Я - Риддл

До первого испытания живу, словно в каком-то колесе. Занятия с учениками Хогвартса, Дуэльный клуб. Выходные у меня "съедены" напрочь - в субботу и воскресенье занимаюсь с дурмстранговцами. Шармбатонки в эти дни тоже загружены - копаются в теплицах мадам Стебль. Зелья отданы на откуп Снейпу. Он, не мудрствуя лукаво, объединил их всех в один коллектив, заставляя варить запасы в Больничное Крыло. А что - убил двух зайцев. У детей практика по лечебным зельям, у мадам Помфри - полный шкаф. - Аня, ты можешь узнать, какое будет первое испытание? - интересуется у меня Каркаров в один из вечеров. - Попробую, - задумчиво болтаю ложкой в чае, размешивая сахар. - Кстати, как там Витя, сильно нервничает? - Да нет. Спокоен вроде. - Вроде, вроде. Ты директор или погулять вышел? Игорь фыркает, как конь, улыбается. - Ты за Диггори с Поттером так не волнуешься. А Поттер, между прочим, Мальчик-Который-Выжил! - Ну и флаг ему в руки, - меланхолично кладу на блюдечко ложку. - Игорь, ты же понимаешь, что заслуги самого Поттера в этом нет никакой. Так сложились обстоятельства. Вот если бы он победил моего отца в сражении... да даже в спину бы ему из пистолета стрельнул, вот тогда он был бы в моих глазах чем-то. А так... - Ну... В принципе, так-то оно так... Но в глазах общественности этот мальчик - символ победы над Темным Лордом. - Угу, и поэтому я его любить должна? - усмехаюсь. - Игорь, ты же знаешь, что чужие идеалы для меня никогда не были идеалами личными. - Ну, это да, - Игорь делает глоток чая, блаженно прикрывает глаза. - Ань, а ты будешь мне такой чай каждый день заваривать? - Буду, - улыбаюсь. *** А ночью я просыпаюсь от жжения в левой руке. - Черт, - взмахом палочки зажигаю свечу на тумбочке и вижу страх и непонимание в карих глазах Игоря. - Аня? - растерянно спрашивает Каркаров. Вместо ответа зажигаю светильники на стенах и смотрю на неровный рисунок на коже, отдающий пульсирующей болью. Рядом сидящий мужчина вытягивает свою руку, и я вижу, что его Метка тоже потемнела. - Аня, что это значит?! - едва не срываясь в истерику, снова спрашивает Игорь. - Черт, Мордред... Только не это... - ЧТО "НЕ ЭТО"?!! - взвизгивает Каркаров. - Что это вообще такое?! - Игорь, успокойся, - ледяным тоном говорю паникующему мужчине. - Ты дурмстранговец или баба? Каркаров гневно замолкает. - Мой отец предпринимает попытки вернуться к жизни, - сухо говорю напряженному Игорю. - Он пытался это сделать пару лет назад. Тогда, если ты помнишь, Метка тоже пульсировала. - Да она тогда один раз кольнула и все! Я подумал, что это влияние каких-нибудь Темных Заклятий! У нас тогда как раз навернулся один ритуал у одиннадцатиклассников. А сейчас это уже третий раз за последние три месяца! Третий! Первый раз в июле был, второй в начале октября, и третий - сейчас! Молчу, лишь нервно стискиваю одеяло. - Мне надо выпить, - безапелляционно заявляет Каркаров и шлепает в кабинет в чем мать родила. Плюю на приличия, вылезаю из постели и плетусь следом. В шкафчике над чайником - бутылка шиповниковой настойки. Хорошая настойка, выцыганила у Хагрида. Тот, конечно, побурчал, но настойкой поделился. И в конце сказал, что я не похожа на отца. Тот, мол, был заносчивой и лживой дрянью, а я - душка и лапушка. Игорь выдергивает пробку и махом выпивает полбутылки. - Дай сюда, - отбираю спиртное у недовольного Каркарова и, пока он не успел возмутиться, допиваю остальное. - Аня, и что теперь делать? - устало спрашивает директор Дурмстранга, плюхнувшись на диван. Вместо ответа разжигаю камин взмахом палочки, левитирую на стол еще одну бутылку, на этот раз просто слабого рома. - Градус нельзя понижать, - бурчит Игорь. - Тогда прикройся, позову домовичку, - говорю, накидывая на себя мантию. - Водки, извини, нет у нас. Коньяк