Прошлое или будущее?..

      Рабочий день обещал быть особенно долгим, и как только Валери явилась на работу, в первую очередь поспешила к себе в кабинет, где, не теряя времени, села за стол и достала необходимые вещи. У каждого художника или писателя есть особенный предмет или даже ритуал, который служит вдохновением для новых начинаний, вот и у девушки такой был — кофе. Как всегда, приготовив любимый горячий напиток, она вернулась на рабочее место и заметила, что новое задание в виде заказа на очередной рисунок уже поджидает её, расположившись прямо посередине стола. На этот раз нужно нарисовать задумчивую девушку, сидящую в кресле и подложившую под себя ноги.       Быть может, она не успеет завершить сегодня заказ, но и спешить некуда — никто не подгонял. Но, будучи человеком ответственным, она практически всегда завершала работу в течение дня, и именно поэтому пользовалась уважением и доверием у начальства. Бывало, что её работы перепродавали в другие типографии, если их работники не управлялись в сроки. А иногда, когда у Валери появлялось свободное время, она брала с собой мольберт и выходила на прогулку, чтобы подышать свежим воздухом и расслабиться, рисуя пейзажи или проходящих мимо людей, что тоже приносило неплохой доход.       Сделав глоток кофе, она вздохнула и принялась за работу. Знаете, когда художник рисует, первые его штрихи на листе — это просто странного вида абстракция, не имеющая ничего общего с будущим рисунком — обыкновенные каракули, больше необходимые в качестве пробы карандаша. Валери посмотрела на странные линии и, улыбнувшись, стёрла их с бумаги — теперь можно приняться за дело всерьёз. Рисовала девушка точно и профессионально, а сегодня получалось ещё лучше, чем обычно. Вскоре рисунок в чёрно-белых тонах был готов, и Валери отправилась к начальству, чтобы отчитаться и продемонстрировать проделанную работу. После того как картину одобрят, останется только согласовать в каких цветах её разрисовать.       Едва цветовая гамма была подобрана, девушка вернулась к себе в кабинет, с намерением сразу же продолжить незавершенное дело, но спустя минуту, в дверь постучались и, не дожидаясь разрешения, внутрь вошла пышногрудая блондинка. Казалось, она специально одевалась так, чтобы все заметили и оценили её «женское достоинство». Медленными шагами она подошла к художнице, а затем уперлась ладошками о стол и наклонилась к Валери. В её серых глазах был заметен какой-то блеск, что буквально сводил с ума всех представителей мужского пола. Окинув Валери придирчивым взглядом, блондинка с легкой улыбкой произнесла:       — Там к тебе какой-то красавчик пришёл, — девушка недовольно надула губки, словно досадовала, что именно к художнице, а не к ней заявился «красавчик». Валери немного растерянно посмотрела на блондинку, не понимая, о каком таком «красавчике» идёт речь. Кто, кроме Хидана, мог придти к ней на работу? Но ведь Мира с ним знакома и не стала бы ради него ломать здесь комедию. К тому же её парень сейчас тоже на работе и вряд ли заявится в разгар дня.       Теряясь в догадках, художница поспешила на первый этаж в холл, где, как и положено незваным гостям и тем, у кого нет предварительной договорённости о встрече, ждал явившийся к ней гость. Как только девушка подошла к нему, она замерла, потому что его лицо показалось знакомым. Она не могла точно вспомнить, где они пересекались, но была уверена, что раньше встречала этого человека. А парень действительно оказался недурен собой: особенно взгляд Валери притягивали красивые волосы странного тёмно-красного цвета. Она всё продолжала рассматривать гостя, позабыв о правилах приличия. Внезапно опомнившись, художница поняла, что поступает крайне невежливо и смущённо покраснела.       Но парень, казалось, не заметил её странного поведения: он, словно тоже позабыв о существовании правил этикета, внимательно смотрел на девушку. Рассматривал не так, будто видит впервые в жизни, а так, словно не мог поверить, что действительно видит её.       