Die Rache (Месть)

Изабелла Шван (7) ненавидела американских солдат. Война была для них развлечением. Она могла понять евреев, французов, англичан или русских. Немцы сделали им много зла, и они имели право на месть. Но в Америке войны никогда не было. И чудовищные зверства сыновей Дяди Сэма были всего лишь услаждением похоти и жажды убийства. Хотя Изабелла больше не была человеком, и воспоминания о прошлом как будто накрыло пеленой, а чувства притупились, до сих пор в том месте, где недавно билось ее сердце, возникала невыносимая боль, когда она вспоминала Якоба. Якоба, с которым они были вместе с раннего детства. Якоба, который сделал ей предложение сразу после школы. Якоба, который никому в своей жизни не сделал зла и никогда не поддерживал НСДАП (8). Якоба, которого убили американские солдаты за то, что он отказался отдать им на ночь свою невесту. — О чём ты думаешь, Белла? — спросила Алиса. Она как всегда улыбалась, и Изабелла в очередной раз позавидовала ей. Алиса совсем не помнила свою человеческую жизнь. И это было ее спасением. Потому что «Валькирии» нашли и обратили ее в Дрездене после налета английских и американских ВВС (9). Вся покрытая кровью, безумная, не способная даже говорить, она бродила по развалинам домов с трупом своей маленькой сестренки и баюкала ее на руках. Сама Белла не была там в те дни. Тогда она совсем не могла себя контролировать, и ей было запрещено покидать убежище. Но Эсми рассказывала ей о том, что там происходило. Бомбы градом сыпались с неба на жилые дома, школы и церкви. За несколько дней прекрасный старинный город превратился в дымящиеся руины. Тысячи сваленных в кучи тел гнили на улицах. И страшный смрад поднимался над Дрезденом. — О том, что нам снова нужно перебираться на новое место, — сказала Изабелла. — Охотиться здесь становится опасно. — Виктория говорит, что мы скоро отправимся в Берлин, — произнесла вошедшая Розалия. — Сегодня у нас будет новая добыча, девочки. Белла, Алиса и Розалия были лучшими подругами. Вместе им было легче пережить то, что у них никогда уже не будет нормальной человеческой жизни и любви, о которой все они мечтали до войны. — Как думаешь, какими они будут? — спросила Алиса, прихорашиваясь перед зеркалом. — Как всегда — мерзкими похотливыми животными, — с презрением произнесла Розалия. Розалия стала «Валькирией» после того, как её изнасиловали, избили и бросили умирать трое американских солдат. Когда она освоилась со своей новой сущностью, она нашла и убила их всех. И хотя те солдаты были уже давно мертвы, Розалия до сих пор пылала жаждой мести. Впрочем, месть была главной целью всех «Валькирий». Потерявшие мужей, детей, родителей и друзей, повсюду видевшие несправедливую смерть, они хотели отомстить за свои разрушенные жизни. Да, война всегда несет зло, и жертвы неизбежны, но те, кто убивает простых людей, детей и женщин ради забавы, достойны самой страшной кары. И прекрасные валькирии несли им справедливое возмездие. Они не могли жить без человеческой крови, но пили кровь лишь тех, кто совершал преступления — насиловал, грабил и убивал. — Сюда, мои валькирии! — послышался громкий голос Виктории. Виктория была их создательницей, их матерью и предводительницей. Самой первой Валькирией. Белла не знала ее историю, но вряд ли она так уж отличалась от судеб ее дочерей. Всех их привела сюда мужская жестокость и насилие. Все вместе молодые вампирши вышли в главный зал их убежища. Старшие валькирии, выстроившиеся перед ними стеной, следили за тем, чтобы они не подходили к добыче слишком близко. — Смотрите, какой у нас сегодня богатый улов, — с гордостью сообщила Хайди, самая красивая из валькирий. Изабелла опустила взгляд и увидела двоих американских офицеров, которые без сознания лежали на полу возле входа. Виктория виртуозно владела ядами. Её снадобья могли ввести человека в многодневный сон, а некоторые — сразу же убить. — Они симпатичные… — сказала Розалия. — Жаль, что красивые мужчины обычно бывают подлецами. Вампирши были сыты и поэтому могли сдержать свое желание наброситься на добычу. И этого времени хватило, чтобы