Я - Риддл

Следующее утро приносит сюрпризы. Дамблдор объявляет, что через три недели состоится Рождественский бал для тех, кто не собирается ехать домой на каникулы. Эту новость все встречают ревом восторга. Ага, и теперь никто не уедет. - Никак не могу привыкнуть, что они отмечают Рождество до Нового Года, - говорит мне Игорь. - По-хорошему, надо Йоль отмечать, - бормочу в тарелку с салатом. - Как у нас. Йоль, потом Новый Год. - Потом Рождество, потом Старый Новый Год... "Уважаемый, что вы делали в ночь с двадцать второго декабря по пятнадцатое января?" Честно пытаюсь удержаться от смеха... Нет, не от смеха - от ржача, но у меня не получается. В неравной борьбе проигрываю, от чего давлюсь, и Снейп с Каркаровым вдвоем бросаются мне на помощь. Каркаров стучит по спине, а Снейп пуляет в меня Анапнео. - Спасибо, - говорю, отдышавшись. - Игорь, ты садист. Нельзя смешить ж так людей! Тем более, за едой! - Я что-то неправильно сказал? - деланно изумляется Каркаров со смешинками в глазах. Пинаю Игоря под столом. *** В середине декабря Метка снова взрывается ослепляющей болью. На этот раз это случается за ужином. Рядом сидящий Снейп стискивает зубы так, что я буквально слышу скрежет, а Каркаров издает стон. А у меня в голове мысль: "Была бы одна - сбежала, сославшись на недомогание. А трое, убегающих гуськом, - это слишком подозрительно". Наши синхронные муки не скрываются от внимательных взглядов Дамблдора и МакГонагалл. Перевожу взгляд на столы учеников и вижу такие же понимающие взгляды - со столов Гриффиндора и Слизерина. И пара взглядов от старшекурсников Когтеврана. И, разумеется, Дамблдор вылавливает меня после ужина и тащит в свой кабинет. - Анна, это Метка? - Да, - киваю. - Вы же видели, Северус и Игорь отреагировали точно так же. - Нехорошо, что это получилось за ужином, на глазах у всех. Анна, спрошу честно. Что вы собираетесь делать? - Я? - прищуриваюсь. - Все то же. Учить ваших детей, чтобы они могли защищать себя. Я именно для этого здесь. - Если он возродится, то он вряд ли оставит вас в покое. - Не только меня, - иронически хмыкаю. - Еще и Игоря. И вашего Поттера. И еще много других, на кого у него зуб. Так что я тут ничем не лучше. - Вы его дочь, - через некоторое время говорит Дамблдор, поджав губы. - Думаете, он простит вам подобное отношение? - Нет, - скрещиваю руки на груди. - Но что вы предлагаете делать? Идти к нему на поклон и вымаливать прощение? Или опять сидеть в русской тайге годами? Директор ничего не говорит, гладя свою бороду. - Хватит. Я набегалась, - говорю резко. - Я к нему не вернусь. На его руках слишком много крови. - В том числе и кровь вашей матери, - кивает Дамблдор, показывая свою осведомленность. - Именно. Знаете, Альбус, - решаюсь назвать директора по имени, как он и предлагал пару месяцев назад, - отца я впервые увидела в шесть лет. Он никогда не был для меня близким человеком. Близким человеком была мне мама. Она пела мне колыбельные и вытирала сопли. Она варила мне Перечное и учила вышивать крестиком. Отец же... Он долгое время не хотел вообще признавать меня. Даже проведенная проверка Зельем Родства не особо изменила его отношение. Только когда я с блеском сдала экзамены в Дурмстранг, он стал ко мне присматриваться. Знаете... Я хотела, чтобы у меня был отец. На мою мать смотрели, как на нагулявшую на стороне. Некоторые вообще распускали слухи, что мой отец маггл. И, когда отец появился, я старалась заслужить его пусть не любовь, но уважение. Потому-то я и училась на факультете Боевой Магии. Но потом... Потом он стал постепенно вводить меня в курс своей деятельности, воодушевленный моими успехами и искренней дочерней любовью. А дальше... Дамблдор не мешает мне говорить. - А дальше... дальше вы сами знаете. Мать тоже знала, чем он занимается. Когда он поставил мне Метку, она потребовала, чтобы он больше не приближался к моей семье. После этого он ее убил. Тогда у меня... словно шторы упали. Я поняла, что я для него никакая не дочь, а просто очередной ослепленный преданностью сторонник. Это он был для меня многим, а я для него - никто. И я испугалась. Это хуже, чем... чем дементоры. Да, не удивляйтесь, я один раз была в вашем Азкабане, практику целительскую проходила. Страх, разъедающий душу - что может быть хуже, Альбус? Я не хочу, чтобы это повторилось у ваших ребят. Я не хочу, чтобы еще кто-то боялся выйти из дому, потому что там - мой отец. Альбус Дамблдор вздыхает, протягивает руку к фениксу. - Куда вы все, дети, торопились-то? Один в шестнадцать Метку принял, второй в пятнадцать. А вы, Анна, вообще в четырнадцать. - И все до сих пор расхлебываем, - смотрю на огненную птицу. - И не только мы. ***