водится. - А, пофиг. Давай коньяк. Приношу Каркарову его мантию, надеваю свою и стучу по деревянному столу. - Да, сэр? - передо мной появляется Бини. - Бини, принеси нам с директором Каркаровым коньяку, пожалуйста. Бини кивает и исчезает. Через секунду перед нами бутылка с янтарной жидкостью и два блюда - одно с ветчиной и сыром, второе - с тонко порезанными лимонами. - У, твой домовик запомнил, как надо? - удивляется Игорь. - Да, разумеется, - разливаю коньяк по стаканам. - Это его работа. И это девочка. Ее зовут Бини. Она закреплена за моими комнатами. В смысле, работает-то она во всем Хогвартсе, но ее основная обязанность в первую очередь обслуживать меня - реагировать на вызовы, приказы, убираться в комнатах. Она вежливая и исполнительная. - Да... с нашими домовиками не так... Попробуй я у него коньяк попроси, если он не в настроении... Обматерит да еще бутылкой в лоб въедет. Фыркаю. - "Хозяева" - с характером. - И что теперь делать-то? - повторяет Игорь. - Ничего, - пожимаю плечами. - А что мы еще можем сделать? - Аня... Если он возродится, то нам не жить, ты понимаешь? - Это да, - хмуро ставлю стакан. - Найдет и убьет. - У него в свое время шутка была... - мой собеседник закусывает губу, смотрит в сторону. - Когда его жертвы... просили не убивать, он говорил, что они будут жить. "Мучительно долго". Вместо ответа наливаю еще коньяк, протягиваю Игорю. - А мне еще отомстят те, кого я заложил, - глухо говорит Каркаров. - И у них фантазия иногда бывает похлеще, чем у твоего... папочки. - Я слышала, - отрезаю. - Потому и свалила в Союз. - Правильно сделала, - хмыкает Игорь. - А я дурак. Если бы знал, что ты свалишь, ни в жизнь бы не стал перед ним выслуживаться. - А я должна была тебе сказать? - иронически интересуюсь. - Чтобы папаша прознал и прибил меня там же? - А если бы и сказала? - смотрит на меня Каркаров. - Вместе бы и сбежали. - Ага, - киваю. - В мои пятнадцать. А ты не думал, что я тогда как бы колебалась? Решение сбежать я вообще приняла в десятом классе. Сама не помню, как в одиннадцатом доучилась. А ты тогда уже, если память мне не изменяет, два года уже с этим клеймом жил. Игорь стискивает кулак так, что его костяшки белеют. - Все не так. Аня... Пообещай, что если этот урод возродится, то ты не полезешь никуда. А просто приедешь ко мне, и мы уедем в Союз. И пошлем его на три буквы. - Ты ведь понимаешь, что это непросто, - говорю после долгой паузы. - Если он возродит былое могущество и усилится еще больше, то он нас найдет. Где бы мы ни пряталась. Учитывая, что мы - меченые. - Ты пряталась одиннадцать лет, - возражает Игорь. - Ага. На одном месте больше трех месяцев не жила. Последние четыре года вообще из тайги не вылезала. Дом Фиделиусом накрыла, так все равно тряслась, как осиновый лист. Игорь, знаешь, я сюда приехала именно потому, что почувствовала все это. Если впереди будет война, то я хочу сделать все, что в моих силах, чтобы этот урод так и остался в загробном мире и больше оттуда не вылезал. Я знаю, что такое жизнь в страхе. И не хочу, чтобы в этом страхе жили другие. Другие мальчики и девочки, которым семьи заводить да детей рожать. Каркаров молчит, затем резко встает. - Ладно, Аня. Я понял. Но в любом случае... Я буду тебя ждать. На секунду колеблюсь, затем взмахом руки вызываю карту СССР, приближаю Дальний Восток. - Смотри. Вот здесь, - тычу в точку рядом со Становым хребтом. - Здесь мой дом под Фиделиусом. Если совсем плохо будет, то дойди дотуда и скажи адрес: "Анькина ухоронка". Дом тебе откроется. - А ты? - беспомощно спрашивает Каркаров. - А я буду знать, где тебя искать, если все совсем плохо будет, - улыбаюсь, чувствуя, как по щекам текут предательские слезы. - Спасибо, Аня, - тихо говорит Игорь. - Я буду... тебя ждать. ***