другие валькирии отволокли американцев в карцер, где им предстояло ждать своей очереди на заклание. — Алиса, что с тобой? — вдруг обеспокоенно воскликнула Розалия, и Белла, повернувшись, увидела, что Алиса дрожит, как лист, и бормочет что-то, будто безумная. Неужели опять видение? После обращения у Алисы проявился редкий дар, которого она очень боялась. Она могла видеть будущее. Короткими вспышками видения настигали ее внезапно и всегда сбывались. — Идём, — Изабелла схватила её за руку и повлекла за собой в ту часть убежища, где их никто не мог увидеть. Алиса боялась говорить кому-то о своем даре, потому что не хотела никому навредить. Ведь даже то, что все её прошлые видения сбывались, не гарантировало того, что новое тоже окажется правдой. А неверно истолкованное видение могло привести к трагедии. — Что ты видела? — спросила у подруги Белла, когда та пришла в нормальное состояние. — Я видела, как мы с тобой и Розалия выходим замуж, — ответила Алиса. — За тех офицеров, которые сидят сейчас в карцере. И в моем видении все они тоже были вампирами! — Этого не может быть! — воскликнула Белла. — Они насильники или убийцы! — Но я видела это, Белла! — прошептала Алиса. — Клянусь тебе! — Я верю тебе, — сказала вампирша. — Но как это возможно? Я никогда не свяжу свою судьбу с мерзавцем! И тем более не стану дарить ему вечную жизнь! — И я тоже! — проговорила девушка, глядя на Беллу испуганными глазами. — Но тогда что означает моё видение? — Я это выясню, Алиса, — успокаивающе прикоснулась к её плечу Изабелла. — И сделаю это прямо сейчас. ♦♦♦ — Командир, — губы не слушались Эдварда, и сознание возвращалось к нему урывками. Голова раскалывалась от боли, и его невыносимо тошнило. Что произошло? Почему он не может пошевелиться? — Мэйсон, — услышал он голос майора Уитлока. — Если стошнит, полегчает. — Нет, нет, не надо, — вдруг раздался рядом голос МакКарти. — Будем потом сидеть как в канализации. Тут и так везде крысы бегают. МакКарти? Эмметт? Сознание тут же вернулось к Эдварду, и он разлепил отяжелевшие веки. — Очнулся, — констатировал Уитлок, лежащий рядом с Эдвардом и связанный по рукам и ногам толстыми флотскими веревками. МакКарти тоже был связан, но цел. Впрочем, все они были целы. Целы и похищены… вампирами? — Мне это приснилось, или на нас на самом деле напали вампиры? — пробормотал Эдвард. — Не вампиры, а вампирши, — поправил его Эмметт. — А ты бы помолчал, МакКарти, — осадил его Уитлок. — Мы тут все из-за тебя, между прочим. — Да я-то откуда знал, что девчонка, которую я подцепил в кабаке, вместо вина пьет человеческую кровь? — завозился несчастный МакКарти. — Не надо вам было меня искать. Так бы меня одного сожрали, а теперь нас всех втроем на обед подадут. С яблоками в заднице. Тут дверь вдруг приоткрылась, и в дверном проеме появились две девушки-вампирши. Даже с жуткими красными глазами они были прекрасны, как мраморные римские статуи. Одна из них была маленькой и рыжей, с милой детской улыбкой, а вторая — изящной, стройной, элегантной красавицей с волосами цвета спелого каштана. Они были настолько не похожи на кровожадных монстров, что страх внезапно покинул Эдварда. Хотя умом он и понимал, что эти вампирши пришли сюда вовсе не поболтать. — Вы готовы покаяться, американцы? — вдруг заговорила темноволосая вампирша, глядя прямо на Эдварда. Она как будто почувствовала, что привлекла его внимание. Девушка стояла у самой двери, не приближаясь к пленникам ни на шаг, и вся дрожала, как будто от холода. Её тело было сжато, словно пружина, и Эдвард догадался, что вампирша с огромным трудом удерживала себя сейчас от немедленной расправы над ними. Удивительный самоконтроль для кровожадного чудовища из фильмов ужасов. Впрочем, ее полные гнева и горечи глаза принадлежали вовсе не чудовищу, а человеку, пусть даже переродившемуся в живого мертвеца. — Покаяться? — переспросил Уитлок. — Нам не в чем каяться. — Да. Это не мы вас похитили, связали и собираемся сожрать, — произнес, ворочаясь, Эмметт. — А вы — нас! — Значит, вы говорите, что ничего не сделали? — с холодной насмешкой посмотрела на них