Спустя минуту неловкого молчания, незнакомец бережно протянул руку к щеке художницы, но в этот момент Валери пришла в себя и, заметив странные действия парня, отшатнулась от него с удивлением в глазах. В ту секунду, когда его рука безвольно опустилась вниз, девушка заметила блеск отчаяния в глазах, как будто осознание того, что она против его прикосновений причинило ему боль.       — Ты... — голос парня звучал тихо, и создавалось впечатление, что таким образом он пытался не спугнуть художницу. — Не помнишь меня?       Нахмурившись, девушка попыталась воссоздать в памяти его образ, силясь понять, почему же это лицо кажется знакомым.       — А-а, — глубокомысленно изрекла Валери, — на празднике Ханами. Вы тогда дочь потеряли, — вспомнила она. Но теперь в голове крутился другой вопрос: зачем он к ней явился?       Внезапно парень сменился в лице, и в тот момент художница готова была поклясться, что его глаза, словно потускнели и стали чернее. Тоска и боль на его лице поразили девушку до глубины души. Почему он так ведёт себя? Неужели она тогда его чем-то обидела?       — Я не это хотел услышать, — парень достал какие-то бумаги из своего портмоне и на пару секунд замер в нерешительности, не замечая, как его пробивает нервная дрожь. Глубоко вздохнув, он протянул Валери все бумаги в руках, а затем тихо, не повышая голоса, произнёс:       — Пожалуйста, просто взгляни на это.       Недоверчиво поглядывая на странного парня, девушка протянула руку и таки приняла бумаги. На самом деле это оказалась стопка каких-то документов, а сверху лежал…       — Паспорт? — усмехнувшись, спросила Валери.       «Что это? Новый пикап метод? Или такая шутка?» — продолжая усмехаться, девушка открыла паспорт. Но едва она заглянула внутрь документа, замерла, разглядывая фотографию на первой странице.       — Это ведь шутка? — брюнетка перевела пораженный взгляд на красноволосого парня, но он был настолько серьёзен, что Валери лишь нервно проглотила ком в горле.       — Акасуна но Камилла, — шепнула она, словно обращаясь к самой себе. Художница растерянно заморгала глазами, всё ещё надеясь, что это чей-то злой розыгрыш или просто дурной сон.       «Город: Ниигата.       Это же на другом берегу.       Муж: Акасуна но Сасори.       Дети: Акасуна но Акане….       Неужели та девочка?.. Но нет, этого просто не может быть... Нет-нет-нет!»       Брюнетка помотала головой, отгоняя прочь странные мысли. Она не могла поверить, что это всё на самом деле. Что это происходит с ней.       — Этого... просто... не может быть, — запинаясь, прошептала она. Под паспортом в кипе бумаг лежали фотоснимки и, взглянув на первую, Валери увидела себя в белом свадебном платье. Как зачарованная, девушка провела рукой по фотографии и, закусив нижнюю губу, посмотрела на следующую: здесь она счастливо улыбалась и держала на руках маленькую девочку. На глаза невольно навернулись слёзы, когда она подумала, что это была её настоящая жизнь. Сейчас Валери могла бы быть с семьёй, но…. Разве это правильно? Возможно, всё, что говорит и показывает этот мужчина правда, но ведь она ничего не помнит! Девушка прекрасно осознавала, что сейчас её долг — быть рядом с дочкой и мужем, но... она совершенно их не знает. И как теперь поступить?       — Нет! Это не правда! Этого не может быть! Я — Валери Минами! — Валери отчаянно замотала головой, пытаясь прогнать непрошенные слезы и мысли, причиняющие нестерпимую боль.       — Посмотри на это, — парень протянул очередной документ. Девушка затихла, недоверчиво поглядывая на небольшой, свёрнутый вдвое листок. Наконец, собравшись с духом, Валери всё же протянула руку и бережно приняла документ. Как только она развернула его, взгляд упал на первую строчку:       «С двадцать первого августа Акасуна но Камилла числится одной из без вести пропавших...»       Устало опустив руку, в которой держала злосчастный листок, художница перевела взгляд на Сасори. В его глазах светился огонёк надежды, и Валери почувствовала жалость. Ведь этот мужчина потерял жену — мать его ребенка...       «Двадцать первое августа... день, когда я попала в больницу...»       — Ничем не могу помочь, — внезапно произнесла Валери. От неожиданности и резкого тона слов, Сасори заметно вздрогнул.       