Проклятый "Майбах"

Максим. После ухода Сергея я лежал на кровати в своей новой квартире, любезно «подаренной» мне Лукониным, пил виски и думал про него. Теперь я о нём думаю всегда, с того момента, как его изнасиловал. Никогда ни о чём не жалел, но тот вечер стал исключением… Наверное, только с Романовым у меня вечно исключения… Тот вечер… Моя ярость затопила сознание, и я сделал то, что сделал. Может, если бы этого не произошло, я бы так и не понял, как я его хочу, и как он стал мне дорог? Любовь? Я не знаю, что это такое, и с чем её едят, но для меня, с моей покорёженной, извращённой психикой, видимо, это она и есть. Я был рад, что Сергей тогда вырубился и не пришёл в сознание до самой больницы. Деньги творят чудеса, поэтому врачи даже ничего не спросили. Конечно, я бы мог отвезти его в платную клинику, но зачем? Когда он придёт в себя, то поймет, кто платит за его лечение, и это будет ещё один удар по его гордости, а я этого не хочу. Каждый день после выматывающего дня в компании, плюя на отдых и до сих пор заживающую плохо ногу, я приезжал к нему в больницу. Вечером ему кололи снотворное и обезболивающее, а я сидел у него в палате, иногда даже до утра, пока он спал. Медсёстры и врачи привыкли видеть меня там, это в первые дни одна сердобольная медсестричка подошла ко мне и, запинаясь, проговорила, что лучше бы я пришёл к нему днём. Видать, Романов пришёлся ей по душе… Девушка была грубо послана со своими советами и со слезами на глазах убежала. Да, ко мне было опасно подходить после произошедшего. В компании от меня шугались в разные стороны, хоть я и старался играть свою роль разбалованного богатого прожигателя жизни. Медсестра после этого конечно же получила конвертик в виде «извинения» и перевод в другое отделение, а то что-то сильно рьяно она стала оставаться на дежурства и ухаживать за Романовым. Другие сотрудники также получили по небольшому конвертику, дабы держали свои рты на замке и обеспечивали самый лучший уход за Романовым. Лечащий врач, на своё счастье, попался умный мужик и сразу смекнул, и отчёты о состоянии Сергея давал мне ежедневно и подробно, за что и получил новое немецкое оборудование за счёт моей компании. Дожился - проворачиваю афёры в собственной компании... Но к сожалению, по-другому - никак. Когда я приехал очередной раз после изнуряющего дня в компании, врач, а по совместительству - заведущий отделением, сразу сообщил, что Сергей стал отказываться от еды, и вообще ему нужен психолог, иначе до суицида недалеко. Больница и все сотрудники ещё долго не забудут тот день… Врача я чуть с землёй не сровнял. Психолог? Пусть только к нему подойдёт хоть один мозгоправ! Что они вообще понимают в этом?! И Романов хорош, решил просто так сдохнуть? Только через мой труп! Вечером я попросил не давать ему снотворное… Я знаю, что вернёт его к жизни… Как говорится, клин клином вышибают. Он лежал весь бледный и осунувшийся, а от скудного света ещё и казался восковым. Сердце болезненно сжалось, а пульс участился. Я доломал его? Мой внутренний одинокий зверь завыл. Нет! Ещё пока не сломал. Он сильный, я знаю! В его серо-голубых глазах плескался страх от моего прикосновения. - А я думал, ты сильнее… Решил сдохнуть, чтобы было проще? – прошептал я ему на ухо, отчего он сжался и по-детски закрыл глаза. От его вида хотелось разнести всё кругом и завыть на луну. Я бы хотел всё изменить, но уже не получится! Блядь! Я попробую, я обещаю… – Серёж, какая ты всё-таки сука… - прошептал я и впился в его губы. Его укус меня отрезвил, а боль подстегнула на следующие слова. - Хочу тебя. Ты такой красивый и слабый… – тихо сказал я, хоть в голове крутилось совсем другое, и снова поцеловал. - Ты мне за всё ответишь, мразь… – прохрипел