вампирша. — Сюда не попадают невиновные. Кто вы — насильники, мародёры, убийцы? — Мы — офицеры американской армии, — сказал Эдвард. — Это не мешает вам быть ещё хуже нацистов, — заявила красавица-вампирша, с презрением глядя на них, и повернувшись к своей рыжей подруге, что-то шепотом спросила по-немецки. Рыжая ответила, и на лице у вампирши отразилось сильнейшее изумление. Она опять заговорила со своей подругой, и та вновь сказала ей что-то такое, отчего вампирша лишилась дара речи. А вернув его, уже совсем не так злобно спросила: — Вы действительно не совершили никаких преступлений в отношении мирного населения? — Эмметт зажарил и съел всех кур у одного фермера в деревушке на Рейне, а я стащил бочонок пива на Октоберфест, — нервно пошутил Эдвард. — Но больше ничего не было. — А кто сказал, что мы — преступники? — спросил Джаспер. — Валькирии наказывают только тех, кто делает зло простым людям, — заявила девушка. — Идём, Мэгги, — она тут же выскочила прочь, так хлопнув дверью, что та чуть не отвалилась. Рыженькая вампирша последовала за ней, перед уходом окинув трёх друзей таким взглядом, каким смотрят на полный всяческих вкусностей стол. — Я только что стал вегетарианцем, ребята, — задумчиво протянул Эмметт, глядя ей вслед. — Теперь я понимаю, как чувствует себя свинья, которой собираются вспороть живот… ♦♦♦ — Мэгги, ты уверена, что они не лгали? — спросила Изабелла. Её до сих пор трясло. Чтобы не притронуться к этим американцам, ей пришлось собрать в кулак всю волю, и теперь ее терзала мучительная жажда. — Белла, мой дар никогда не ошибается, — тихо проговорила Мэгги и съежилась, почувствовав присутствие Виктории. Мэгги стала вампиром благодаря Эсми — та обратила умирающую от воспаления легких девочку в одном из переполненных ранеными лазаретов. Но когда новообращенную привели в убежище, Виктория внезапно потребовала прогнать ее и отказалась принимать в «Валькирии». И лишь когда стало ясно, что обращение в вампира наделило Мэгги даром чувствовать ложь, Виктория смирилась и позволила ей остаться. Но Мэгги она по-прежнему не любила и прогоняла её каждый раз, когда видела. Вот и сейчас глаза Виктории гневно окинули взглядом маленькую рыжую девочку, и вампирша зло бросила ей: — Иди к себе. Мэгги послушно исчезла, а Изабелла проговорила: — Мне нужно кое-что спросить, Виктория. Но их разговор вдруг прервал высокий красивый светловолосый вампир, который совершенно по-хозяйски вошёл в зал и произнёс: — Виктория, твои валькирии прекрасны, но ты прекраснее их всех. — Ханс! — Виктория вихрем метнулась к нему, и незнакомый вампир крепко сжал ее в объятиях. Вампиров-мужчин здесь никогда раньше не было, и Белла насторожилась. После того, что случилось с ней, она не доверяла мужчинам, особенно таким красивым, как этот незнакомец. Но Виктория с неистовством настоящей страсти покрывала поцелуями его шею, ревниво принюхиваясь, не оставила ли на нём свой запах другая ночная охотница. — Идём, — прошептал, проведя рукой по пышным волосам подруги, вампир. — Нам о многом нужно поговорить. Вместе они быстро ушли куда-то, оставив Беллу в глубочайшем недоумении. Виктория никогда не говорила, что у неё есть пара. И тут Белла увидела, как в зал стремглав вбежала бледная, как смерть, Алиса и бросилась к подруге. Она дрожала всем телом, и взгляд ее был безумен. — Кто был тот вампир? — спросила она, заикаясь. — Зачем он приходил? — Это возлюбленный Виктории, Ханс, — ответила Белла. — Что случилось, Алиса? — Я видела его, Белла… — проговорила Алиса чужим, хриплым голосом. — Я видела его на плакатах. В форме CC (10). Он — новый фюрер. Вождь армии вампиров. Они захватили Рейхстаг и провозгласили новый, Четвертый Рейх… Они убивали людей. Тысячами. Пили кровь детей и женщин. По всему миру. Я видела Париж, Лондон… Концлагеря для людей, где их держат как скот. Он обратил в рабство все человечество… — Нет, Алиса, что ты говоришь, — Изабелла встряхнула её, чтобы привести в себя. — И я видела Викторию, — продолжила Алиса свистящим шепотом. — Она была рядом с ним. На ней тоже была нацистская форма. И она пила кровь маленькой