Да, ей жаль его, но разве жалость что-то сейчас изменит? Она не вернёт память, не заставит художницу вспомнить мужа и ребёнка — ровным счётом ничего не поменяет. Как бы там ни было, но сейчас она — Валери Минами и до тех пор, пока она не вернёт себе память, ею и останется. Неужели этот человек считает, что какие-то бумажки способны заставить её вернуться в забытое прошлое?       Художница перевела взгляд на листок, который продолжала держать в руке.       «Я не могу бросить всё и довериться незнакомому человеку!» — дыхание девушки участилось, и она, ещё раз взглянув на содержимое листка, нервно скомкала его и выбросила на пол.       — Прошу прощения, — она развернулась, собираясь покинуть холл.       — Постой, Камилла! — воскликнул парень, как только опомнился от резких слов. — Ты не можешь сейчас просто уйти!       В этот момент девушка неожиданно развернулась и произнесла:       — Я сожалею, но вы ошиблись! Меня зовут Валери Минами! В этой компании нет девушки с именем Камилла!       Слова прозвучали излишне громко и каждый, кто присутствовал в холле, будь то работник компании или клиент, удивлённо косился на Валери. Художница в мгновение ока смутилась и поспешила прочь, даже не обратив внимания на полный горечи взгляд Сасори.       Но как только она собиралась свернуть за угол, кто-то внезапно дёрнул за руку, вынуждая против воли остановиться. Обернувшись, девушка с удивлением уставилась на того самого красноволосого парня.       — Не делай этого, умоляю. Просто давай поговорим в другом месте, — он так отчаянно просил, что Валери готова была уступить. Но в этот момент из дальнего коридора вышли двое высоких мужчин в чёрной униформе. На груди у них красовалась надпись «охрана», а чуть правее в углу — эмблема компании.       — Мисс, кто этот молодой человек? Он причиняет вам неудобства? — произнёс один из охранников, направляясь прямо к Валери.       Сасори всё так же продолжал удерживать её за руку, переводя взгляд то на художницу, то на охранников. Парень ждал реакции своей предполагаемой жены, но, когда она последовала, он отпустил руку Валери.       — Да, вы правы. Он причиняет мне неудобства.       Как только девушка произнесла эти слова, она почувствовала едва ощутимую неприятную боль в сердце. Но, отмахнувшись от беспокойных мыслей, она продолжила:       — Будьте добры, выставите этого мужчину на улицу, — художница кивнула в сторону Сасори, — мне бы не хотелось, чтобы этот человек продолжал меня преследовать.       В голове крутилась навязчивая мысль, которую Валери гнала прочь, стараясь даже не думать об этом:       «Ты совершаешь ошибку!» ***       Вернувшись к себе в кабинет, девушка первым делом подошла к окну и оттянула жалюзи, пытаясь высмотреть тёмно-красную шевелюру. Когда охранники подошли к Сасори, они попытались взять его под руки, но парень раздраженно вырвался из их хватки и, полным ярости голосом заявил, что пойдет сам. Сейчас он, должно быть, уже на улице и сердито смотрит в её окна.       «Разве он знает, где мои окна? — удивилась своим мыслям Валери. — Кажется, у меня паранойя».       Когда рабочий день подошёл к концу, девушка почти позабыла о дневном происшествии с красноволосым парнем. Продолжая сидеть в удобном кожаном кресле, она устало потянулась, вытянув руки вверх.       «Наконец-то домой», — радуясь окончанию рабочего дня, Валери принялась собирать вещи и выключать вокруг свет. За работой девушка часто пропускала закат солнца и приближение сумерек. Вот и сейчас за окном был поздний вечер, и только уличные фонари освещали дорогу, виднеющуюся из окна кабинета.       Накинув пальто и прихватив сумочку, девушка выключила настольную лампу, после чего вышла из кабинета и заперла его на ключ. Устало зевая, она спускалась по лестнице и по пути прощалась с теми немногими сотрудниками компании, которые, как и она, любили засиживаться допоздна. Размеренно шагая к вращающейся стеклянной двери у парадного входа, Валери щёлкала свой смартфон, проверяя новости в интернете.       Когда девушка вышла на улицу, тусклый свет смартфона освещал её лицо. Она читала новости о местном серийном убийце, когда приятный мужской голос окликнул по имени:       — Валери!       От неожиданности художница взвизгнула и подпрыгнула на месте. Из тени на свет вышел Сасори.       — Что ты здесь делаешь?! — сердито спросила девушка, чувствуя, как бешено колотится сердце.       — Поговорить с тобой хотел, но там… — он кивнул на вход в компанию. — Это сделать невозможно.       Сузив глаза и сжав крепче сумку в руках, Валери произнесла:       — Прекрати меня преследовать! Я не Камилла!       Сасори покачал головой, словно сейчас разговаривал с нерадивым ребёнком, а не с взрослой женщиной, а затем сделал шаг вперёд, приблизившись к Валери.       — Я займу лишь час твоего времени. Давай поговорим.       — Ты слишком многого от меня хочешь! Даже если это правда, и я настоящая Акасуна но Камилла, вернуться к тебе я не могу! Уж прости, когда потеряешь память, ты поймёшь, каково мне сейчас и почему я не хочу говорить с тобой!       Художница действительно рассердилась. Неужели так тяжело её понять? Этот человек слишком эгоистичен. Дыхание Валери было прерывистым, а голос, когда она произносила последние слова, предательски дрожал.       На глаза, как назло, снова навернулись непрошенные слёзы, и она быстрым шагом поспешила прочь. В ту же секунду за спиной послышались размеренные шаги — Сасори последовал за ней. Чертыхнувшись, девушка перешла на бег и, как только добралась до ближайшей проезжей части, остановилась у края тротуара и нервными движениями руки попыталась остановить едущее мимо такси.       — Валери, подожди! Глупая, не… — голос Сасори затих, как только девушка села в такси и захлопнула за собой дверцу.       — Куда направляетесь, мисс? — спросил пожилой усатый водитель.       — Сибуя, — устало произнесла Валери и откинулась на мягкую спинку сидения.       «Поскорее бы вернуться домой», — подумала девушка, наблюдая в окно за проносящимся мимо ночным пейзажем. ***       Следующим утром девушку разбудил звонок в дверь. Не открывая глаз, она устало вздохнула, а затем раздраженно пробормотала:       — Ну, кому приспичило в такую рань?..       Смирившись с утерянной возможностью выспаться в единственный выходной, Валери приподняла голову и вытянула руку из-под небольшой золотистой подушки, по краям которой свисали пушистые шерстяные кисточки. В очередной раз тяжело вздохнув, она таки приняла сидячее положение и потёрла ладонями заспанное лицо.       Раздался очередной звонок, и девушка, опустив ноги в комнатные небольшие тапочки, воскликнула:       — Иду! Иду уже!       Быстро вскочив с кровати, Валери принялась метаться по комнате в поисках халата и, наконец, обнаружив его, надела и поспешила к двери. Но перед тем, как открыть дверь, решила сперва глянуть в дверной глазок.       «Кто бы это мог быть в такую рань?»       С той стороны на лестничной площадке стоял Сасори и терпеливо ждал, пока ему откроют. Сердце художницы ёкнуло и она, словно громом поражённая, отпрянула от двери.       — Что ему здесь нужно? — едва слышно произнесла девушка. — И… как он вообще узнал, где я живу?       Снова раздался звонок, на этот раз более настойчивый. Первое время Валери смотрела на дверь, не предпринимая никаких попыток ни впустить непрошенного гостя, ни прогнать. Просто стояла и слушала, как надрывается её звонок.       Собравшись с силами, девушка раздражённо взъерошила на голове и без того лохматые ото сна волосы и, едва держась на ногах, прошлась в свою комнату, вознамерившись отыскать старые наушники. Как только нужный предмет обнаружился, Валери воткнула провод в смартфон и включала радио на полную громкость. Затем художница отправилась на кухню делать утренний кофе. За повседневными делами девушка не заметила, когда Сасори ушёл. Уже был вечер, когда Валери наконец-то вытянула наушники из ушей и поняла, что за дверью больше никого нет.       «Нет уж, так дело не пойдёт», — подумала художница и, резво вскочив с дивана, решительно направилась к шкафу, собираясь достать оттуда большую дорожную сумку на колёсиках. Осуществив задуманное, девушка расстегнула её и бросила на пол.       «Не уверена, что он будет рад, но, похоже, у меня нет другого выбора», — с этими мыслями Валери принялась собирать вещи и слаживать их в дорожную сумку. Через час девушка полностью собралась, после чего устало повалилась на диван, с неохотой поглядывая на телефон.       — Кажется, стоит всё-таки предупредить, — пробормотала художница и потянулась к домашнему телефону, стоявшему на маленьком столике рядом с диваном. Как только она набрала номер, который уже знала наизусть, в трубке послышались длинные нудные гудки.       Би-и-п… Би-и-п…       — Алло, — произнёс чуть хрипловатый мужской голос.       — Хидан! Я сейчас приеду к тебе! — немного нервно воскликнула Валери, позабыв, что до этого планировала держать себя в руках.       В трубке повисла тягучая тишина, а затем, пару секунд спустя, Хидан осторожно поинтересовался:       — Валери? Что случилось?       — Поверь, это не телефонный разговор, — девушка знала, что должна рассказать парню о выходках Сасори, но слова давались с трудом:       — Меня преследует сталкер.       — Что? Кто тебя преследует?! — по голосу было слышно, что парень поражен.       Валери сама до конца не могла поверить, что вчера её тихая и размеренная жизнь прервалась отголоском прошлого в лице Сасори — человеком, который когда-то был её законным мужем. Но в этой жизни она совсем другой человек — успешная молодая женщина, у которой есть парень, и вернуться в прошлое, которого она не помнит, не представлялось хорошей идеей. Возможно, когда-нибудь память вернётся, но пока этого не произошло, художница не хотела, чтобы её что-то связывало с красноволосым парнем.       — Сталкер, — на автомате повторила Валери, желая поскорее закончить разговор и сбежать из квартиры, — давай я приеду к тебе и потом расскажу всё по порядку, хорошо?       В трубке молчали, вынуждая девушку ждать ответ.       — Что ты молчишь? — не выдержала художница.       — Я кивнул, — послышалось в ответ. Валери удивлённо посмотрела на телефон, словно видела его впервые.       — Тогда я еду к тебе, — после этих слов девушка положила трубку и, поднявшись с дивана, покатила за собой полную вещей дорожную сумку. ***       Как только Хидан открыл дверь, Валери с порога обняла его, а затем, не давая парню опомниться, протиснулась мимо него и втащила следом сумку.       — Что происходит? — спросил блондин, как только закрыл за девушкой дверь.       Валери подкатила сумку к дивану, а затем устало присела на его край.       — Ты не поверишь, — заявила девушка.       — Всё так серьёзно? — блондин остановился напротив художницы, скрестив руки на груди.       Он был привлекательным мужчиной и даже сейчас выглядел весьма недурно, но почему-то Валери не замечала его привлекательность, пребывая во власти собственных навязчивых мыслей.       Художница кивнула.       — Кажется, у меня есть муж и маленькая дочь, — едва слышно произнесла девушка.       В этот момент Хидан шумно вобрал внутрь воздух, а затем внезапно выпалил:       — Чёрт, Валери! Я надеюсь, что просто ослышался!       — Почему ты кричишь? Разве я виновата, что потеряла память? Я даже не помню, как это произошло! — в отчаянии девушка закрыла ладонями лицо и всхлипнула. На душе было тяжело, и физическое состояние художницы тоже оставляло желать лучшего.       — Прости, — прошептал Хидан, прикрыв глаза и прислонившись спиной к двери, — я знаю, что тебе сейчас несладко, но услышать такое…       Лучше бы он никогда не встречал эту девушку.       — Нет, Хидан, тебе не за что извиняться. Это только моя вина и моё бремя, — художница не могла не заметить, что парню нелегко переварить услышанное, и он сдерживает себя из последних сил.       — Уже поздно, — тихо проговорил блондин, — ложись спать.       Валери неловко перевела взгляд на спальню парня, словно опасаясь о чём-то спросить.       — Я посплю на диване, — догадавшись, о чём думает художница, Хидан приблизился к ней и, мягко подняв за руки, подтолкнул к спальне. Кивнув, Валери потянула за собой сумку в приоткрытую спальню, в то время как блондин медленно прошёл на кухню, где открыл бар и достал наиболее крепкий напиток из всего, что имелось внутри. ***       Следующим утром, когда художница проснулась, её парня уже не было дома. Она взглянула на часы, и сон как рукой сняло.       «Куда он отправился в такую рань? Неужели ему так рано на работу?» — на часах ещё не было шести.       