Я - Риддл

На этот раз траурные полотна наводят тоску даже на меня. Если смерть Седрика Диггори выглядела случайностью, то на этот раз то и дело слышатся шепотки, повторяющие слухи о том, что в смерти Делакур виновен Тот-Кого-Нельзя-Называть. Малфой ходит гоголем, от чего нарывается на снятие баллов у МакГонагалл. При виде меня он старается спрятаться подальше. Видимо, "спор об отцах" он еще помнит. Шармбатонки убиты горем. Мадам Максим молчит, и даже Хагрид не пытается с ней любезничать, как раньше. Дурмстранговцы напряженно поглядывают на француженок, погруженные в свои мысли. Крам же угрюм и напряжен. Кажется, только сейчас начал осознавать, насколько призрачны стали его шансы на выживание. Ковыряю салат из капусты, сдобренный оливковым маслом. Как ни пытались мне привить любовь к плотному завтраку, я, тем не менее, предпочитаю плотно обедать. Завтрак должен быть легкий, не загружающий желудок и мозг. Игорь пытается подложить мне жареного бекона, но мое выражение лица заставляет от этой мысли отказаться. - И когда вы планируете свадьбу? - неожиданно интересуется у меня Снейп, покосившись на Каркарова. Игорь меня опережает. - А после Турнира, - отвечает он, сощурив глаза. - Извини, список гостей уже составлен. Давлюсь соком. Дамблдор с укоризной смотрит на как ни в чем ни бывало сидящих мужчин, затем с сочувствием на меня. - Анна, вас сильно достают эти негодяи? - Нет, спасибо, Альбус, - говорю, когда могу дышать. - Они меня забавляют. - А, ну тогда все в порядке, - довольно заключает директор и принимается за свою яичницу. И никаких сюрпризов. *** Сюрприз, однако, случается в начале марта. Весна уже заявляет на себя свои права, снег, который все-таки умудрился лечь на землю зимой, сейчас активно сходит. Мы с дурмстранговцами уходим на занятие к озеру. - Анна Фоминична! - зовет меня один из парней, Зелинский. - Подойдите, пожалуйста. - Что случилось, Вацлав? - подхожу к парню. Тот указывает пальцем куда-то между двух валунов, где еще лежит снег. Присматриваюсь... О, черт. Из-под снега торчит полуразложившаяся нога в черном ботинке. - Лейбович, Зелинский. Найти Дамблдора и позвать сюда. О причине - только ему и преподавателям. - Поняли, Анна Фоминична! - отзываются парни и уносятся в Хогвартс. - И кто это? - интересуется Меркушев. - Понятия не имею, - отвечаю. - Но, по всей видимости, он тут уже давно лежит мертвый. Остальные парни хмуро стоят полукругом, старательно отводя взгляд от "подснежника". Дамблдор появляется буквально через пять минут, и появляется не один. За ним следом ковыляет Грюм и шагает МакГонагалл. Зелинский и Лейбович идут в трех шагах от заместителя директора. - Это вы убили его, вы? - налетает на меня полоумный аврор. Пытаюсь отцепить от себя скрюченные пальцы, которые едва не рвут мою водолазку. - Аластор, уймись. Он мертв уже давно, - говорит Дамблдор, слегка расчищая заклинанием снег в том месте, где предположительно должно быть лицо. - Недели две или три. - То есть, он умер еще до Второго Испытания, - заключает МакГонагалл. - Но кто это может быть? - Сообщи в аврорат, Аластор, - поворачивается к Грюму директор. - Анна, вам придется перенести занятия на другой день. Отправьте ребят, пусть останутся только те, кто его нашел. - Зелинский, останься, - коротко командую. - Остальные идите обратно. "Боевки" сегодня не будет. - Поняли, Анна Фоминична, - кивает Крам, и они уходят. Зелинский остается рядом, ежась от холода. Трансфигурирую майку Вацлава в теплый свитер. Свою водолазку превращаю в мохнатую кофту. На ближайшие два часа все же теплее, чем в тонкой спортивной форме. - Спасибо, - стучит зубами дурмстранговец. - Мистер Зелински, расскажите нам, как вы нашли тело, - интересуется Дамблдор. Дурмстранговец кивает и, сбиваясь, начинает