он, когда я отстранился. Нужные мне слова сорвались с его окровавленных губ, и теперь я точно знаю, что он оклемается. - Договорились. Договорились, Серёжа… Теперь осталось перестраховаться. Выйдя из палаты и достав мобильный, я набрал номер того, кто сможет ему помочь. Выхода всё равно нет, да и в последнее время Романов дружил только с ним. Трубку сняли довольно быстро, хоть и была ночь на дворе. После разговора на душе стало ещё хуже, и хотелось что-то сломать. Этот Саша явно к Романову что-то испытывает, но выбора нет. Съездив домой и переодевшись, я был в больнице уже с самого утра. С врачом и медперсоналом я «мило» побеседовал перед встречей с Сашей, и теперь, если он захочет что-то узнать, его отправят ко мне, а в том, что он попытается разузнать всё о Сергее, я уверен. Саша приехал, как и обещал. Посмотрел на меня сначала с недоумением, в его глазах промелькнуло узнавание, ведь мы виделись в клубе, и когда понял, кто я, накинулся на меня с кулаками. Умный мальчик, только вот с кулаками - это он зря. Пару секунд - и он прижат к стене и обездвижен. - Это больница, а не бойцовский клуб, - прошипел я. – Поговорим? Он только головой кивнул. Да, мальчик, со мной лучше поговорить, и не тебе со мной тягаться. Его глаза гневно сверкали, но он молча слушал меня. Рассказывать подробности я ему не собирался, только то, что касается фирмы Сергея, в общих чертах, и то, что ему сейчас требуется дружеская поддержка. Акцентируя внимание на дружеской поддержке. - Это ты виноват, что он тут, да? – зло спросил он и уставился на меня. - Не твоё дело, - холодно ответил я и продолжил. – Надеюсь, ты понимаешь, что наша беседа должна остаться между нами, и это в твоих интересах тоже, если не хочешь расстроить своих родителей, – проговорил я, наблюдая, как в его глазах с каждой секундой разгорается злость. Да, я потрудился узнать о тебе всё и знаю, на что стоит надавить. И, да, я сука! Улыбнувшись, я достал из кармана пачку денег, сунул ему в руки и, пока он не стал возмущаться и снова махать кулаками, произнёс: - Ты же не думаешь, что твоей скудной стипендии и подработки, которой еле-еле хватает на питание и квартиру, хватит ещё на содержание и лечение Романова?! - Решил откупиться деньгами? – прошипел он, готовый наброситься на меня. - Нет. Оберегаю своё, - чётко проговорил я, выделив слово «своё». Да, я уже решил, что он - мой, и не отступлюсь. Глаза у Саши сузились, желваки заходили, и, пока он опять не выдал чего-нибудь, я, развернувшись, ушёл. Думаю, он понял и будет молчать. Он далеко не дурак, как можно подумать, впервые глядя на него. За маской позитивного, добродушного и располагающего человека скрывается довольно острый ум, расчётливость, хитрость и… одиночество. Вот это меня и тревожит. Надеюсь, он не будет делать опрометчивых поступков, иначе я без зазрения совести уничтожу его. В компании дела шли отлично. Мы с Константином Львовичем провернули наш план, и по «странному стечению обстоятельств» один за другим гадюшник покидали приспешники Кузнецова. Он рвал и метал, даже уже при мне не всегда сдерживаясь. Жадный до денег и власти, он не понял, что кто-то выкашивает его осиное гнездо, да и меня заподозрить было проблематично, ведь причины ухода были разные: начиная с элементарной халатности на рабочем месте, заканчивая хранением и распространением наркотиков, которые случайно нашли гайцы при обычной проверке автомобиля. Методы, конечно, грязные, но что ни сделаешь для своей компании. В больницу я всё так же ездил ежедневно. Меня туда тянуло, как магнитом, не говоря уже про ежедневный стояк. Напряжение я-то снимал, только удовлетворения физического хватало ненадолго, а морального так вообще ноль. После того вечера не один Романов