Die Rache (Месть)

Декабрь 1945 г. Германия, г. Вюрцбург — Нам пора развлечься, — безапелляционно заявил капитан Эмметт МакКарти, грохнув по столу своим огромным кулаком. — А сейчас мы, по-твоему, чем заняты? — осведомился майор Джаспер Уитлок, рассматривая свои карты. — В этой дыре покер — лучшее развлечение! В маленький баварский городок Вюрцбург (1) их батальон зашел в августе, чтобы обеспечивать в этой местности порядок. Но делать тут было совершенно нечего. И сотни американских солдат по всей округе бездельничали, пьянствовали и всеми доступными способами прогоняли скуку в надежде, что большую часть из них скоро доставит домой «волшебный ковёр» (2). Но близилось Рождество, а приказ на репатриацию все не приходил. И все они уже смирились, что наряжать ёлку и ждать Санту им придется в этом чужом безрадостном краю. Впрочем, это Рождество всё равно будет самым прекрасным за последние годы. Ведь это будет первое Рождество после окончания войны. — К черту покер, — опрокинул в себя половину кружки пива МакКарти и вытер губы рукавом. — Тут столько симпатичных немочек. А мы штаны за картами просиживаем! — Уймись, МакКарти, — фыркнул майор Уитлок и с довольной улыбкой выложил на стол свой стрит-флеш. Проигравший капитан Эдвард Мэйсон сердито заскрипел зубами, а Уитлок продолжил: — Эти немки, они тут весь батальон обслуживают. Подцепишь всякую заразу, а потом своей невесте домой привезешь. — У меня нет невесты, — тут же возразил МакКарти, поднявшись на ноги. — Вы как знаете, а я пойду искать себе шёнес фройляйн (нем. — красивую девушку) с большими сиськами. — МакКарти, а ты слышал, что в округе уже три обескровленных трупа наших солдат обнаружили со следами укусов на шее? — поинтересовался капитан Мэйсон, налив себе еще пива. — И на стене их кровью было написано слово «Rache». — Что-что написано? — не понял возбужденный сверх меры своими эротическими фантазиями Эмметт. — «Rache», — повторил зловещим голосом капитан Мэйсон. — Это по-немецки означает «месть». Как в «Шерлоке Холмсе» (3). И кстати, по словам их сослуживцев, они тоже уходили на поиски развлечений. И не вернулись. — Да это все страшилки для детей, — махнул рукой МакКарти и направился к дверям номера. — Сидите тут, трусы, а я пойду и подцеплю Марлен Дитрих! — Сифилис ты подцепишь! — крикнул ему вслед Мэйсон и тут же получил удар по голове подушкой. — Быстрая подача (4)! — завопил МакКарти и выскочил из номера. — Бейсболист чертов! — в один голос прокричали Уитлок с Мэйсоном и весело расхохотались. Просидев за картами до часу ночи, они легли спать, так и не дождавшись Эмметта. Но и когда они встали утром, кровать МакКарти была пуста. И судя по тому, что она была аккуратно застелена, а покрывало даже не примято, Эмметт в гостиницу не возвращался вовсе. — Где он может быть? — недовольно произнес Уитлок. — Наверное, спит на большой мягкой груди своей шёнес фройляйн, — ухмыльнулся Мэйсон, застегивая ремень. — МакКарти, конечно, тот еще гуляка, но с дисциплиной у него всегда был порядок, — нахмурился майор. — Да ладно, командир. Ты же не думаешь, что его на самом деле утащил Носферату (5)? — засмеялся Мэйсон. — Не думаю. Но кто-то ведь на самом деле убил тех парней и выпустил из них всю кровь, — хмыкнул Уитлок. — Надо было хотя бы узнать, куда именно наш гризли на охоту пошел. — Ладно. Не будем бить тревогу раньше времени, — сказал Эдвард. — К ланчу он уж точно появится. Ланч МакКарти ни за что не пропустит! Но Эмметт не появился к ланчу, и никто из сослуживцев так и не видел его со вчерашнего вечера. — Всё. Идем на поиски этого дамского угодника, — решительно заявил майор Уитлок. Вместе они покинули гостиницу, где была расквартирована их рота, и направились в