Прелесть какая! – восхитилась я. - Боюсь, что рано или поздно раздавлю его, - усмехнулся Рон. - Я тебя потом раздавлю, - строго ответила Джинни, нахмурившись. Ребята стали препираться между собой, а я подсела к Гарри, который был очень тихим и выглядел как-то устало. - Как Сириус? Друг посмотрел на меня и слабо улыбнулся, а затем потянулся и почесал лохматую макушку. - Идет на поправку. Если бы не миссис Уизли с ее безграничной заботой, то вряд ли бы он выкарабкался. - Сириус очень сильный, - заверила я. – Он прожил двенадцать лет в Азкабане, а эта хворь его бы подавно не одолела. - А ты себя как чувствуешь? – поинтересовался друг, и я отвела взгляд. – Джинни сказала, что ты приболела. - Уже лучше, спасибо. Думаю, что просто переутомилась, не выспалась, или магнитные бури. - Я хихикнула. - Тебе бы понравился магазин Фреда и Джорджа, они молодцы, магия на очень высоком уровне. - Они переживут то, что я не пришла. - Фред расстроился, - сказал Гарри. - Фред? – удивилась я. Неужели Гарри их не различает? - Да, он хотел услышать от тебя извинения за то, что ты весь год их изводила. Я горько усмехнулась. Ну, конечно! А я надеялась, что расстроился Джордж? Он, наверное, и рад избавиться от меня и моей навязчивости. Теперь у него есть только Алисия, с которой куда проще, да и лучше. Глупо было полагать, что для Джорджа важно мое мнение. - Все в порядке? Я тебя чем-то огорчил? – заволновался Гарри, и я улыбнулась его заботе и вниманию. - Нет, все хорошо. В этот момент послышался голос Молли Уизли, зовущей нас ужинать, чему я была безгранично рада, ведь Гарри, кажется, не сильно поверил моим словам. Наступило первое сентября – день отъезда. Я встала пораньше, чтобы еще раз тщательно проверить, все ли я собрала, ничего ли не забыла, но вещи были аккуратно сложены, книги на своих местах, ведь это я проверяла еще вчера и позавчера, и три дня назад. И так выражалась не моя ответственность, а просто обыкновенное желание занять руки чем-то, лишь бы не думать, отвлечься от неприятных дум, которые возвращались ко мне каждую ночь. Каждую чертову ночь я прокручивала в голове наш последний разговор с Джорджем, пыталась отыскать хоть какую-нибудь зацепку, но ее не было. Да осознай ты уже, что это конец, и прекрати надеяться! – постоянно вторил внутренний голос, который стал появляться в моей голове все чаще, добивая каждым резким словом. Но он отрезвлял, мне была необходима эта встряска, чтобы перестать жалеть себя и тешить глупыми иллюзиями, которые начинались со слов: «А может…». Не может. Я стояла у окна и смотрела вдаль, наблюдала, как ветер быстро перегоняет облака причудливой формы за горизонт, а в моей голове не было ни единой мысли. Я могла так простоять, наверное, очень долго, но меня отвлекло демонстративное покашливание, на которое я тут же обернулась. - Гермиона, нам пора. Ты готова? – спросил Рон. Я слабо улыбнулась и кивнула, берясь за ручку своего неподъемного чемодана. - Давай я тебе помогу. - Приятель с легкостью подхватил мои вещи и потащил вниз, а я еще какое-то время смотрела на то место, где он только что стоял, встряхнула головой и поплелась следом. На улице нас уже ждала миссис Уизли, Гарри и Джинни, а также близнецы. У меня перехватило дыхание, когда я увидела их идентичные улыбки, услышала их голоса. Они в очередной раз шутили над матерью, которая не переставала возмущаться, но уголки ее губ подрагивали. Женщине стоило огромных усилий сохранить строгое выражение лица. - Гермиона, ты что, всю библиотеку собрала в одном чемодане? – ворчал Рон. В этот момент Джордж, до этого не замечавший меня, повернул голову в мою сторону, и наши взгляды встретились. Зачем он пришел? Я тут же опустила глаза и направилась к друзьям, стараясь всячески игнорировать его присутствие. - Так, давайте, по машинам, - командовал мистер Уизли. Я была самой последней, что давало мне возможность еще раз коротко взглянуть на Джорджа, который, подобно мне, опустил взгляд. Фред