Я - Риддл

А ночью я просыпаюсь от жжения в Метке. Зажигаю лампы, вглядываюсь в ее ставшие четкими линии. Спать уже не могу. Какое-то время раздумываю, стоит ли кипятить чайник заклинанием, но все-таки решаюсь сделать это в камине, учитывая, что часы показывают половину четвертого утра. Давно не пила настоящий чай. Все-таки никакое Бойлио не заменит хороших древесных углей. Ставлю чайник на специальную подставочку, зажигаю поленья. Теперь можно и чай замешать. Две щепотки обычного, черного. Щепотку мятного сбора. Половину щепотки лимонникового... Камин полыхает зеленым. Чайник вылетает в комнату со скоростью снаряда, стукнувшись поочередно о кресло, о ножку дивана и закончив свой путь под столом, по пути облив кипятком и ковер, и пол, и все на свете. - Анна? - из камина высовывается голова Дамбдора. - Что у вас случилось? - Эм... Так... Чайник случился, - взмахом палочки убираю разлитую воду и левитирую на стол несчастную посудину. - Я чай решила вскипятить. В камине. - А, - доходит до директора. - Анна, можете зайти ко мне? Я открою камин. Вздыхаю, швыряю в камин щепотку дымолетного порошка. Когда я вышагиваю из камина, то вижу сидящего на кресле перед Дамблдором Поттера. - Мистер Поттер? - А... Здравствуйте, профессор Риддл, - смущается мальчик. - Извините, что Дамблдору пришлось вас разбудить. У меня был кошмар. Другой. - А вы принимаете зелье, которое для вас готовит профессор Снейп? - интересуюсь. - Эм... оно кончилось сегодня, - тихо произносит Поттер. - А вы защищали сознание, как мы учились? - Эм... - невозможные зеленые глазищи смотрят на меня. - Я... У меня не получилось... В самый неподходящий момент я забыл... обо всем. Поспешно отвожу взгляд, чтобы не повлиять на Поттера. - Мерлин великий, Гарри, - выдыхаю и бессильно опускаюсь на кресло. - Поймите, пожалуйста, мой отец не в игрушки играет. Я сегодня проснулась из-за него. - Опять Метка? - поправляет очки Дамблдор. - Она, чтоб ее, - хмурюсь. - Гарри, пожалуйста. Будьте хоть капельку ответственнее. - Я стараюсь... Только что толку... Все равно Третье испытание мне не пережить! - внезапно подскакивает мальчишка. - Сперва Седрик. Потом сестры Делакур. Остался Крам - и я! А Вольдеморт возрождается! - Гарри... - укоряюще произносит директор. Поттер оборачивается и видит мое перекошенное лицо. - Ой... профессор Риддл, извините, пожалуйста! Я забыл... - Зелье вы забыли, - разжимаю наконец губы, - защитить сознание забыли. Нет ничего удивительного, что вы забыли и о моей маленькой просьбе... - Анна! - теперь директор направляет свой укоряющий тон на меня. - Гарри не виноват! - Извините, Альбус, - говорю тихо. - Просто меня ночью Метка разбудила. Чайник разлился, я чаю не выпила. И вообще... - Ой, Анна. Простите, - по мановению волшебной палочки Дамблдора передо мной оказывается дымящаяся кружка с чаем и блюдо с лимонными дольками. - Позвольте... В качестве извинения... Делаю глоток горячего напитка и блаженно прикрываю глаза. - Спасибо, Альбус. Так гораздо лучше. - Что ты видел, Гарри? - интересуется директор. - Я... В общем, я видел Воль... эм... Того-Кого-Нельзя-Называть. И Петтигрю. Он его называл Хвостом. Он говорил, что все идет по плану, и его слуга здесь, в Хогвартсе, поможет умереть следующему чемпиону, и останется только один... Рука не доносит чашку до рта. Я замираю, затем медленно ставлю чай обратно на