Я хочу, чтобы ты вспомнил

[Miracle Of Sound — Upside Down]       — Сё-тян, не желаешь остаться сегодня с ночевкой? — ненавязчиво поинтересовался Синомия, наблюдая за тем, как он тоже заторопился домой после отъезда Масато.       — Я? Прости, сегодня никак, я пообещал Каору, что помогу сегодня с его проектом.       — А мне начинает казаться, что ты меня будто избегаешь. — С грустным вздохом проговорил обычно весёлый Нацуки. — Что происходит?       — Нет, я не… Ладно, да, я немного избегаю тебя. Самую малость.       Кивнув, Нацуки отвернулся. Ему было больно это слышать, казалось, что всему пришёл конец. Он осторожно коснулся оправы своих очков.       — Нацу, ты только не думай, что дело в тебе, просто я…       Синомия повернулся обратно, но только теперь это был Сацуки.       — Ну, разумеется, ведь дело во мне, правда? — Он резко притянул Сё к себе. — Скучал?       — Неважно. Нацу, вернись обратно, прошу, мы не договорили.       — Так ты договори. Обо всём. Давай, смелее! К брату он торопился, конечно. — Вкрадчиво начал Сацуки, пристально глядя в глаза Курусу. — Нацуки, может, не говорит об этом вслух, но, поверь, он уже давно в курсе, что Каору съехал.       Сё стало неловко от его слов, он опустил взгляд в пол, чтобы хоть на секунду перевести дыхание. Сердце предательски громко стучало об рёбра.       — Что же ты в глаза не смотришь, Сё-кун? Страшно? — Сацуки начинал злиться.       — Стыдно. — Буркнул Курусу.       Альтер-эго Синомии отпустило его, но тут же влепило звонкую пощечину, отчего Сё даже вскрикнул. Сацуки никогда не церемонился. Особенно, когда дело касалось даже незначительной лжи. Не то, чтобы Сё сильно часто лгал, просто порой недоговаривал, в основном, чтобы не задеть Нацуки.       — Ты отвратительно относишься к нему, — Сацуки снова перешёл на достаточно повышенный тон, — это ты понимаешь? Сколько ещё ты будешь вести себя с ним как свинья? А?       Курусу временил с ответом, подбирая в голове слова так, чтобы этот человек снова не ударил его.       — Извини меня. Я запутался в своих чувствах.       — Как это понимать? Всё просто: или ты любишь, или нет.       — Я люблю Нацуки, это правда, но в последнее время эта любовь, она будто изменилась. Он для меня, — блондин на мгновение задумался, — больше брат, чем любовник. Я всё чаще ловлю себя на мысли, что, глядя на него, я думаю о тебе. Никак не могу выкинуть из головы то, что произолшло между нами в прошлом году, тот самый раз. Мне понравилось, но было не по себе, это ведь измена, разве нет?       — Заткнись. — Жестко отчеканил Сацуки. — Мне противна твоя грёбаная слабость! Ты с такой лёгкостью готов отказаться от него, что я не вижу причин, чтобы оставить тебя в живых! Я даже руку тебе сломать не могу, потому что тогда Нацуки будет заботиться о тебе ещё больше. Ты хоть знаешь, как много он о тебе думает, и какого хорошего он о тебе мнения, а? Да нихрена ты не знаешь, потому что даже не удосужился поговорить с ним! — Он снова внезапно хлестнул Сё уже по другой щеке так, что тот даже увернуться не успел. Курусу хотел что-то возразить, но оказался прижат к стене, плюс ко всему, Сацуки зажал ему рот своей широкой ладонью. — Нет, ни слова больше, заткнись! Даже не пытайся говорить со мной! — В нём бушевала невероятно разрушительная ярость, но альтер-эго прикрыло глаза, ощущая, что начинает терять контроль над телом и разумом. Нацуки ни за что не позволит этой части себя нанести увечья любимому Сё-тяну. — Да будет тебе известно, я бы никогда не прикоснулся к тебе, это отвратительно, это не в моей природе! А Нацуки в «тот самый раз» был в линзах, но ты оказался настолько труслив, что даже не попытался поговорить с ним об этом!       Яростно выкрикнув последние две фразы, Синомия ослабил хватку, а затем едва не рухнул на пол без чувств. Сё успел вовремя подхватить его, и медленно опустился с ним на пол, чтобы тот не ушибся. Парень чувствовал себя паршиво, хуже, чем было до этого. Ведь теперь получалось, что Сацуки прав насчёт него — он, в самом деле, рубанул с плеча и был готов оставить Нацуки в угоду своим секундным фантазиям. По крайней мере, так это выглядело со стороны.       — Нацу, я столько наворотил, — тихо заговорил Курусу, проведя ладонью по щеке парня и поправляя его растрепавшиеся волосы, он уже не сдерживал слёзы, — мне жаль, что ты влюбился в такого мудака, как я.       Синомия долго не приходил в себя, а от долгого сидения в неудобной позе у Сё уже начала ныть поясница, однако он даже не пытался сменить своё положение, одной рукой продолжая гладить его по щеке, а дугой вытирать собственные слёзы. Щеки противно пощипывало и саднило от недавних хлестких ударов, но он считал, что ещё легко отделался.       — Сё-тян, — вопросительно и осторожно проговорил Нацуки, и тут же вопросительные нотки в его голосе сменила обеспокоенность, — Сё-тян, мальчик мой, ты цел? Взгляни на меня! — Нацуки приподнялся и принялся судорожно осматривать его на наличие травм. — Ох, это моя вина, это всё моя вина, на правой щеке синяк останется. Я всё испортил! — Затараторил Синомия, осознавая, что это снова произошло, он снова потерял контроль. Сё не позволил продолжить эти самокопания, резко обняв его и уткнувшись в шею носом.       — Нацуки, я так скучаю по тебе, — пошептал Курусу, — ужасно скучаю по нам.       — О, Сё-тян, это так мило! — Нацуки крепко обнял парня. — Я боялся, что между нами всё кончено, ты сам не свой с того года, а я даже не знаю, чем обидел тебя! Ты так резко отдалился от меня, будто я ничего не значу.       — Прости, что заставил тебя так себя чувствовать. Я не хотел, чтобы так вышло. — он помедлил. — Я полный идиот!       — Сё-тян! Не говори так! Ты прекрасный человек!       — Нет, — Сё отрицательно замотал головой, — я идиот. Я думал, что изменил тебе!       — Что? — Синомия даже отстранился, вопросительно глядя на парня.       — То! Думал, что изменил тебе, причём, с тобой же. Вроде как.       — Ты о Сацуки?       — Ага. Самое страшное, что мне понравилось, действительно понравилось, каким ты был со мной в ту ночь.       — Ох, так вот в чём дело. Но это был я. Хотел сделать сюрприз, воспользовался линзами, чтобы ничто не мешало нам. Наверное, стоило сразу тебе сказать.       — Наверное. Вот, теперь ты знаешь. Если скажешь мне уйти, я пойму, так что, — начал Курусу, но Нацуки не позволил договорить, осторожно коснулся его подбородка, ожидая, пока Сё поднимет на него свой взгляд, а затем мягко поцеловал его.       — Я никогда не могу прогнать тебя, Сё-тян, я ведь люблю тебя.        — Даже после того, что я сделал? Я принёс тебе столько проблем, заставил своими действиями усомниться в себе. — Продолжал Курусу. — Я не хотел, чтобы так всё вышло. Мне стыдно, мне очень неловко перед тобой. Мне кажется, это сложно простить. Я бы не простил!        Синомия только тепло улыбался его словам, его торуло другое — теперь он точно знал, что произошло, и окончательно успокоился. Ему не хотелось конфликтовать, ведь его переполняла безграничная нежность, несмотря ни на что. Он чмокнул парня в макушку.       — Я не могу приказать своему сердцу разлюбить тебя, не могу злиться, ты значишь для меня слишком много, дорогой Сё-тян. — Нацуки заключил его в свои крепкие объятия. — Но я не могу делать вид, что мне не было больно, потому что это будет ложью. Теперь это, к счастью, в прошлом. Ещё раз прости, что я не сдержал Сацуки, хотя должен был. Мне жаль, что он сделал тебе больно.        — Это ничего, я заслужил. В этом он оказался прав, хоть мне и тяжело это признавать. Он защищал тебя, и прямо сказал мне о переживаниях. Ну, как умел, так и показал, в своей манере. Наверное, стоит даже поблагодарить его. — Пожал плечами Сё. — А давно ты знаешь, что Каору съехал?        — О, это я сразу вычислил. — Смущённо отозвался Нацуки. — Ты плохо утюжишь воротник, например. — Он взъерошил светлые волосы парня. — Может, по чашечке чая?