подозрительно посмотрел сначала на него, потом на меня и изогнул бровь. - Грейнджер, можно тебя на минуточку? – позвал он, когда я собиралась сесть в автомобиль. Джордж о чем-то разговаривал с Гарри, а Рон демонстративно отвернулся и начал вести беседу с сестрой. Я хмыкнула и сделала шаг навстречу Фреду. - Прости, что не удалось побывать в вашем магазине, - начала я и коротко улыбнулась. - Успеешь еще, - отмахнулся он. – Я не об этом хотел поговорить. Я напряглась и нервно поправила прядь волос, выбившуюся из высокого хвоста, который я завязала наспех. - Я понятия не имею, что у вас произошло с моим недоразвитым братцем. - Я насмешливо посмотрела на Фреда, и он поспешно добавил: - Я не о Роне. Было непривычно и странно видеть Фреда таким серьезным, хотя в его глазах все также плясали чертята. - Не знаю я, что вы с Джорджем не поделили, потому что мы не обсуждаем личную жизнь друг друга и отношения с девушками… - начал он, но я перебила. - Нет никаких отношений! - Ладно. - Он поднял руки вверх в знак капитуляции. – И все же между вами что-то происходит. Вам стоит поговорить. - Нам больше не о чем говорить. - Я вздернула подбородок. - Грейнджер, не занудствуй, - ухмыльнулся Фред. - Ты идешь, Гермиона? – позвал Рон. Я обернулась и коротко кивнула, а затем вновь посмотрела на Фреда, который ждал какого-то окончания нашего разговора. - Чаша терпения переполнена. Все кончено, Фред. На этих словах я круто развернулась, села в машину и закрыла глаза, лишь бы не посмотреть на обоих близнецов. Все и, правда, кончено. Черта подведена, жирная клякса вместо точки поставлена. Нет никаких отношений, нет никаких нас. Поезд уносит меня все дальше от прошлого, от боли, обид и Джорджа. Мне казалось, что с его отсутствием ко мне придет спокойствие, станет легче дышать, ведь я не буду видеть его каждый божий день, не буду слышать его низкий голос, не буду ждать, верить и надеяться. Но стоило мне войти в стены родной школы, посидеть в Большом зале, пройтись по уютной гриффиндорской гостиной и лечь в знакомую теплую и мягкую постель, как тяжесть сдавила грудную клетку еще сильнее, чем прежде. Здесь все напоминает о нем: каждое помещение, стены, казалось даже, что воздух до сих пор хранит его запах. Я полагала, что в Хогвартсе обрету долгожданное успокоение, но вместо этого моя болезнь только усилилась, разрослась, а осознание того, что в прошлом осталось самое лучшее, что со мной случалось, просто убивало. В один из еще теплых сентябрьских вечеров, когда мы с друзьями сидели на берегу Черного озера и наслаждались теплыми лучами солнца, Рон не выдержал. - Гермиона, да что с тобой? - О чем ты? – Я непонимающе взглянула на приятеля, подставляя лицо солнцу. - С того момента, как мы приехали в Хогвартс, ты сама не своя. - Не замечала, - солгала я, пожав плечами. - Давай выберемся в Хогсмид на выходных? – улыбаясь, предложил он. – Развеемся. - Не хочется, сходите без меня. - Гарри же будет на отработке у Снейпа, - напомнил друг. Я тяжело вздохнула, поражаясь тому, как мой приятель в первые две недели успел схлопотать отработку у Снейпа, который, кстати, отнял у нашего факультета приличное количество баллов, что нас даже отправило в минус, но благодаря мне и еще парочке учеников, нам удалось вытащить факультет с минусовой отметки. - Так, мы идем, это не обсуждается! – объявил Рон, и я сдалась, чем оповестила своей ленивой улыбкой. Действительно, хватит уже заниматься самобичеванием. Жизнь не заканчивается, нужно продолжать дышать, улыбаться, смеяться и жить, но без Джорджа. Все кончено. То, что не причиняет боль, больше не управляет тобой. Я сделаю все, чтобы мое сердце было снова подвластно только мне. А в ближайшую субботу мы с Роном посочувствовали Гарри и отправились в Хогсмид. Нам было непривычно оставаться наедине, поэтому поначалу разговор как-то не клеился: то мы обсуждали шоколадных лягушек и карточки со знаменитыми волшебниками, то наше общение плавно переходило в обсуждение