город. Или вернее в то, что от него осталось после войны. Эдвард видел в кабинете бургомистра, который теперь занимал командир их батальона, довоенные фотографии Вюрцбурга. И то, что было сейчас вокруг них, вызывало у капитана желание больше никогда не выходить из гостиницы. Обгоревшие стены домов с пустыми темными окнами, разрушенная ратуша с остатками когда-то красивейших витражей, вырубленные на дрова парки, заброшенное здание школы и руины старого готического храма, у чудом уцелевших дубовых дверей которого лежала сорвавшаяся с башенки статуя ангела с отколотой головой. Каждый раз, проходя мимо, Эдвард видел скорбь в глазах этого ангела и всегда вспоминал Таню. Когда она провожала его на войну, у неё были именно такие глаза — лучистые и полные слез. Она как будто что-то понимала тогда. Как будто знала, что через полгода ее тоже призовут на войну медсестрой, и где-то у Филиппин японские самолеты потопят ее корабль. А Эдвард даже не сможет ее похоронить. — Мария выходит замуж, — вырвал его из воспоминаний голос Уитлока. — Что? — спросил с удивлением Эдвард. Мария была невестой майора. Красивая и бойкая техасская девушка. Мэйсон видел ее на проводах. — За моего брата, — сказал Уитлок. — Она мне написала. — Какого черта? — опешил Эдвард. — Не дождалась, — пожал плечами Джаспер. — А Питер всегда любил её. — И ты так спокойно об этом говоришь? — удивился Эдвард. Родители Уитлока давно умерли, и брат был его единственным родным человеком. И если бы сейчас Эдварда предали брат и любимая девушка, он бы рвал, метал и требовал немедленно отправить его домой. Уитлок же был спокоен, как буддийский монах. — Да. Потому что они там, а я здесь, — всё таким же ровным тоном сказал Уитлок. — А если бы они были здесь? — посмотрел на майора Эдвард. — Я бы их убил. Обоих, — ответил тот всё так же спокойно, но глаза его полыхнули такой яростью, что Мэйсон сразу понял: Марии и её жениху пора бежать из страны, пока этот Отелло не вернулся на своё ранчо. — Ну, и где может быть этот балбес? — тут же сменил неприятную тему Эдвард. — Осмотрим все злачные местечки, — предложил майор. — Я его фото с собой захватил. ♦♦♦ Пивные, кабаки и бордели были первыми заведениями, восстановленными в Вюрцбурге после окончания войны. Счастливые победители требовали хлеба, зрелищ и шлюх. Пиво здесь варили отменное, и на Октоберфесте, который их комбат организовал для своего батальона, согнав в город всех лучших пивоваров, они с парнями так надрались, что Эдварда до сих пор подташнивало при мысли об этом. Они посетили уже все известные им кабаки, где повстречали кучу веселых нетрезвых товарищей, которые пытались зазвать их к себе, но Эмметта так и не нашли. — Идем в бордель, — сказал Уитлок. — Может, там мы его отыщем. — Это сколько же заплатить надо, чтобы весь день там проторчать, — хмыкнул Эдвард. — Да и не любит МакКарти шлюх. Он нормальных девчонок предпочитает. — Нормальные девчонки сразу к мужчине в постель не прыгают, — усмехнулся Уитлок. Когда они добрались до борделя на окраине города, день уже клонился к закату. В дверях их встретила полногрудая блондинка в традиционном немецком платье, которая, увидев потенциальных посетителей, тут же проворковала на плохом, но понятном английском: — Какую девочку вы хотите, господа офицеры? Молоденькую или зрелую? Блондинку, рыжую? — Мы по другому вопросу, — сказал Уитлок, и немка сразу скисла. — Мы ищем нашего друга — американского капитана, — он показал проститутке фото МакКарти. — Он вчера ушел поразвлечься и пропал. — Пропал? — немка покачала головой. — Нет, я такого у нас не видела. Сейчас другим девочкам покажу. Стойте здесь, — и исчезла с фотографией Эмметта в недрах борделя, который наполняли звуки «Lili