Из Масиафа в Иерусалим

Солнце в этом году было беспощадно к грешникам Иерусалима. Знойные лучи опалили все растения, накалили каменную кладку мостовых и высушили почти все колодцы. Ассасины Иерусалима, бравшие задания у Малика, мучились от жажды. Некоторые новички теряли сознание, а один даже умер от обезвоживания. Сам глава бюро страдал от этой жары не меньше, чем его подчиненные, но все равно выделял для них больше воды, чем требовалось ему самому: он целыми днями отсиживается в бюро, скрытом от солнца крышей и стенами, а братья должны выполнять задания. В то же время, в тысячах километров от плавящегося от невыносимого жара Священного города, скрылся за пеленой дождя гордый Масиаф. Дороги размыло от двухдневного ливня. Казалось, Аллах отвернулся от своих детей. И пока Малик пытался работать в невыносимой жаре, Альтаир, промокший до нитки, тоскливо скучал под навесом. Выполнения заданий на время приостановили. О том, чтобы ехать куда-то в такой ливень, не было и речи. Аль-Муалим знал, чем чревата горная дорога в сильный дождь. Злясь на Аль-Муалима, шайтанов дождь и собственное бессилие, Альтаир ковырял ножом ни в чем не повинную лавочку. "Я обещал" - удрученно пронеслось в голове ассасина. Малик же отложил перо, чтобы не наделать ошибок, то и дело, поглядывая на вход в бюро. Альтаир, не обращая внимания на бурные потоки вокруг, брел в нижний город на случай, если озлобленные и перепуганные непогодой горожане устроят беспредел. Однако у ворот Масиафа он встретил отнюдь не беснующуюся толпу, а изможденного дорогой курьера, упавшего на колени и расправившего руки в стороны. Курьер ловил лицом капли дождя. Альтаир помог парню дойти до скамейки, ожидая, пока тот придет в себя. Ассассин еще не знал, что не только в Масиафе погода решила пошутить над людьми. - Ад разверзнулся под Иерусалимом! - вопил обезумевший от жары курьер. - Погибает от жара Геенны. Ассассин повел курьера к Аль-Муалиму, по дороге вытягивая из него обрывки информации. "Что же с Маликом?" - думал Альтаир. Его охватило легкое беспокойство. Уж лучше шайтанов ливень, чем адское пекло. Альтаир недовольно искривил губы, когда Аль-Муалим выставил его и принялся за задушевные беседы с курьером. Так они ничем не могут братьям из опаленного города. Альтаир решительно двинулся прочь из крепости Гранд-Мастера. Альтаира захватили сомнения. Ехать в такую погоду было верхом неразумности, но Малик там, в Иерусалиме, и он сейчас страдает. Альтаир резким шагом направился к городскому колодцу на площади. Наполнив три фляги водой, он упрямо вышел за городские ворота. Плевать на Аль-Муалима с его глупыми приказами, ведь он - Альтаир-ибн-Ла'ахад, самый молодой мастер-ассасин за всю историю Братства. Так думал Альтаир, в попытке приободрить себя. Мужчина не рискнул брать лошадь. Там, где дороги покрыты лишь грязью, животное станет обузой. Поэтому пришлось идти пешком. Стража, охранявшая дороги, пряталась под навесами и лишь с усталым удивлением поглядывала на целеустремленного путника. Ассассин же уже рисовал в своем воображении полуживого от жары Малика и улыбался, рассчитывая на благодарность, а не на ругань. Малик, поджав губы, мрачным взглядом окинул почти опустевшую бочку с водой. Очередной ассасин с глухим стуком свалился в Бюро. Полуживой, окровавленный и обезвоженный. Информатор молил Аллаха хоть о капле дождя. Пока Малик страдал без воды, Альтаир эту воду проклинал. Он не просто вымок до нитки, его трясло от холода. Но ассассин упрямо брел вперед, в надежде добраться до места с хорошей дорогой, где можно будет проехать верхом. Плотная завеса дождя лишала Ла'Ахада возможности даже ориентироваться в пространстве. Альтаир тоскливо бросил взгляд на Точку Обзора. Всего одно неверное движение, и он присоединится к своим праотцам. Тут же сообразив, что даже на такой высоте он все равно ничего не сможет различить, мужчина поплелся дальше по дороге, полагаясь на память. ** - Гордый упрямец, - недовольно проговорил Аль-Муалим, когда ему донесли, что один мастер-ассасин ослушался прямого приказа Гранд-Мастера. ** Дойдя до деревни, где дождь начинал затихать, Альтаир выбрал себе коня и поехал в сторону Иерусалима. От усталости гудели ноги, поэтому ассасин наслаждался возможностью ехать верхом. Дорога шла более-менее прямо, и Альтаир позволил себе подремать, проверив фляги. - О проклятый дождь! - Альтаир тут же распахнул глаза, услыхав громкие причитания совсем рядом. - Попробовал бы Магистр сам тут постоять в доспехах, охраняя дурацкий сундук! Ассасин бросил многозначительный взгляд на стоящего у навеса