учебы, что было не совсем по душе моему спутнику, поэтому часть пути пришлось молчать. Но разговор вновь начался с нашим приходом в «Сладкое королевство». Мое восхищение разного вида сладостями не уменьшилось с третьего курса – я все также не переставала теряться среди такого обилия угощений, а мои глаза точно так же, как и раньше, разбегались. Мозг же и вовсе отключался, поэтому я словно зомби набирала кучу сладостей в таком количестве, какое бы я за всю жизнь не съела. - А теперь в «Три метлы»? – предложил довольный Рон, и я согласно кивнула, все еще находясь под властью конфет. Мы купили по кружке сливочного пива, которое нам услужливо принесла красивая хозяйка заведения мадам Розмерта. Я не уставала поражаться тому, как она может так грациозно вышагивать целыми днями на высоченных каблуках и лавировать между столиками в зале. - Не пожалела, что выбралась из замка? – поинтересовался Рон, отпивая свое пиво. - Нет, - улыбнулась я, а затем звонко рассмеялась, заметив усы из сливок на лице приятеля. - Что не так? – недоумевал тот. - У тебя тут… - сквозь смех говорила я и перегнулась через стол, чтобы аккуратно вытереть сливочные усики. - А, да, спасибо, - смущенно поблагодарил Рон, который очень внимательно следил за моим лицом, пока я касалась пальцем его верхней губы. - Так лучше, хотя тебе и с усами неплохо. - Друг улыбнулся. - Гермиона, я хотел спросить у тебя кое-что… - начал он, и я сосредоточено посмотрела ему в глаза. – У вас с Джорджем что-то есть? - Неужели вам всем больше не о чем поговорить, как обо мне и Джордже? – усмехнулась я, откидываясь на спинку стула. Вечер был безнадежно испорчен. - Если хочешь, можешь не отвечать, просто для меня это важно. Я внимательно посмотрела на друга и сделала глубокий вдох. - У нас с ним ничего нет, и не будет, Рон. - А было? – нерешительно спросил он. - Ничего такого, что заслуживает внимания. - Я опустила глаза. – В любом случае, все уже кончено. - Это же отлично! – радостно воскликнул Рон, а я гневно уставилась на него. – Прости, я не это имел в виду. Просто вы… ну… вы не подходите друг к другу и все такое… Я отчего-то рассмеялась и прикрыла глаза ладонью. Мне не было смешно или весело, но я смеялась до слез, а когда успокоилась, поймала настороженный взгляд друга. - Ты в порядке? - Да, просто… - Я прикусила губу и нервно улыбнулась. - Просто что? – недоумевал парень. - Да так, ничего, забудь об этом. - Я помотала головой. - Послушай, Гермиона, - Рон взял в свои руки мою руку, лежащую на столе, и я невольно вздрогнула. – Я бы хотел проводить с тобой больше времени. - Рон, мы и так постоянно вместе, куда еще больше? – усмехнулась я, хотя прекрасно понимала, к чему он клонит. - Вдвоем, - добавил он. – Ты замечательная, Гермиона. Мое сердце пропустило удар. Ты замечательная, Гермиона. Так говорил Джордж. Я до боли сжала зубы и прикрыла глаза, стараясь выровнять дыхание и не заплакать, но мне, будто бы, кто-то на горло наступил и перекрыл кислород, перекрыл все возможности выжить. - Ты мне всегда нравилась, - продолжал Рон. Я выдернула свою руку из его теплых и широких ладоней, совсем не таких, какие были у Джорджа, и резко вскочила со стула. Рон растеряно смотрел на меня, пока я судорожно искала пути к отступлению. - Прости меня, - прошептала я и выбежала из паба, смаргивая слезы, которые появились так некстати. Стоит ли говорить, что с этого дня все окончательно полетело к черту? Рон перестал со мной разговаривать, хотя я отчаянно пыталась помириться с ним, объяснить все, но это было безуспешно. Попытки Гарри также не принесли никакого успеха. К тому же после удачного матча по квиддичу Рон возомнил себя звездой или королем, как пелось в песне, и решил то ли самоутвердиться, то ли вызвать мою ревность своим жарким поцелуем с красивой и популярной девушкой факультета – Лавандой Браун. Миловидная девчушка со светлыми локонами и чистыми, как горное озеро, голубыми глазами покоряла сердца парней, но стоило пообщаться