Marleen» (6) и веселые визги проституток, развлекавших своих клиентов. Вернулась она уже через пять минут и отрицательно помотала головой: — Никто не видел здесь вашего друга. Жалко парня. Такой красивый был… — В каком смысле был? — насторожился Уитлок. — Его, наверное, похитил ночной убийца, как и тех троих, — сообщила проститутка, горестно вздохнув. — Кто? — не понял Эдвард. — Nachttöter. Blutsauger (прим. с нем. — ночной убийца, кровопийца, все это баварские наименования вампиров), — залепетала немка с большими глазами и добавила уже на английском: — Кровопийца! — Вампир, что ли? — засмеялся Эдвард. Хотя он и пугал вчера Эмметта историей с обескровленными трупами, сам он ни во что сверхъестественное не верил. — Зря смеёшься, американец! — заявила проститутка. — Мне бабушка говорила, что они здесь были всегда. Все в нашей деревне сидели по ночам дома, а двери и окна мы обмазывали чесноком и развешивали вокруг боярышник, чтобы рыцари ночи не утащили наших детей. У вас есть черная собака? — Черная собака? — переспросил Джаспер. — Заведите черную собаку и нарисуйте на ней еще одну пару глаз, тогда кровопийца испугается ее и не придет за вами! — вещала блондинка с вытаращенными глазами. — Какой бред! — воскликнул Эдвард, у которого уже не хватало терпения это слушать. — Эмметта тут нет. Идем! — Смотри, — хмыкнул Уитлок, показывая на развешенные за окном борделя гроздья боярышника, и спросил у проститутки: — Вы правда верите, что тех троих солдат убили вампиры? — Конечно! — проговорила блондинка. — Они мстят вашим солдатам за то, что вы сделали с нашей страной! — А что вы сделали со всем миром, их не волнует? — одернул ее Эдвард. Блондинка надула пухлые губки и обиженно пробурчала: — Не хотите девочку заказывать, auf Wiedersehen (нем. — До свидания). Ко мне тут уже целая очередь выстроилась, пока я с вами болтала. Проститутка ушла под руку с каким-то лейтенантом, а Эдвард с Джаспером переглянулись. — Они тут совсем уже свихнулись, — проговорил со смехом Мэйсон. — Ты почувствовал, как там воняло чесноком? — задумчиво произнес Уитлок. — Да. Вот я и говорю, что им всем пора в психушку, — ухмыльнулся Эдвард. — Командир, ты же не поверил в эти вампирские бредни? — Нет, конечно, — хмыкнул майор, но в его голосе не было железобетонной уверенности. — Похоже, придется поднимать всех на ноги. МакКарти и правда пропал. Понурые, они возвращались в гостиницу по жутковатому темному городу. С освещением в Вюрцбурге было плохо, и разрушенные дома окутывала густая клочковатая тьма. Эдвард был не из трусливых, но даже у него по спине пробежал холодок, когда из темной подворотни на них с лаем бросился огромный черный пес. — Может, поймаем, и глаза ему нарисуем? — рассмеялся Мэйсон. — Вы кого-то ищете? — услышали они вдруг рядом женский голос. Эдвард с Джаспером повернулись. Позади них стояла стройная молодая девушка с корзинкой в руках. Странно, но они даже не слышали, как она подошла. — Мы ищем нашего товарища, фройляйн, — откликнулся майор Уитлок, а Эдвард внимательно посмотрел на девушку. На ней было простое серое пальто и шляпка, от которой на лицо падала густая тень. Видно было только ее пышные белокурые локоны и маленькие узкие руки в перчатках, которыми она сжимала плетеную ручку корзинки. — Возможно, я видела его и смогу вам помочь, — проговорила девушка. У нее был мягкий, приятный голос, правильная осанка и практически идеальный английский. Она, определенно, не была шлюхой. Но что делает на улице такая очаровательная девушка в такое позднее время, когда по улицам толпами ходят пьяные и весьма далекие порой от джентльменства американские солдаты? — Вот его фотография, — Уитлок протянул незнакомке снимок Эмметта, и та вдруг