девочки… — Тихо! — воскликнула Изабелла. — Что случилось, мои дорогие? — послышался рядом голос Эсми. Эсми была правой рукой Виктории, но отличалась от неё, как небо и земля. В отличие от воинственной и резкой главной валькирии, Эсми была доброй, нежной и сострадательной, как сестра милосердия. Изабелла любила ее, как мать, хотя внешне они выглядели, как сёстры. Эсми была знакома с Викторией еще тогда, когда обе они были людьми. Но ничего о прошлом не рассказывала, и Белла догадывалась, что прошлое это было безрадостным. — Ничего, — сказала Белла, поглаживая по спине всё еще дрожащую Алису. — Ничего? Разве твоя подруга не видела сейчас в будущем что-то ужасное? — вдруг произнесла Эсми, и Алиса вздрогнула. — Не бойся, Алиса. Я никому не расскажу про твой дар, — пообещала ей Эсми. — Но ты должна мне всё рассказать о своём видении. — Это было не видение о будущем, а просто ужасная галлюцинация, — воскликнула Белла. — Ты уверена в этом? — посмотрела на неё Эсми, и глаза её наполнились горечью: — Боюсь, что правда покажется тебе еще ужаснее, чем это видение. ♦♦♦ — Так я и думала, — произнесла Эсми, когда Алиса пересказала ей своё видение. — Там нигде не было указания на точную дату? — Нет, — покачала головой взволнованная Алиса. — Но на деревьях были зеленые листья, когда они входили в Рейхстаг. — Значит, весна или лето… У нас совсем не осталось времени… — пробормотала Эсми и вдруг взяла Беллу за руку. — Идём, Изабелла. Пока они не вернулись, я должна тебя кое с кем познакомить. — Но я не могу покидать убежище без разрешения Виктории, — воскликнула Белла. — Доверься мне, — мягко попросила её Эсми. — Алиса, не говори никому, что мы ушли. А если Виктория вернётся, отвлеки её как можно дольше. Алиса кивнула, но в глазах её плескался страх. За неподчинение Виктория жестоко карала своих валькирий. Окруженные врагами, они должны были оставаться незаметными. И к людям могли выходить только те из них, кто в состоянии был сдерживать свой голод. А Белла всё ещё часто срывалась и однажды чуть не загрызла молодого солдата прямо на глазах у проститутки, которую тот вёл к себе в казарму. Тогда Виктория заставила её выпить всю кровь той проститутки, а сама полакомилась солдатом. И Белла с тех пор боялась появляться на улицах. Она не хотела невинных жертв, пусть даже это были продажные женщины, за деньги ложившиеся под оккупантов. — Не волнуйся. Сейчас ночь. На улицах совсем нет людей, — успокоила её Эсми. — Идем скорее. Растерянная, Белла последовала за ней к большой железной двери, которая отделяла их убежище от внешнего мира. Этот бункер с разветвленной сетью подземных ходов построил для себя один из местных богачей, который раньше многих осознал, что Третий Рейх долго не простоит, и стал готовиться к нашествию союзников. Но воспользоваться своим бункером он так и не успел: его внезапно арестовало гестапо, и в город он уже не вернулся. «Валькириям» же его детище подошло идеально — в подземных лабиринтах их жертв не мог обнаружить никто. Вместе они шли по темным разрушенным улицам Вюрцбурга, и как всегда Беллу охватывала безумная ярость при взгляде на то, что осталось от прекрасного цветущего города, когда-то наполненного жизнью и смехом. Война уничтожила и убила всё прекрасное, что было в мире. И город этот был мертв. Мертв, как и она сама. Откуда-то из тьмы вдруг выбежали двое беспризорников и бросились к ним с Эсми в надежде, что женщины дадут им денег или еды. И Белла тут же почувствовала запах. Чарующий запах крови. Она уже не видела бледных детских лиц с синяками под глазами и маленьких ладошек, протянутых к ней. В ушах у нее раздавалась призывная дробь их сердец. И Белла уже не могла сопротивляться этому зову. Но тут рука Эсми легла ей на плечо, и послышался её строгий голос: — Идите прочь. Прочь! Дети заныли вновь, но Эсми что-то швырнула в них, и беспризорники исчезли в подворотне. — Всё хорошо? — спросила она, и Белла кивнула, хотя всё внутри неё клокотало, и хотелось немедленно бежать за этими попрошайками, догнать их и вонзить зубы им в шеи, всасывая теплую пряную кровь и проклиная себя