с ней поближе, и все очарование сходило на нет. Хотя, может, так казалось только мне. - Ты же видишь, что он специально, - усмехнулся Гарри одним декабрьским вечером, когда Рон высокомерно посмотрел в мою сторону и демонстративно впился в губы своей обожаемой девушки. - Я не ревную, если ты об этом, - ответила я и принялась дописывать реферат для Флитвика. - А то я не вижу, с каким нескрываемым презрением ты смотришь на него, - издевался друг. - Я так смотрю не на него, а на всю эту ситуацию со стороны. К чему такая показуха? Да и ты слышал, как она его называет? – возмутилась я. - Мой Бон-Бон, - слащаво спародировала Джинни и плюхнулась на диван рядом со мной. – Мерзость какая. Вот расскажу близнецам все на каникулах, чтоб неповадно ему было. Гарри хохотнул, предвкушая красное от ярости и стыда лицо друга, которое будет таковым все рождественские каникулы. Я улыбнулась и убрала непослушную прядь за ухо. - Браун еще обижается, что Рон не называет ее «Лав-Лав», - не унималась рыжая. - Он бы перестал быть моим другом, если бы допустил такое, - усмехнулся Гарри. - Ребята, - кашлянул Рон, и я тоже подняла голову. Лаванда со счастливой улыбкой вцепилась в его руку и благоговейно ловила каждый звук, который вылетал изо рта друга. Я еле удержалась, чтобы не закатить глаза. - Мы с Лавандой пойдем, прогуляемся. - Рон попытался соблазнительно улыбнуться и томно окинул взглядом девушку. - Ну, наконец-то, а то у меня уже зубы заболели от этой приторности, - сказала Джинни, за что получила гневный взгляд брата, но не обратила на это ни капли внимания. Стоило парочке уйти, как Джинни ударила себя по лбу и прошептала что-то вроде: «Господи Иисусе, это не мой брат, я его не знаю», а Гарри ухмылялся, наблюдая за ней. - Ты же понимаешь, что это из-за тебя? – спросила меня девушка. - И ты туда же? Прекрати, - взмолилась я, откладывая свиток и перо. - Гермиона, ты отрицаешь очевидное, - возмутилась Джин. - Я не отрицаю, просто то, чем он занимается – глупо и аморально, а также ничуть меня не интересует, - заключила я. - Ребята, вы же приедете в Нору на Рождество? – тактично перевела тему девушка. - Я бы хотел отпраздновать с Сириусом, Люпином и Тонкс. - Гарри пожал плечами. - Мама не хочет на Гриммо, - расстроилась Джинни. – А ты, Гермиона? Я поджала губы. - Я поеду к родителям, наверное. - Давай со мной? Сириус будет только рад, - улыбнулся Гарри. - Не хотелось бы вам мешать, - смущенно ответила я. - Глупости! Решено, Рождество встретим вместе! Джинни надулась и скрестила руки на груди. - Ты из-за Рона не хочешь ехать в Нору? - Мы испортим друг другу праздник, - заключила я. Отчасти это было правдой, но в большей степени мне не хотелось встречаться с Джорджем, который молчал уже несколько месяцев и даже не поздравил меня с днем рождения, что окончательно убедило в завершение всего того, что нас связывало ранее. А домой мне самой ехать не хотелось. Наряжая рождественскую ель вместе с Тонкс, я вспомнила, что ровно год назад, в этот день, наряжала ее с Роном, а потом мы дурачились и носились по всему дому. Стало грустно, что сейчас наши отношения натянулись, как струна гитары, и вот-вот дадут трещину, которая положит начало той самой пропасти, что образовалась между мной и Джорджем. Я пришла к выводу, что всему виной любовь. Где же то возвышенное чувство, которое окрыляет, делает счастливее, согревает и разрушает любые преграды? Почему-то та любовь, которую знаю я, только рушит, ломает и калечит. Может это вовсе и не любовь тогда? - Ты чего такая хмурая? Влюбилась? – Тонкс мне подмигнула, а я ей сдержанно улыбнулась и скрыла лицо за пышной шевелюрой. - Стоит немного задуматься, и сразу хмурая? – Я повесила последний яркий шарик на зеленую ветвь. - Ты слишком много думаешь, Гермиона, оттого и все твои проблемы, - справедливо заметила девушка. - А что же тогда делать? – не понимала я. Тонкс улыбнулась, подошла ближе и положила руки мне на плечи. - Чувствовать. Проблема в