лечится, мне тоже пришлось… Я же его драл почти насухую, сорвал уздечку и чуть не стёр до волдырей член. В больницу приезжал ночью, когда он спал. Заходил в палату и просто смотрел. Вот как так получилось? У меня была куча достойных, шикарных женщин, но ни одна не зацепила и не осталась рядом со мной. Была симпатия, влюблённость ещё в детдоме, но такого, чтобы я хотел существовать с этим человеком на одной территории, делить еду и кровать - такого не было. Отец всегда выспрашивал меня, когда я наконец-то найду ту, свою единственную, и подарю ему внуков… Нашёл на свою голову. Только внуков «она» не подарит, но в наш век суррогатного материнства и огромного числа детских домов это не проблема, да и то, что моя единственная - «он», тоже. Даже тут Романов поднасрал… Угораздило его мужиком родиться, да ещё и жениться на не умеющей водить машину блондинке. Хотя, может, и к лучшему, что Романов мужик. Не будет разбрасывать где попало свою косметику и тампоны. Дни летели незаметно. Романова выписали из больницы. По поводу трудоустройства Сергея я тоже уже всё решил. Наш филиал «Алитекс» как нельзя кстати подойдёт. Туда я пока не лез с проверкой, до лучших времён, хотя там тоже руководство деньги отмывает. Договориться с одним из парней из тренажёрки, куда ходит Романов, не составило труда, поэтому перед Новым годом Сергей стал сотрудником «Алитекса». Новый год я отмечал один в своём загородном доме. Растопив камин, я сидел на полу и пил. Всегда считал, что Новый год - это семейный праздник, поэтому и отмечал его раньше с отцом, но теперь остался один. Константин Львович приглашал к себе, но сидеть в кругу его огромной, шумной семьи я не хотел, ведь я буду чужим на этом празднике. Инга наготовила кучу еды на случай, если я приглашу кого-нибудь. Зря старалась. На часах время неумолимо подходило к двенадцати. Встречать Новый год одному дома не хотелось, поэтому, взяв ключи от своего «черного ангела», я поехал кататься. В городе дороги были пустынны, ведь все готовятся, это уже после двенадцати все вывалят толпами на улицы города и пойдут на ёлки. Одиночество не хуже могильной плиты придавило меня, и именно сейчас мне захотелось увидеть его. Интересно, ему весело? У него же тоже нет семьи… Саша взял трубку довольно быстро. На заднем плане играла музыка, слышались звон бокалов и весёлый смех. - Где он? – без приветствий холодно спросил я. - Не твоё дело, - после секундной задержки, видимо, опознавая меня, огрызнулся он. - Решил показать свои зубки? – мило спросил я. - Что ты ещё от него хочешь?! Оставь его в покое, он и так еле оклемался! - сорвался этот мелкий засранец. - Адрес, - прорычал я, теряя терпение. Если он не скажет мне сейчас этот чёртов адрес, я его размажу по стене. Видно, по моему тону он понял, что шутки закончились. - Клуб «Малибу», - через минуту тихо и как-то обречённо ответил он. Стервец. К клубу я примчался за полночь. На крыльце перед клубом стоял он. Один. Ежась от холода и с сигаретой в руках. Он даже не заметил, как я подъехал. Белые большие снежинки хлопьями лениво падали ему на чёрные волосы, ресницы, плечи, а он как будто не замечал их, смотря на дым и думая о чём-то своём. Он изменился… Буквально через секунду он смотрел прямо на машину, и на его лице отразилась целая гамма эмоций: сначала испуг, потом сомнение, а затем ожидание. Я хочу, чтобы он знал… Тонированное стекло медленно опустилось. Да, Серёжа, это я. Ты не обознался. Печальная улыбка коснулась моих губ. Как бы я хотел изменить то, что произошло, но уже не исправлю. Наш зрительный контакт длился недолго. Подняв стекло, я рванул с места. Сбежал. Пока не время, Серёжа. Надеюсь, следующая наша встреча изменит всё… Романов довольно быстро вкрутился в