стол. - Умереть следующему чемпиону?! - выдыхает Дамблдор. - Да. Он сказал, что его слуга... - Это все... это все меняет, - вцепляется в бороду старик. - Но зачем ему чемпион?! И что за слуга? - Полагаю, он хочет оставить в чемпионах Поттера, - говорю сквозь силу. - Учитывая, что он к этому мальчику "неровно дышит". - Вряд ли, - возражает директор. - Учитывая, что именно мальчик стал причиной его падения четырнадцать лет назад. - И что нам делать? - задумчиво гляжу в чашку. - Отменить испытание нельзя. А позволить участвовать дальше... - Мы будем думать над этим, Анна, - Дамблдор устало трет переносицу. - Спасибо вам большое за помощь. - Рада оказаться полезной, Альбус. *** Возвращаюсь в комнату и понимаю, что больше не усну. Чайник сиротливо стоит на столе, демонстрируя вмятину на круглом боку. Вздыхаю и направляю на посудину сперва Агуаменти, затем Бойлио. Больше я в камин чайник не суну. У Дамблдора, конечно, чай хорош, но мой лучше. Делаю глоток лимонникового чая, растягиваюсь на диване. Суматошный год. Действительно, проклятая должность. Угораздило же. В себя прихожу от стука в дверь. Мне даже не надо спрашивать, кто. Так стучит только Игорь - дурмстранговская школа, условный стук-просьба войти в чужие апартаменты. Условных сигналов в Дурмстранге море. В основном - стуки и жесты. Чтобы не спрашивать каждый раз "Кто?" и "Зачем?". Удобно. Вот и сейчас - сигнал "равный просит равного войти на его территорию" может быть только от Игоря. Взмахом палочки распахиваю дверь. Вставать откровенно лень. - Тоже не спишь? - Каркаров тяжело проходит в комнату, падает на кресло. - Не сплю, - грустно киваю, смотря на измученного человека. - Я вот тоже... ночью проснулся. Ань, есть что выпить? Со вздохом машу рукой, и из шкафчика вылетает бутылка. - Пить с утра - признак алкоголизма, - бурчу. - Знаешь... с учетом происходящего это наименьшее зло, - так же сварливо отвечает Игорь и ополовинивает коньяк. - Когда следующий этап этого треклятого Турнира? - Двадцать четвертого мая, - допиваю чай. - Как Витя? - Нервничает. - Ну а то... - А двадцать четвертого у нас уже вишня цвести будет, - вдруг мечтательно говорит Каркаров. - И сирень. Помнишь? - Помню, - киваю. - И еще черемуха. А помнишь, как мы пытались нарвать цветов, а выломали целую ветку? После чего нас Сергей Викторович заставил десять саженцев на каждого посадить без магии? Игорь фыркает, затем трогательно улыбается. - А они выросли, эти саженцы. Знаешь, как вымахали... Все классы с них черемуху едят. Осенью постоянно лазарет забит дри... слабыми желудком. В основном младшеклассники. Хотя среди старших тоже встречаются. Была одна девушка, Майя Федорова. В прошлом году выпустилась. Черемуху любила до ужаса. И каждую осень, как будто дежурит, в лазарете. Только вылечится, и опять под деревом ее видят. Сидит, ягоды жует. - Может, прогуливала так? - улыбаюсь. - Да нет. Хорошо училась. - А помнишь, как мы тюльпаны садили по осени? - вспоминаю. - На Травологии? - Ага. И по лету выкапывали. Зато на выпускном было красиво... Отбираю у Каркарова бутылку, делаю глоток. - Сильно все изменилось, наверное. - Не особо. Там менять нечего. Да ты помнишь - все изменения еще до нашего рождения были - когда алфавит меняли. А так... стоит Дурмстранг. Что ему сделается. - Дурмстранг, - говорю Игорю. - Дурмстранг, - грустно отвечает мне Каркаров. ***