том, что вы все слишком много думаете и слишком мало чувствуете. - Мы – это кто? – Я нахмурилась, а Тонкс как-то загрустила и повернулась ко мне спиной. - Рациональные люди, повзрослевшие слишком рано. Боитесь всего, обдумываете каждый свой шаг. - Но ведь это правильно! – возразила я. – Это помогает избежать ошибок и боли. - Скажи, - Тонкс повернулась и улыбнулась. – Многих ли ты избежала ошибок и боли таким образом? Я открыла рот, собираясь что-нибудь на это ответить, но промолчала, понимая, что девушка права. - Чувствуй, - прошептала она и положила руку мне на сердце. – Только оно никогда не ошибается. - Что это вы тут делаете? – ухмыльнулся Сириус, появившийся из неоткуда. - Женские секреты, не подслушивай. - Тонкс показала ему язык, подмигнула мне и покинула комнату. - Ты в порядке, Гермиона? - В полном. - Я широко улыбнулась, понимая, что всю жизнь мне не хватало именно такого совета, какой дала Нимфадора. Чувствовать и не думать. - Тогда иди, встречай гостей. - Я, недоумевая, посмотрела на мужчину, но он лишь кивнул в сторону коридора, и я медленно последовала в нужном направлении. Оттуда уже слышались знакомые голоса. Сердце замирало, а дыхание, наоборот, участилось. Я вошла в кухню и увидела почти все семейство Уизли в сборе, даже Билл и Флер тоже были здесь. - Гермиона! – послышался радостный голос Джинни, и девушка сразу же меня обняла. - Какой сюрприз, - улыбнулась я. - Мама решила, что ничего вы тут без нее не сделаете, и сдалась, - хихикнула девушка. - Так ведь и есть! Время видели? А ничего еще не готово! – возмущалась Молли. - Чем больше людей, тем лучше, правда, Гермиона? – спросил Сириус и положил руку мне на плечо. - Верно, - искренне ответила я. - Грейнджер, ты какая-то пришибленная, - хохотнул Фред, и в этот момент я заметила стоящего рядом с ним Джорджа. Парень внимательно смотрел на меня, а затем улыбнулся, но я в ту же секунду перевела взгляд на его брата-близнеца. - Это лучший комплимент в моей жизни, Фредерик, - строго сказала я, скрывая смешок. Фред смешно нахмурил рыжеватые брови, подошел ближе и ткнул пальцем мне в грудь. - Не называй меня так, а то получишь. - Я расхохоталась. - Я тебя не боюсь. - А зря. - Парень блаженно улыбнулся и разве что не замурлыкал как кот. – У меня столько всего в разработке, что еще не протестировано… - Ты мне угрожаешь? – притворно изумилась я. - Так, хватит болтать, за работу! – скомандовала миссис Уизли, хлопнув в ладони. – Гермиона, поможешь мне на кухне. - Мам, это плохая идея, - заныл Фред. – Грейнджер же меня теперь отравит. - Трепещи, Фредерик! - Я мстительно улыбнулась и последовала за Молли, стараясь игнорировать внимательный изучающий взгляд Джорджа. За считанные часы нами был приготовлен восхитительный рождественский ужин, дом убран, елка наряжена, и даже появилось некое праздничное настроение. - Пойдем переодеваться! – чуть ли не завизжала Джинни, схватила меня за руку и потащила наверх так быстро, что я даже не успела изобразить выстрел в голову для Гарри, который только посмеивался и сочувствующе смотрел на мою удаляющуюся фигуру. Рыжая выволокла чемодан и принялась небрежно вытряхивать оттуда все свои вещи, а я еле успевала их ловить и заново аккуратно складывать, чтобы те не помялись. - Джиневра, не будь такой неряхой! – возмутилась я. - Вот оно! – Девушка бережно выудила со дна чемодана небольшой кусок материи и умчалась в ванную. – Выбери пока тоже что-нибудь, я потом посмотрю, во что тебя можно нарядить. Мои глаза округлились, и я устало прикрыла ладонью лицо. С Джинни по-другому и быть не может, но мне вовсе не хотелось наряжаться, хотя… Ведь там Джордж. И что? Мы же решили уже, что к черту этого Уизли! Ты опять передумала, Грейнджер? – орал мой внутренний голос, но я шикнула и распахнула чемодан, решив, что на этот вечер я позволю себе быть красивой. Через полчаса Джинни вышла ко мне и демонстративно покашляла. Я обернулась и ахнула. На ней было платье длиной чуть выше