Уши, хвосты... любовь 2 или дети дело хлопотное.

- Уффф... - Миха опустил руку с металлическим подносом, на котором обычно лежали фрукты в их спальне. После "шикарной" новости об интересном положении Миха чуть не разнес полдворца и вот сейчас пытался добраться до своего супруга, по незнанию называющего себя императором! Кобель он! - Родной, тебе нельзя напрягаться, подумай о ребенке, - осторожно вылезая из шкафа, проговорил Марис и тут же подлетел к Михе, что держался за бок и тяжело дышал. Все же апокалипсис в отдельно взятой спальне - дело весьма утомительное. - Я сейчас отдышусь и продолжу, - шумно дыша, проговорил Миха. - Кот-осеменитель, блин! Тебя предохраняться не учили?! Я только недавно с ориентацией примирился, более того - что не я, а меня! И тут на тебе: "мужик беременный - одна штука". Подождать не мог, кобель хвостатый! Хотя бы пару тройку лет... десятков... столетий! Новая трещина зазмеилась по стене, отчего Марис только улыбнулся, смотря с любовью на мужа. Какой же он у него... импульсивный. Всю тираду Миха проговорил в объятьях супруга, что незаметно подошел и обнял его, опускаясь на пол, где был постелен теплый ковер. И если Марис сидел со счастливой миной на лице, то Миха - надувшись и продолжая ворчать, тем не менее не возникая насчет наглых рук супруга. - Родителям сам скажешь, иначе они меня в объятьях задушат. Ты ведь не хочешь вдовцом становиться? - Все, что хочешь, родной, все, что хочешь... - Марис поцеловал в висок своего возлюбленного. Прошла пара недель. Общение с фаянсовым другом происходило с завидной регулярностью. Пристрастия в еде не сильно поменялись: единственное, что не нравилось Михе, это грибочки, которые он поглощал килограммами. Да и от столь любимых когда-то томатов пришлось отказаться - мутило от одного только запаха. Новость о положении их ребенка была встречена обмороком папы и отвалившейся челюстью отца. Через час Миха готов был взвыть: родители его плотно оккупировали, особенно старался Савал, мечтавший о внуках чуть ли не с самого рождения сына. В комнату Миха вернулся выжатым, словно лимон: теперь ему стало понятно, почему при такой радостной новости девушки берут с собой избранников для поддержки. Чтобы все "Щастье" разделить на двоих, ибо одной такую атаку выдержать весьма проблематично. - Все! На сегодня, как ушастый, я кончился... - простонал фактически в подушку Миха, не делая попытки даже подняться, в то время как Марис рядом тихо посмеивался. - Что гад, смешно? Мне теперь такие излияния чуть ли не каждый день слушать... - Отдыхай, родной, - последовал ласковый поцелуй в лобик, и Марис уже было отправился в кабинет поработать с некоторыми бумагами... - Знаешь, у меня иногда закрадывается ощущение, что ты - киллер, - голос Миллики тормознул Мариса у дверей. - Вечно ты целуешь контрольным - в лобик. Привычка? Хитрая мордашка смотрела на императора с прищуром. И Марис понял, что ни поспать, ни поработать с бумагами сегодня не получится. ***** Ночью в их покои ворвался Феликс в еле запахнутом халате. - Камий рожает! Миха тихо выдохнул, а вот Марис принял все более серьезно, и теперь по комнате носились двое. У Михи создалось впечатление, что его супруг принимал непосредственное участие, потому как паники на его лице было не меньше, чем у Феликса. - Стоять! - пол завибрировал, а ушастые застыли и стали с каким-то заинтересованным опасением наблюдать за тонкой трещинкой, что зазмеилась по стене. - Он рожает, а не умирает! Паникеры. Еще и мужики! Миха соскочил с кровати, совершенно не стесняясь своей наготы. А чего стесняться? Все устроены одинаково - только у кого-то больше, у кого-то меньше. Позади раздалось гневное шипение... Из комнаты вышли лекари, что временно занимали место Камия. И о чем-то посовещавшись, подошли к Феликсу, рядом с которым стояли взволнованный Марис и сонный Миха. - Сожалеем, но спасти удастся только одного котенка. - Не понял... А резать не пробовали? - хирург в Михе не умер до конца. - Вы не понимаете, мы извлекаем детей магически, а они оба очень крупные... Одного придется умертвить... - Я тя сам усыплю, Светило, чтобы меньше светило! Глаза Михи горели праведным гневом. Щас! Он не для того выслушивал все капризы беременного друга, чтобы вот так дать умереть одному из его детей. Не в этой жизни! Поэтому, не долго думая, Миллики направился в покои своего друга. В комнате Камия было светло. На кровати метался Камий, и Миха понял, что дело дрянь. Поэтому, выпроводив двух "Непомощников", в лице Феликса и Мариса, чтобы пока погоняли воздух в коридоре, он подошел к кровати. - Так, Камий, успокойся и дыши. Не паникуй, - спокойно проговорил Миха, кладя руки на живот друга и отсчитывая частоту схваток. - Сам не родишь. Придётся кесарить. - Миллики... Ты... меня... пугаешь... - Хочешь жить - терпи. Слуги сновали туда-сюда, принося все, что нужно. Камий заметно побледнел при виде приличного ножа в руках... друга. - Так, родной, я тебя не убью, но основательно покалечу. А теперь закрой глаза, я сейчас петь буду. *** В коридоре. Волнение набирало обороты. Феликс метал в стену прожигающие взгляды вперемешку с дротиками, оставляя вполне видные следы. - Ремонт заставлю делать... - еле слышно промолвил император. Дверь открылась, являя ожидающим папашам бледного Миху. - Поздравляю, у вас два мальчика! Больше его не слушая, все рванули смотреть: первым был Феликс, а за ним лекари. Марис же подошел к Михе и обнял супруга со спины. - Устал? - Даже не представляешь как... Медицина у вас явно хромает, причем на обе ноги. - Согласен. Последующие недели слились в одну сплошную нервотрепку. Миха готов был взвыть, вспомнились первые недели пребывания здесь. Теперь же его самым близким другом стал Унитаз. Миха каждое утро проводил в его объятьях, отдавая все, что не успел пережевать и переварить. - Блять! Начинаю понимать женщин и сочувствовать им! Когда это я рис съесть успел? В стойле Зюзи. Миха гневно смотрел на прикинувшегося статуей рониса. - Зюзя, не упрямься, я должен смыться! Точнее - прогуляться, пока у папы не пройдет приступ "сверхзаботы"... - Сына, ты где? - Все, ухожу в подполье и начинаю партизанить! - проворчал Миха, спрятавшись за широкую спину рониса. Зюзя только тяжело вздохнул, вспоминая как он сам от своей любимой не отходил, получая периодически в лоб рогами, поэтому остался стоять на месте, прикрывая Миху из чувства солидарности, да и вообще...