рассказ. Чувствуется, что ему гораздо труднее излагать мысли по-английски, чем по-русски. МакГонагалл задает пару наводящих вопросов, а в это время прибывают авроры. Группа людей в алых форменных одеждах шагают к озеру, возглавляемые хромым Грюмом. Следом за ними идет Лейбович, неся в руках сверток. Приглядываюсь и понимаю, что это мантии. - Анна Фоминична, я вам мантии принес, - говорит Дитрих, протягивая одежду мне и Зелинскому. Вацлав озябшими руками разворачивает сверток и тут же облачается в темно-коричневую форму. Блин. Люблю Дурмстранг. У них головы работают, когда надо. Молодцы ребята, сообразили нам одежду приволочь. - Только... Анна Фоминична, - краснеет парень. - У нас вашей мантии не было, Игорь Александрович свою дал. Извините, пожалуйста. Расплываюсь в улыбке, укутываюсь в колючую шерсть, пахнущую Игорем. Тепло. - Все в порядке, Дитрих. Спасибо тебе огромное! - искренне благодарю дурмстранговца. - И Игорю Александровичу передай мои благодарности. Авроры осматривают место, после Зелинского допрашивают меня, затем возвращаются в замок и допрашивают остальных парней. Оказывается, что часть из них в замке специально задержала Каркарова, которого тоже не минует допрос. На такой же допрос попадает и Снейп. Ненавижу допросы. Ненавижу быть подозреваемой. Авроры выматывают мне всю душу. Веритасерум, однако, мне не дают - применение этой жидкости разрешается только с санкции Министерства. Видимо, санкцию они получить еще не успели, поэтому обходятся только запугиваниями. - Аня, ты в порядке? - интересуется у меня уже освободившийся Каркаров. - В порядке, - прислоняюсь к стене. - Садисты. - Били? - в темных глазах вскипает гнев. - Нет, ты что, - поспешно отвечаю. - Просто... психологически давили. - А, это они могут, - хмурится Каркаров и непроизвольно касается живота. - А тебя что, били? - догадываюсь. - Да так... Не сильно. - Игорь! - Аня, ну это же авроры. Пару раз заехали. У Лорда Круциатусы посильнее были. Уймись! - приказным тоном рявкает на меня Каркаров. - Говорю, в порядке, значит, в порядке! - Я же волнуюсь, - оправдывающимся тоном говорю мужчине. - Ты же мне не чужой. Игорь прижимает меня к себе и нежно целует в макушку. - И ты, солнце. И ты. *** Вечером мрачные, словно тучи, авроры сообщают, что найденное тело принадлежит Бартемиусу Краучу, сотруднику Министерства, что становится шоком для всех. - Интересно, как умудрились не заметить его отсутствия? - интересуется Снейп в своей излюбленной ехидной манере, когда мы собираемся у Дамблдора на внеочередной "педсовет". - Распоряжения отдавал его секретарь, - тяжелым голосом говорит директор. - Перси Уизли. Он клянется и божится, что получал записки от мистера Крауча, который был нездоров, и поэтому сидел дома. Почерки сличили. Половина записок действительно была написана Барти, вторая же написана неизвестно кем. Бедные Уизли. Накрылась карьера их очередного сыночка. - Он не знает почерка своего начальника? - саркастически интересуюсь. - Видимо, не знает, - хмурится Дамблдор. - Да чего теперь рассуждать. Каюсь, я сам не обратил внимание на отсутствие Крауча во время Второго Испытания. - Но что послужило причиной смерти мистера Крауча? - задает логичный вопрос МакГонагалл. - Сейчас уже не установить точно. Специалисты не нашли никаких следов Темных заклятий, поэтому официальная версия - сердечный приступ. Ну еще бы они нашли что-то через три недели. Магический след от той же Авады держится максимум три дня. Через три дня никакой маг, будь он даже сильнее моего отца, не скажет, от чего умерла жертва - от Авады или инфаркта. - А неофициальная? - А неофициальная - Авада Кедавра, - отрезает Дамблдор. - А если бы не было неизвестно чьих записок, то неофициальная версия бы не появилась. Все понимающе кивают. ***