колен, нежно-фиолетового цвета с паетками на груди, с полупрозрачными коротенькими рукавами, приталенное, красиво облегающее изящную фигуру моей подруги. Густые огненные волосы лежали небольшими волнами, глаза слегка подкрашены, что делало их еще выразительнее, чем обычно. Мне стало ясно, что девушка хочет сразить Гарри Поттера наповал. Я ухмыльнулась. - Что скажешь? – спросила она и покрутилась. - Ты великолепна! – выдохнула я, и Джинни широко улыбнулась. - А ты выбрала что-нибудь? - Я не… - начала я, но Джин жестом велела мне молчать и стала рыться в вещах. С каждым платьем, которое она мне предлагала, мои глаза все больше и больше округлялись и уже грозились полопаться к чертям, если она продолжит в том же духе. - Так, постой, я решила, какое хочу, - остановила подругу я и подошла к шкафу. В его глубине на вешалке висело одно из моих любимых и немногочисленных платьев. Даже не дав подруге возразить, я умчалась в ванную, чтобы привести себя в порядок. Еще с лета я знала, что это возможно сделать и самой, без помощи кого-либо. Я облачилась в темно-синее легкое платье чуть выше колен, широкие бретели и целомудренный вырез вряд ли понравится Джиневре, а тонкий золотой поясок хорошо подчеркивает мою талию. Я тщательно расчесала волосы и заколола их, открывая шею, лишь несколько прядок выбивались из прически, что совсем не портило образ; немного подкрасила ресницы, при этом опять неоднократно ткнув себе кисточкой в глаз, и вошла в комнату. - Ну как? – нервно спросила я, теребя края юбки. - Как ты можешь все время скрывать такую красоту? – возмутилась Джинни, и я расхохоталась. – Я тебе дам потрясающие туфли, только постарайся не сломать себе ноги. Ты ведь умеешь ходить на каблуках? - Не очень, - честно призналась я. - Научишься, - отмахнулась девушка и протянула мне бежевые туфли на достаточно высокой шпильке. – Они удобные. Примерь. И, действительно, туфли пришлись мне впору. Мы еще раз осмотрели друг друга и, удовлетворенные результатом, взялись под руки и направились вниз. Я безумно волновалась, как будто иду на свидание. Джинни, как мне показалось, тоже заметно нервничала, но всячески старалась это скрыть в отличие от меня. Мои эмоции были написаны на лице. - Девочки, ну наконец-то! Мы вас уже заждались! – сказала миссис Уизли, как только мы вошли в гостиную. Разговоры, которые только что оживленно шли за накрытым столом, прекратились моментально. Тонкс мне подмигнула и показала большой палец, поднятый вверх, Флер улыбнулась, а мужская половина явно проглотила языки. Гарри подавился соком, как только Джинни уселась рядом с ним, Фред отчего-то еле сдерживал смех. Мне даже показалось, что я упустила какую-то деталь и выгляжу смешно. Рон перестал жевать и смотрел на меня, не моргая, а Джордж улыбнулся, поднялся со своего места и подошел ко мне. - Прошу. - Он протянул мне локоть, и я почувствовала, как заливаюсь румянцем. За эти невыносимые месяцы я уже и забыла, каково это – краснеть. Я аккуратно взяла его за локоть, смущенно улыбнувшись, и Джордж провел меня к месту напротив себя, отодвинул стул и помог сесть. Джинни мне улыбнулась, а затем что-то шепнула Гарри, отчего бедняга покраснел. Ох, и сложный же вечер ему предстоит. Постепенно разговоры стали восстанавливаться, атмосфера оживляться и разряжаться, а Рон практически не сводил с меня глаз. Лишь смущенно отводил взгляд, когда я ловила его. Джорджа же не смущала перспектива быть пойманным, он периодически улыбался, заставляя краснеть почему-то меня. Впрочем, так было всегда. И так будет всегда. Когда ужин закончился, все еще оставались за столом и вели беседы, а я решила отлучиться на свой любимый балкон в этом доме. Накинув по пути пальто, я поднялась на третий этаж и вышла, сразу же вдохнув поглубже чистый морозный воздух. Крупные снежинки театрально спускались на землю, задерживаясь в моих непослушных волосах и на ресницах. Я закрыла глаза и улыбнулась, наслаждаясь прохладой и умиротворением. Все сейчас казалось