Приняв душ и позавтракав, девушка собралась на работу. В последний момент Валери поняла, что придётся вызывать такси — Хидан жил довольно далеко от места её работы. Вздохнув, она достала смартфон и, набрав необходимый номер, договорилась с диспетчером о времени, когда к подъезду подъедет такси. Машина прибыла через пять минут после звонка и вскоре художница уже ехала на работу.       Когда такси привезло Валери в пункт назначения, она осмотрелась, выискивая «сталкера», но, не обнаружив его, успокоилась и вышла из машины. К входу она почти бежала — ей казалось, что вот-вот и она встретит «бывшего» мужа. Но опасения девушки не оправдались и красноволосый парень не появился.       На работе художница часто выглядывала в окно, высматривая Сасори, но он всё равно не пришёл. К концу дня Валери немного успокоилась, посчитав, что парень больше не преследует её. Возможно, Сасори и правда ошибся, а возможно, ему не понравилась её грубость. На самом деле она и сама не ожидала от себя столь резких слов.       Покончив с ежедневным заданием, художница, как обычно, принялась выключать в кабинете свет и собираться домой. Как только она хотела выключить настольную лампу, вспомнила, что нужно вызвать такси. Условившись с диспетчером о времени, Валери закрыла кабинет на ключ и поспешила вниз на первый этаж, не забывая по пути прощаться с сотрудниками компании. Радостная и спокойная она вышла на улицу и сразу увидела у входа жёлтую машину.       «Как быстро», — обрадовалась художница.       — Камилла! — знакомый голос и Валери буквально подпрыгнула от испуга. Обернувшись, увидела, что слева у двери её поджидал Сасори.       — Какого чёрта ты здесь делаешь? — разозлилась девушка.       — Пожалуйста, выслушай меня хотя бы здесь, — попросил парень, сделав шаг навстречу Валери.       — Стой там, где стоишь, — вскинув руки, словно защищаясь, предупредила художница.       — Валери…       Что там хотел сказать Сасори, девушка уже не услышала, потому что на всех парах рванула к машине. Едва дверь в салоне захлопнулась, художница нажала кнопку блокирующую дверь изнутри.       — Пожалуйста, улица Саншайн, — пробормотала Валери.       Такси тронулось, а девушка обернулась и посмотрела в заднее стекло: Сасори не побежал за ней — он всего лишь стоял на том самом месте и наблюдал, как такси увозит жену прочь. ***       — Я уволилась, — с порога заявила Валери блондину.       — Что? — парень подавился чаем, который в этот момент отхлебнул из чашки.       Художница протиснулась мимо и вошла в квартиру.       — Мне надоело, что он меня преследует, — девушка заботливо похлопала парня по спине, заметив, что он до сих пор не может откашляться.       Едва Хидан пришёл в себя, он окинул Валери задумчивым взглядом, а затем произнёс:       — И чем ты намерена дальше заниматься?       Девушка пожала плечами.       — Первое время я вряд ли смогу чем-то заниматься.       — Почему? — искренне удивился Хидан.       — Потому что меня преследует бывший муж, — устало ответила Валери, не понимая, почему её парень до сих пор задаёт нелепые вопросы.       «Не похоже, что «бывший», раз до сих пор преследует», — подумал блондин, но вслух решил промолчать.       — Я тебя понял. Можешь какое-то время пожить у меня, пока всё не придёт в норму, — предложил Хидан.       Девушка обрадовано кивнула.       — Взамен я обещаю помощь в домашнем хозяйстве, — не осталась в долгу Валери.       — Смотри, я тебя за язык не тянул, — рассмеялся Хидан.       Покончив с обсуждением дальнейших планов, художница и её парень решили скоротать вечер за просмотром нового фильма. Остаток времени они провели смеясь, жуя попкорн и обсуждая события, происходящие на экране телевизора.       Деньки тянулись неторопливо, и Валери вскоре позабыла о давящем чувстве тревоги. Хидан относился к девушке удивительно по-доброму, а художница всегда старалась отплатить той же монетой. Она убиралась, готовила, стирала и ходила за покупками. Казалось бы, всё наладилось, и нет причины для беспокойства, но однажды утром, когда солнце пригревало достаточно, чтобы выйти на улицу без куртки, девушка решила, что не помешало бы сходить за продуктами в ближайший супермаркет.       