паренька, что тот сразу замолк. Однако руку с рукояти меча не убрал. - Будто твой Господин лучше моего! - осмелев выпалил тамплиер. Бедняга совсем от скуки страх потерял перед ассасином. - Хороший хозяин и собаку в такую погоду на улицу не выкинет, а нас, значит, не жалко! Альтаир поставил коня на дыбы, напугав этим тамплиера. Тот упал в грязь и ассассин, усмехнувшись, поскакал дальше, надеясь побыстрее добраться до Иерусалима. Дождь становился слабее, тучи начинали расходиться и Альтаир уже мечтал о тепле. Эта дорога была одной из труднейших для мастера: дождь застилал глаза и всё в округе виделось словно сквозь пелену, даже с его капюшона капала вода. Но Альтаир, ободрённый видом расходившихся туч, продолжал неумолимо двигаться вперёд. В Иерусалиме его ждал Малик, а другое Ла'Ахада не волновало. ** Малик, проклиная Иерусалимское солнце, обмакивал тряпку в остатках воды и прижимал к пересохшим губам ассасина. - Аккуратнее, не свинья же! - выплюнул информатор, когда драгоценная капля сорвалась с губ брата и упала на пол. Малик злобно взглянул на ассасина: сейчас каждая капля была на счету, а такая глупая растрата воды могла привести к гибели ещё одного человека. Встретив жалобный взгляд брата, Малик тяжело вздохнул, снова промокая сухие жаждущие губы. ** Аль-Муалим тяжелым взглядом окинул собравшихся вокруг него ассасинов. Альтаира за непослушание следовало бы наказать, но им пока следует думать о братьях из Иерусалима. Если верить обезумевшему от жары курьеру, то дела у них обстоят отвратительно. Было решено отправить несколько ассасинов на помощь в Священный город и перевезти всех пострадавших братьев в Масиаф, тем более, что тучи стали рассеиваться и спасению умирающих от жажды ничего не мешало. ** Темнело. Проведя весь день в пути, Альтаир валился с седла. Ничего более приметного, чем стог сена у края дороги, не нашлось: ближайшая деревня в двух часах скачки, а конь уже спотыкался. Привязав животное, он направился к сену и тяжело повалился на него. Глаза слипались от усталости, но уснуть мужчина не мог: слишком тревожили мысли о Малике. Мужчина не заметил, как заснул. Зато пробудило его странное чувство тепла под боком. Ассасин нехотя разлепил веки, скосил сонный взгляд к источнику тепла и подскочил от изумления. Рядом с Альтаиром, прижавшись к его боку и обхватив ногами, мирно посапывал уже знакомый нам тамплиер. Ла'Ахад лишился дара речи, и на вечно невозмутимом лице застыло крайне живописное изумление. Глаз дернулся. Тамплиер же не реагировал на пробуждение Альтаира. Парню явно было наплевать на врага. Или он окончательно потерял инстинкт самосохранения. Тамплиер лишь довольно причмокнул во сне и сильнее прижался к ассасину. Альтаир, не пришедший в себя от удивления, попытался выбраться из "объятий" наглеца. Он осторожно выпутывался из сплетения рук и ног и никак не мог понять, почему он не мог заставить себя просто запустить крестоносцу клинок в горло. Мысленно проклиная туповатого паренька и поражаясь, как его вообще умудрились принять в элитные отряды рыцарей, ассасин упорно отрывал от себя цепкие ручонки. Наконец вырвавшись из плена, ассассин усмехнулся и, вытащив у парня меч, принялся отвязывать коня. - Эй, стой! - раздался полный упрека голос тамплиера. - Я тут, между прочим, за тобой не просто так ехал! Тамплиер насупился. - Я с тобой, - заявил он. - Быть крестоносцем скучно, так что я с вами. Альтаир прыснул в кулак, чем поверг юнца в смятение. -С нами, говоришь? – приподнял он бровь. – Как твое имя? - Руже Шуази и я сыт по горло несправедливостью! Я стою днями на пролет и стерегу чертов сундук, - выпалил тамплиер, забрасывая шлем-ведро куда подальше. - Я на это не подписывался. Хочу приключений! Альтаир строго взглянул на парня, и тот замолк с оттенком недоумения в глазах. К ним подъехали братья, отправленные на помощь страдающему Иерусалиму. Они сразу же достали клинки, заставив тамплиера отступить назад. Его меч все еще был у Ла’Ахада. К всеобщему изумлению, Альтаир вручил парню меч и с невозмутимым видом седлал коня. - Сначала задание, - оглядев всех хмурым взглядом, скомандовал он. - Нужно помочь братьям, обнажим клинки при необходимости. ** Альтаир гнал коня, и братья едва поспевали за ним. Будущий ассассин так же помчался с ними. Многих тревожило дурное предчувствие... А в это время у Малика закончилась вода. Голова кружилась, но Глава Бюро упрямо держался. Порой в его голове предательски проскакивали мысли об одном нахальном дилетанте. Через несколько часов у Малика пошли темные пятна перед глазами, а во рту было сухо до боли. Он