за это. — Тогда идем скорее, — Эсми взяла её за руку и повела какими-то подворотнями вглубь пахнущих смертью руин. На окраине Вюрцбурга чудом уцелело несколько домов. До них не долетели бомбы англичан. И именно в один из них привела Беллу Эсми. Поднявшись по узкой лестнице, они оказались перед ободранной дверью без всяких опознавательных знаков. Эсми трижды постучала по ней, и дверь тут же распахнулась. — Ты рискуешь, Эсми, — с беспокойством произнес на английском красивый вампир-блондин и поманил их за собой. — Знаю, — тоже на английском ответила та, запечатлев поцелуй на его губах. — Но у нас слишком мало времени. Изабелла была поражена еще сильнее. У Эсми тоже есть пара? — Это Изабелла, ей можно доверять, — произнесла Эсми уже на немецком. — Здравствуйте, Изабелла. Меня зовут Карлайл, я муж Эсми, — так же перешел на немецкий вампир. — Проходите, — пригласил он ее в квартиру, полумрак в которой разгоняли лишь немногочисленные свечи. Квартира была заброшенной и полупустой. Здесь очень давно никто не жил, и все вокруг было покрыто толстым слоем пыли. И лишь одна комната была обжитой и чистой — в ней стоял письменный стол и два кресла, печатная машинка и стеллаж с книгами. — Простите, что здесь так грязно, но это конспиративная квартира, — сказал Карлайл, улыбнувшись. У него была приятная улыбка, такая же добрая, как у Эсми, и необычного цвета глаза. Не красные, как у всех вампиров, которых встречала в своей новой жизни Белла, а золотистые. — Ты связался с Аро? — спросила Эсми у мужа. — Да. Но пока он не ответил ничего конкретного, — сообщил тот и обратился к Белле. — Присаживайтесь. Белла и Эсми опустились в кресла. Карлайл внимательно посмотрел на новую знакомую и произнес: — Я вижу, вы голодны, Изабелла. Возьмите. Он протянул ей бокал, доверху наполненный красной жидкостью. Белла приняла его и отпила глоток. Это была кровь. Но не человеческая. — Это кровь животного? — изумилась она. — Да. Я не пил человеческую кровь уже почти триста лет, — сказал Карлайл, и Белла с интересом посмотрела на него. Она никогда еще не видела такого старого вампира. Карлайл улыбнулся, поймав на себе ее полный любопытства взгляд: — Да, знаю, я отлично сохранился. Как я уже сказал, меня зовут Карлайл. Карлайл Каллен. Три столетия назад я был охотником на нечисть, пока по воле судьбы сам не стал вампиром. Мне было сложно с этим примириться. Но я сумел найти выход, и теперь пью только животную кровь, что позволяет мне спокойно жить среди людей, — он взял у Беллы пустой бокал и поставил его на стол. — Но об этом позже. Сейчас я должен рассказать вам правду о том, что представляют собой на самом деле «Валькирии». Эта история началась в 1938 г., когда ученые «Аненербе» (11) и офицеры СС отправились в экспедицию в Трансильванию, чтобы изучить местные легенды о мороях и стригоях. Там они повстречали настоящих вампиров — Стефана и Владимира. Каким-то образом они убедили их обратить нескольких членов экспедиции в вампиров. В то время я также был в Румынии и когда узнал об этом, сразу понял, что добром это не кончится. Одним из новообращенных был уже знакомый вам Ханс. Ханс фон Лютцов, штурмбаннфюрер СС (12). Вернувшись в Германию, он обратил в вампира свою любовницу Викторию. У Изабеллы перехватило дыхание. Ханс действительно выглядел как истинный ариец — высокий, светловолосый, подтянутый и надменный, он был идеальным кандидатом в СС, и Белла легко могла представить его в серой форме со свастикой на рукаве. Но Виктория? Неужели она тоже поддерживает нацистов? Хотя отец Беллы был членом НСДАП, вступил он туда только ради того, чтобы удержаться на службе в полиции порядка (13) и никогда не принимал участия в охоте на евреев, да и в работе партии участвовал всегда лишь формально. — Вместе обращенные в вампиров члены экспедиции продвигали теорию о том, что вампиры и есть те самые сверхлюди, которых так желает создать немецкая наука, — продолжил Карлайл. — Они предлагали обратить в вампиров всех членов СС и самого фюрера, чтобы они смогли вечно руководить арийской расой и направлять ее к мировому могуществу. Но их