звонко рассмеялась: — Это ведь тот милый американец, с которым вчера познакомилась Джейн. Он, наверное, и не знает, что вы его ищете! — Хайди, где ты? Тут опасно ходить поодиночке, — снова послышался женский голос, и из темноты появилась еще одна девушка, так же скромно и со вкусом одетая. — Ох, Хайди, ты встретила знакомых? Ты нас представишь? Вторая незнакомка была повыше первой и обладала пышной огненно-рыжей гривой, на которой едва удерживалась маленькая шляпка с вуалью. — Виктория, эти господа офицеры не мои знакомые, — проговорила Хайди. — Они ищут того капитана, который пришел вчера вместе с Джейн. — О, капитан МакКарти — ваш друг? — воскликнула вторая девушка. — Хотите, мы отведем вас к нему? — А вы знаете, где он? — удивился Уитлок. — Да. Он у нас в гостях, — сказала Хайди. — Идёмте. Зачем нам стоять посреди этих мрачных руин. У нас дома вам будет уютно и весело. И нам не будет так страшно ночью одним. Уитлок и Мэйсон переглянулись. Приглашение было неожиданным. Но весьма приятным. И хотя темнота скрывала их лица, Эдвард чувствовал, с каким интересом смотрят на них эти девушки. Они не были похожи на развязных размалеванных фрау, которые вертелись вокруг их гарнизона. Эти девушки были женственными, милыми и естественными. И они просто не хотели быть одни в полупустом доме в темную суровую декабрьскую ночь. — Примем предложение? — подмигнул командиру Мэйсон. — Уже поздно, нам давно пора быть в гостинице, — сказал Уитлок. — Эй, майор, с какой стати МакКарти будет развлекаться, а мы пойдем торчать в гостинице, как невинные школьницы, которые боятся строгого папочки? — со смехом произнес капитан Мэйсон. — Это на тебя не похоже, Мэйсон, — с удивлением посмотрел на него майор, и Эдвард сам вдруг понял, что, разглядывая красавицу Хайди, ни разу даже не вспомнил о Тане. Это ощущение свободы было таким пьянящим, что Эдвард просто не мог упустить свой шанс. — Может быть. Но скоро мы уже вернемся домой, — подмигнул командиру Мэйсон. — Так пусть мы увезем отсюда хотя бы одно приятное воспоминание! Вслед за девушками они направились по темной улице к неплохо сохранившимся домам в соседнем квартале. Вместе они поднялись по лестнице, и Хайди открыла перед ними дверь квартиры. — Заходите. И простите, что у нас так темно, — проговорила извиняющимся тоном Виктория. — Керосин закончился, и у нас остались только свечи. — Со светом сейчас везде тяжело, — сказала Хайди. — Эмметта здесь нет, — произнес Уитлок, осмотревшись. Эдвард усмехнулся. Будучи весьма полезной в бою, в мирной жизни подозрительность майора его порядком угнетала. Квартирка оказалась совсем маленькой, но очень уютной. И что было большой редкостью в послевоенном Вюрцбурге, совсем не пострадала от бомбардировок. Картины на стенах и фортепиано со стопкой нотных тетрадей только убедили Эдварда в том, что эти девушки действительно не деревенские простушки, с которыми обычно развлекаются их сослуживцы. Через час Эдвард уже играл на фортепиано, а Хайди прелестным голоском пела всё ту же вечную «Lili Marleen». Веселью не мешало даже то, что в квартирке было чудовищно холодно. Но девушки как будто не замечали этого, сбросив пальто и показав гостям свои точеные, словно у статуэток, фигурки. И шляпки с вуалью только придавали им шарма и загадочности. — Вы прелестно играете, капитан Мэйсон, — Хайди прильнула к Эдварду, и от ее прикосновений ему сразу стало жарко. Даже с Таней у него никогда такого не было. Она была восхитительна, как Марлен Дитрих в «Голубом ангеле». Аромат тела Хайди сводил его с ума. Он был прекраснее самых лучших духов. — А ваша подруга придет? — спросил Уитлок всё ещё настороженно. Боже, ну почему он всегда такой сухарь! Хотя ему, как старшему по