работу и выполнял её безупречно. Следующим моим ходом был проект его элитного клуба, почти единственное, что осталось после Луконина. Падаль. Он же гнилой насквозь. Вот его-то я с особым извращённым удовольствием раздавил и уничтожил, отобрав всё и отправив гнить в самую паршивую тюрьму с отменными урками. Дальше всё шло по плану: проект клуба дали вести Романову, новое руководство в виде меня и наша встреча. Пришлось его немного пошантажировать Сашкой, чтобы он поехал на квартиру, но оно того стоило. На квартире всё было подготовлено для этого вечера, который сможет переломить ход наших отношений. «Чтобы выиграть, нужно жертвовать. Пожертвовав конём, ты поставишь мне мат и победишь. И это, Максим, не только в игре, в жизни то же самое», – говорил отец, когда учил играть меня в шахматы. Я был хорошим учеником, так что без сожаления пошёл на эту жертву. Сергей был настолько взвинчен, что вывести его из себя было просто, не говоря уже о том, чтобы направить его агрессию в нужное мне русло. Мои фразы, эмоции, жесты, мимика – всё направлено на то, чтобы он сделал то, что мне нужно. Романов оправдал мои ожидания, и удары градом посыпались на меня. Его мозг отключился, а злость захлестнула с головой. Это хорошо. Он даже не заметил, что я не защищался, хотя если бы хотел, то уложил бы его довольно быстро. У меня были отличные учителя по единоборствам, втемяшившие, что голова должна работать всегда, и если ты идёшь на поводу эмоций, то уже заведомо бой проигран. Романов вкладывал в удары всю свою ярость, злость, обиду. Пару рёбер точно сломал, внутреннего кровотечения по ощущениям пока не было. Он выдохся и буквально секунд на десять остановился. Теперь мой выход. - А ты классный! Я бы трахнул тебя ещё раз… – сплёвывая кровь, довольно произношу я, морщась от боли и наблюдая за ним. Мои слова не сразу доходят до него, поэтому бью по больному: - Романов, а Сашка твой такой же страстный? Всё. Последний предел пройден. Расчёт оказался верным, и теперь в его уже тёмно-серых глазах плещется только жажда мести, чего я и добивался. - Сука, почувствуй не только боль… Да, Серёж, я готов… Он кинул меня на кровать и, содрав одежду, принялся растягивать. Если честно, не ожидал от него, думал, что он поступит так же со мной, как и я с ним. Дальше произошло то, чего никак не ожидал. Он перевернул меня на спину и стал целовать. Поцелуй со вкусом крови, лёгкие укусы, нетерпение, животная страсть, это завело меня, распалив дикое, необузданное желание. Я еле себя сдерживал, чтобы не накинуться на него, привязать к кровати и трахать до звёздочек в глазах. Теперь я понимаю, почему именно он, а не хрупкая нежная девушка… Его руки гладили моё тело, и даже боль от сломанных рёбер и гематом была не так заметна. С моих разбитых губ сорвался хриплый стон. Сдерживаться всё сложнее. Моё возбуждение туманит мозг, на губах шальная улыбка. Если Романов не начнёт, то я точно не сдержусь. Видно, он понял и попробовал проникнуть в меня. С первого раза не получилось, и он, смазав член анальной смазкой, купленной на всякий случай, снова пытается войти. Максимально расслабляюсь, и он проникает в меня, входя плавным толчком до самого конца. Боль в заднице на фоне рёбер незначительная. Наверно, при неудачном движении с ребро прострелило болью, и перед глазами заплясали черные точки. Надеюсь, внутреннего кровотечения нет. От боли я зашипел и прикусил губу. Романов наклонился и слизал кровь. Я даже не заметил, как прокусил губу. Сергей сначала медленно двигается во мне, но с каждым движением увеличивает темп и меняет угол проникновения, задевая простату. Никогда не думал, что это будет так приятно. Даже боль ненадолго отошла на задний план. Так захотелось ещё раз почувствовать