Хидан в это время был на работе и, как обычно, Валери оделась и вышла из квартиры, прихватив небольшую сумочку, в которую положила деньги на покупки. На улице девушка поздоровалась с пожилыми супругами, которые жили в том же подъезде, где и она с Хиданом. Вдохнув свежий воздух и радуясь чириканью птичек, художница бодро зашагала по тротуару, не подозревая о надвигающихся переменах.       Едва Валери вошла в супермаркет, влилась в огромную толпу покупателей. Негромко чертыхнувшись, девушка кое-как доковыляла до угла, в котором стояли железные тележки для продуктов, и посмотрела на свои новые испачканные туфли — некто из толпы успел здорово по ним потоптаться.       — Какая прелесть, — с иронией в голосе произнесла художница.       Стиснув зубы от досады, Валери ухватилась за тележку и покатила её вдоль рядов, где расположились всевозможные виды лапши быстрого приготовления.       «Теперь буду знать, что оттоптанные ноги портят настроение за долю секунды», — усмехнулась про себя Валери.       — Дейдара, сколько можно есть рамён? — послышался из-за угла знакомый голос.       В этот момент Валери познала смысл фразы «душа ушла в пятки». Сердце застучало так, что, казалось, сейчас выскочит из груди, руки пробила нервная дрожь и если бы не тележка, за которую художница сейчас ухватилась, то все вокруг заметили бы её состояние.       — Да что ты ворчишь постоянно? Я же… — голос, раздавшийся прямо позади девушки, внезапно стих.       На негнущихся ногах Валери развернулась к стоявшему позади парню и увидела перед собой красивого, больше похожего на девушку голубоглазого блондина. Длинные волосы и такая же длинная чёлка, ниспадающая на левый глаз — это лицо сразу показалось знакомым девушке. Кажется, она уже встречала его и, похоже, не раз. Сначала парень смотрел на художницу, удивлённо разинув рот и выпучив глаза, но за какие-то доли секунды мгновенно пришёл в себя. На этот раз его взгляд изменился: глаза светились яростью, а губы растянулись в презрительной ухмылке — на лице блондина явственно читалась ненависть.       Сглотнув, Валери сделала шаг назад, готовясь сбежать в любую секунду. Что с этим парнем не так? От него прямо-таки исходила аура ненависти. Он пугал девушку — пугал до коликов в животе. Художница почувствовала, как затряслись ноги.       «Что со мной? Какого чёрта я так испугалась?» — девушка понимала, что бояться глупо, но против воли сделала ещё один шаг назад.       — Дейдара, ты чего молчишь? Увидел что-то? — до боли знакомый голос показался девушке светом в царстве тьмы. Из-за угла выглянул Сасори и, улыбаясь, приблизился к блондину.       — Ты чего? — спросил красноволосый парень и перевёл взгляд в ту сторону, куда смотрел друг. Тотчас умиротворённость на его лице сменилась шоком, а затем шок превратился в радость.       — Камилла?!       Сглотнув, Валери развернулась и поспешила прочь подальше от вязкого и липкого страха, который появлялся, едва ей стоило посмотреть на лицо блондина.       — Стой! Пожалуйста, остановись! — Сасори побежал вслед за девушкой. Не прошло и пяти секунд, как он нагнал художницу и, ухватив за руку, развернул к себе лицом.       — Прекрати убегать от меня, — тихо попросил парень, склонившись к уху Валери. Девушка попыталась освободить руку, но Сасори держал её крепко.       — Я закричу, — предупредила художница.       — Ну, давай, ори, — послышался едкий неприятный голос позади Сасори. Робко выглянув из-за плеча красноволосого парня, Валери снова встретилась взглядом с длинноволосым блондином.       — Дейдара, не вмешивайся, — не оборачиваясь, процедил Сасори.       — Я только одного не могу понять: зачем тебе эта стерва? — парень, казалось, не услышал слов друга или же сделал вид, что не услышал.       Вспылив, Сасори всё-таки повернулся к Дейдаре и гневно произнёс:       — Эта, как ты выразился, «стерва» — мать моего ребёнка и моя жена, которую я люблю!       Люди останавливались и следили за странной троицей, устроившими разборки прямо в супермаркете. Оглянувшись вокруг и заметив взгляды со всех сторон, Валери покраснела и, поняв, что Сасори больше не держит за руку, бросилась прочь из супермаркета подальше от жуткого блондина и навязчивого бывшего мужа.       Но слова Сасори всё продолжали звучать в голове, как заевшая пластинка:       «Мать моего ребёнка и моя жена, которую я люблю».