идеи так и не были доведены до Гитлера. Говорят, что Геббельс и Гиммлер лично наложили вето на исследования вампиров, испугавшись, что фон Лютцов и его последователи могут лишить их власти. А может быть, они просто здраво оценили угрозу для человечества в лице бессмертных вампиров-нацистов. Но суть в том, что фон Лютцова и его приспешников хитростью заманили в один из отдаленных замков, где подожгли их и сразу бросили в подземелье, пока те не успели восстановиться. Там их годами держали ослабленными на малых дозах животной крови на случай, если однажды они пригодятся. И когда в 1944 г. появились признаки того, что Германия проигрывает войну, их выпустили из заточения, чтобы те обратили в вампиров все руководство Третьего Рейха, включая Гитлера. Но к тому времени фон Лютцов уже не был предан фюреру. Он сам захотел стать фюрером, так как посчитал, что нынешнее руководство Третьего Рейха совершило слишком много ошибок и должно уступить место истинным сверхлюдям. И убив десятки эсэсовцев, он сумел бежать вместе со своими соратниками. Тогда у них и появилась идея создать армию вампиров, которая подчинит себе весь мир, превратив обычных людей в корм для высшей расы. Изабелла слушала Карлайла, и в голове у нее словно бил огромный колокол. Неужели Виктория спасла их лишь для того, чтобы сделать оружием для порабощения мира? Мысль об этом была для нее невыносима. Белла ненавидела СС и нацистов так же сильно, как солдат союзников, убивавших мирное население. Нет, пожалуй, даже сильнее. Ведь именно они были виноваты в том, что случилось с их страной. Именно они начали эту страшную войну. Из-за них весь мир был залит кровью, жены лишились мужей, а дети отцов. И нацисты хотели использовать её, как оружие! Это было немыслимо. — Вы лжете! — воскликнула она. — Виктория спасла нас от смерти! — Да, для того, чтобы вы обращали в вампиров других и увеличивали их с Хансом армию, — произнес Карлайл. — Мне жаль разочаровывать тебя и твоих подруг. Вы верили своей предводительнице. Но сейчас вам нужно проявить силу и принять верное решение. — Чего вы хотите от нас? — спросила Изабелла. Она была совершенно потеряна. — Чтобы вы помогли нам разрушить их планы и спасти мир от новой войны, — Карлайл положил ей руку на плечо, и хотя кожа вампиров была холодна, как лед, Белла словно физически ощутила исходящее от него успокаивающее тепло. — Вместе мы сможем это сделать. _________________________________________ 7) Фамилия Шван (нем. — Schwan) — переводится как «лебедь», таким образом это просто немецкий вариант фамилии Свон. 8) НСДАП — Национал-социалистическая немецкая рабочая партия (нем. Nationalsozialistische Deutsche Arbeiterpartei (NSDAP); русск. сокр. НСДАП) — политическая партия в Германии, существовавшая с 1920 по 1945 г., с июля 1933 до мая 1945 г. — правящая и единственная законная партия в Германии, лидером которой с 1921 г. был Адольф Гитлер. 9) 13–15 февраля 1945 г. Дрезден бомбили Королевские военно-воздушные силы Великобритании и Военно-воздушные силы США. Число погибших при этом жителей Дрездена по разным источникам оценивается от 25 тысяч до 200 тысяч. До сих пор в научном сообществе идут споры о том, насколько оправданной была такая массированная бомбардировка не только промышленных объектов и транспортных узлов, но и жилых кварталов. 10) СС (нем. SS, сокр. от нем. Schutzstaffel — «охранные отряды») — военизированные формирования Национал-социалистической немецкой рабочей партии (НСДАП). 11) Аненербе (нем. Ahnenerbe — «Наследие предков», полное название — «Немецкое общество по изучению древней германской истории и наследия предков») — организация, существовавшая в Германии в 1935–1945 гг., созданная для изучения традиций, истории и наследия германской расы с целью оккультно-идеологического обеспечения функционирования государственного аппарата Третьего рейха. 12) Штурмбаннфюрер — офицерское звание в войсках СС, соответствует армейскому званию майор. 13) Полиция порядка — (нем. Ordnungspolizei) — полицейские силы Третьего рейха. Подчинялись Главному оперативному управлению СС и лично рейхсфюреру СС.