эти крышесносные ощущения, что я даже стал подмахивать. Боль со вспышками удовольствия… Жаль, что боли намного больше. Его руки снова начинают ласкать моё тело, причиняя очередную порцию боли, но ему об этом не стоит знать. Снова прикусываю губу, пока его пальцы не обхватывают мой член. Ощущения непередаваемые: он наполняет изнутри и дрочит мне, доставляя особое наслаждение. Я сам насаживаюсь на его член, чтобы получить ещё больше наслаждения, но надолго меня не хватает, и я кончаю себе на живот. Сразу за мной следует и он. Прошло минут десять, пока до него медленно стало доходить, что он сделал. Жаль, что не всё дошло, но это пока… - Лучше бы я сдох в больнице, - тихо и безжизненно произнёс он. - Я бы не дал, - ответил я. Так хотелось врезать ему за это, чтобы до него дошло, но надо сдерживаться. Романов помог мне сходить в душ, перевязать эластичным бинтом рёбра, а потом попросил, чтобы я не трогал этого стервеца Сашку. Да не трону я его, если только он свои ручки не протянет к моему. Романов всё время сидит, как в воду опущенный, и боится лишний раз слово сказать. Вопрос сам сорвался с языка: - Ну, как тебе моя задница? Сергей в шоке уставился на меня и молчал. Думаю, пора открыть ему глаза… - Мне твоя тоже понравилась, - тяжело вздохнув, произнёс я и, открыв шкаф, достал штаны и футболку. – Но ты же не лёг бы под меня добровольно. По-видимому, до него стало медленно доходить, и он схватил тюбик со смазкой, читая название. В его серо-голубых глазах читалось, что он сопоставляет всё, начиная с мелочей. Теперь ему стоит переварить всё это. – Получилось сложить два и два? – ехидно спрашиваю у него, и он предсказуемо срывается. - Ты! Ты на самом деле был там в больнице! Это был не сон… - в шоке говорит он. - Это ты засадил Луконина?! Ты устроил меня на эту работу! Зачем?! Зачем тебе это?! Мразь! Чёртов псих! Он замахивается и пытается ударить. Нет, Серёж, это я тогда дал себя бить, но теперь нет. Ты должен понять всё сам… - Хреново у тебя с математикой, Романов. Он всё же врезал мне и убежал. Теперь остаётся ждать. От себя не убежишь, Серёжа, да и от меня тоже… За своими воспоминаниями я провёл ночь, выпив почти бутылку виски. Наверное, с сегодняшнего дня я возненавижу ожидание. Как только за окном забрезжил рассвет, мой телефон завибрировал. - Да, - лениво ответил я. - Где он?! Что ты с ним сделал?! – заорал в трубку Саша. - А, это ты, истеричка. Ушёл он, - спокойно ответил я. – И да, когда он вернётся, не забудь ему рассказать о своём участии во всей этой истории, - усмехнувшись, произнёс я и отключился. Вот мелкий говнюк, всё-таки положил глаз на Романова. Я дернулся, рёбра снова заболели. Не мешало бы врача вызвать, но это потом. Достав из аптечки пачку обезболивающего и покрутив в руках, я положил её на тумбочку и решил допить виски. Незаметно для себя я вырубился. Проснулся я уже оттого, что кто-то врезал мне по лицу, злобно рыча. Всё тело ужасно болело, но, как ни странно, я чувствовал себя выспавшимся. - Интересно, сколько времени, и кто решил меня добить? - прошипел я и открыл глаза. - Сука! Желтоглазая сволочь! Какого хуя?! Подстроил всё и таблеток наглотался?! – орал надо мной Романов. - Я тебя ждал, - улыбнувшись, произнёс тихо я. Романов замолчал и посмотрел на меня, как на больного. Что, наверное, и есть правда... - Романов, это же было предсказуемо, - ехидно протянул я, специально, чтобы подразнить его. - Раз предсказуемо, то женись! Потому что теперь я живу у тебя! – зло рявкнул он, поставил на кровать большую спортивную сумку и, прищурившись, уставился на меня. - Что? - переспросил я. - Что, что, хуёв сто, поехали в больницу, - огрызнулся он и смылся из комнаты, оставив меня обдумывать только что услышанное.