мне сказочным, вечер удался, а взгляд на Джорджа не вызывал ни боли, ни тяжести в груди. Неужели все проходит? Неужели он больше не управляет мной? - Не замерзнешь? – послышался знакомый низкий голос с едва уловимой хрипотцой, которая сейчас была отчетливо слышна. Я вздрогнула и обернулась, наткнувшись взглядом на Джорджа, который стоял слишком близко. Хотя у этого человека вряд ли были понятия о том, что слишком, а что – нет. - У меня дежавю. - Я улыбнулась. - Откровенные разговоры на этом балконе в Рождественскую ночь становятся традицией, - усмехнулся Джордж и облокотился на перила. Я молчала. То ли не хотелось мне этих откровенных разговоров, то ли отсутствовало желание нарушать атмосферу волшебства, что витала буквально в воздухе. Не знаю почему, но я молчала. - Я должен перед тобой извиниться, Гермиона, - серьезно начал Джордж. Я посмотрела на его напряженное и сосредоточенное выражение лица. - Ты ничего мне не должен. - Нет, должен! – возразил он. – Я поступил ужасно, говорил омерзительные вещи, повел себя как Рон, а это, как известно, худшее из оскорблений. - Он усмехнулся, а я коротко улыбнулась. - Сейчас мне не нужны твои извинения. Они мне не были нужны и тогда. - Почему? – искренне не понимал парень. - Тогда я бы их не приняла, потому что злилась, а сейчас… - Я сделала паузу и посмотрела в небо. – Все кончено, Джордж. Признай, что у нас отвратительно получается дружить, а, переступив черту, мы допустили огромную ошибку. - Прости меня, Гермиона, я осел! – Джордж нервно усмехнулся. – Я столько раз причинял тебе боль, обижал, и ровно столько же обещал всегда защищать. - Все в прошлом, я больше не злюсь. - Я попыталась улыбнуться, но вышло натянуто. - Не будь такой холодной. - Он смотрел мне в глаза с неприкрытым раскаянием, которое было вперемешку с отчаянием. - Чего ты от меня хочешь, Джордж? – взмолилась я. - Шанс. Начать сначала. Я горько усмехнулась и устремила взгляд вдаль, куда-то за горизонт, но не различала даже, где начинается небо. Слишком темно. Так же, как и у меня в душе. - Знаешь, иногда единственная вещь, которую осталось сделать — это обнять друг друга в последний раз и просто отпустить, - прошептала я, чувствуя, как обжигающие слезы катятся по моим замерзшим щекам. - Я не согласен на такой конец, - краем глаза я заметила, что в подтверждение своим словам он отрицательно помотал головой. Белые снежинки, пригретые пламенем его волос, разлетелись в разные стороны. - Но так будет лучше, - срывающимся голосом ответила я. - Все самые большие ошибки начинаются со слов «так будет лучше», так что не смей мне даже этого говорить. И перестань, наконец, плакать! - Джордж подошел ко мне со спины и крепко обнял, грея своими ладонями мои озябшие руки. Я зажмурилась и улыбнулась, чувствуя, как мои легкие разрываются от обилия кислорода. Джордж не видел моего лица, но это было к лучшему. Я чувствовала, как он зарылся носом в мои волосы, ощущала его горячее дыхание на своей макушке. - Ты меня никогда не отпустишь? – спросила я, сдавленно хихикнув. - Забудь эти слова вообще, - прошептал он. Я посмотрела в ночное небо, затянутое низкими облаками и прошептала одними губами «спасибо». А затем повернулась к Джорджу лицом и заметила его улыбку. - Мир? – Он протянул мне мизинец, а я посмотрела на него с ноткой укора, но уголки моих губ все же поползли вверх, не давая мне сохранить строгость. - Что за детский сад, Джордж Уизли? – Он закатил глаза, а я рассмеялась и тоже протянула ему мизинец. - Пойдем в дом, холодно уже, да и я что-то проголодался. - Для наглядности парень провел рукой по животу. - Не превращайся в Рона, - усмехнулась я. - Слава богу, вкус на девушек у меня получше, - ухмыльнулся он. – Лаванда Браун? Серьезно? Я расхохоталась, слушая множество «лестных» эпитетов в адрес этой девушки, пока мы шли обратно в гостиную. Теперь я знаю, как охарактеризовать наши с Джорджем взаимоотношения – это больше, чем дружба, но это меньше, чем любовь.