званию, это уставом положено. — Конечно, придет, вместе с вашим товарищем, — кивнула Виктория, положив руки на плечи майору. — Хотите вина? У нас есть прекрасное вино столетней выдержки. Чудом уцелело в разрушенном погребе. — Отличная идея, — воскликнул Эдвард. Пальчики Хайди игриво поглаживали его шею, и внутри у Эдварда все задрожало. Если бы здесь никого не было, никакой холод не помешал бы ему освободить эту девушку от лишней одежды и согреть ее своим телом. Виктория вернулась с бутылкой вина и наполнила бокалы. — Ваши штыки принесли нам мир и освободили Германию от тирании Гитлера, — произнесла Виктория, с кокетливой улыбкой глядя только лишь на Уитлока, и Эдвард увидел, что майор, наконец, смягчился и забыл о своей неверной Марии. В конце концов, их прошлое осталось там, за океаном, а они сейчас здесь. И рождалась здесь не только новая Германия, но и новое будущее самого Эдварда. После этой войны никто уже не останется прежним. — За мир, — предложил Эдвард, подняв бокал. — За мир, — откликнулись Хайди и Виктория. Вино оказалось крепким и сладким, с яркими фруктовыми нотками. — Прекрасное вино, — сказал Эдвард с улыбкой и хотел приобнять Хайди за талию, но та вдруг вывернулась и быстро оказалась на другом краю стола. — Мэйсон… — услышал Эдвард какой-то странный голос Уитлока. — Что-то не так… И капитан вдруг сам ощутил, как мир перед глазами стал расплываться, а картины на стенах пустились в сюрреалистический танец. — Хайди? — не веря в происходящее, посмотрел на красавицу-немку Эдвард и услышал, как та весело рассмеялась и опрокинула на стол бутылку. Алое вино разлилось по белоснежной скатерти озером смерти. Их отравили. Отравили! Как можно было так попасться?! Уитлок вытащил свой кольт. Теряя сознание, он все же успел прицелиться и выстрелить, но пуля отскочила от груди Хайди, и та рассмеялась жутким безумным смехом, исказившим ее прекрасные черты. Шляпка упала с ее головы, и последним, что увидел Эдвард перед тем, как мир перед его глазами померк, были её полные яростного восторга, широко распахнутые глаза. Глаза алые, как кровь. ________________________________________________________________ 1) Вюрцбург — (нем. Würzburg) город на реке Майн на юге Германии в федеральной земле Бавария. 16 марта 1945 г. на 89% был разрушен британской авиацией. По решению Ялтинской конференции Бавария, и в том числе Вюрцбург, вошла в Американскую оккупационную зону. 2) «Волшебный ковёр» — операция «Волшебный ковёр» (англ. Operation Magic Carpet) — операция после окончания Второй мировой войны, проводимая Администрацией военного судоходства, по репатриации в США около восьми миллионов американских военнослужащих с территорий Европы и Тихоокеанского театра боевых действий. Продолжалась с июня 1945 г. до сентября 1946 г. 3) В рассказе «Этюд в багровых тонах» (1887 г.) Артура Конан Дойля рядом с трупом мужчины на стене была обнаружена сделанная кровью надпись «Rache». 4) Быстрая подача (англ. Quick return) — в бейсболе подача, выполненная питчером с явным намерением застать бьющего не готовым к отбиванию. Такая подача является нелегальной. 5) «Носферату. Симфония ужаса» (нем. Nosferatu, eine Symphonie des Grauens) — немой фильм немецкого кинорежиссёра Фридриха Вильгельма Мурнау о вампире Носферату, снятый в 1921 г. и выпущенный на экраны в 1922 г. Мурнау хотел снять фильм про Дракулу, но вынужден был переименовать его в Носферату из-за проблем с авторскими правами. В США вышел в прокат в 1929 г. 6) Lili Marleen — песня, ставшая популярной в ходе Второй мировой войны как у немецких солдат, так и противостоящих им солдат союзных армий. Американцы особенно любили ее потому, что связывали ее с невероятно популярной тогда Марлен Дитрих.