чувствовал, как кровь стучит в висках, и слышал невыносимый звон в ушах. Даже пот уже не выделялся. Мужчина медленно умирал от обезвоживания. Устало сползая по стене, Малик слышал крики людей, будто сквозь толщу воды. А потом почувствовал эту самую воду на губах... Воду? Благословенная вода была, казалось, везде. Его лицо вытирали мокрой тряпкой, с волос на шею капали прохладные капли, вызывая стайки мурашек. - Каким идиотом надо быть, чтобы довести себя до такого, - чей-то раздраженный голос пробивался сквозь отступающий звон. Первым, что увидел Малик, стал обеспокоенный взгляд янтарных глаз. Увидев, что глава бюро очнулся, Альтаир отложил мокрую тряпку и протянул ему флягу с водой. - Братья... без воды... им нужна вода… - еле прохрипел Малик, упрямо отталкивая сосуд. - Им помогут, - Альтаир кивнул в сторону ассасинов, прибывших из Масиафа и опаивающих остальных. Лица ассасинов наполовину были скрыты влажными тряпками, через которые они дышали. – Пей. Осознав, что спасение, наконец, пришло, Малик слабо потянул на себя руку Альтаира. Ла’Ахад ближе склонился к информатору, наплевав, что на них смотрят десятки пар глаз. - Ты... - Малик заглянул в янтарные глаза напротив. - Ты где шлялся, дилетант?! «Понятно, уже пришел в себя», - хмыкнул себе под нос Альтаир. Он было решил оставить разбушевавшегося Малика, но у того явно были другие планы. - Только попробуй, - прошипел Аль Саиф, с силой притягивая своего «дилетанта» к себе, - и я лично… Глава бюро был заткнут самым простым, но шокирующим братьев, способом - поцелуем. - А ты просто упрямый идиот, - сквозь поцелуй пробормотал мастер-ассасин. За что и получил весомый тычок под ребра. - А у вас всегда такое? Я тоже так хочу! - раздался рядом довольный возглас экс-тамплиера. -Это позволено лишь мастерам и главам бюро, - голос Альтаира был полон сарказма. Малик же притянул ассассина обратно. - А я скоро стану Мастером? Хотя бы главой Бюро! – бывший тамплиер прервал свою пылкую речь, когда заметил, что остальная белокапюшонная братия посмеивается с него. Небо Священного города разрезала молния, а затем его затрясло от оглушающего грохота грома. Никто и не заметил, как грозовые тучи заволокли небосклон. Воздух потяжелел. Альтаир помог Малику подняться. Ливень обрушился на раскаленную Святую землю. Все грешники города высыпали из своих убежищ, падая на колени и прославляя Аллаха. - Вы все можете помочь мне набрать воды в бочки, - проговорил Малик, подставляя лицо под прохладные струи. - А потом проваливайте обратно в Масиаф. - Он всегда такой зануда? - спросил экс-тамплиер, за что и получил многозначительный пинок под мягкое место. Альтаир схватил Малика за грудки. -Я добирался сюда через шайтанов ливень, подцепил по дороге этого новичка, молился, лишь бы с тобой не случилось беды, а ты просто прогоняешь меня?! -Я прогоняю всех, кроме тебя, дилетант, - закатил глаза Малик, но его губы окрасила тень довольной улыбки, а щеки залил предательский румянец. - У тебя задание в Иерусалиме. Напоминаю тебе об этом на тот случай, если в твоей пустой голове не могут задержаться даже такие примитивные вещи. Альтаир замер, недоуменно косясь на Малика, за что и получил по шее. Только тогда он пришел в себя и стал гонять братьев. После того, как все бочки были заполнены дождевой водой, ассасины седлали лошадей, устроили в телегах пострадавших и отправились к городским воротам. Альтаир скрылся в Бюро с Маликом. Руже, о котором в данный момент все забыли, беспомощно потоптался на месте, а затем попытался снова вскарабкаться на крышу здания Информатора. Француз каким-то шайтаном все же умудрился вскарабкаться на крышу, пару раз чуть не упав на кого-то из прохожих. Те раздраженно косились на парня в одеждах тамплиера. Однако его самого это не волновало: в бюро он увидел яростно целующихся Малика и Альтаира. - Определенно, хочу точно так же, - убежденно кивнул сам себе Шуази и тут же ойкнул, неловко отпрянув с места преступления и чуть не свалившись с крыши, когда метко брошенный нож пролетел в опасной близости от его уха. - Да ладно вам! Лучше скажите, как скорее стать ассасином! Надоели эти дурацкие доспехи! Больше всего на свете Альтаиру хотелось придушить настойчивого гаденыша. Однако вместо этого еще один нож пролетел в опасной близости от лица Руже. -Лучше бы отправился в Масиаф учиться. - Торжественно клянусь оставить вас наедине, если проведете в Масиаф, - нагло поставил ультиматум Шуази. На такое заявления оба ассасина бросили испепеляющий взгляд на сжавшегося француза. - Я же не требую прямо сейчас, я могу и подождать, - нервно пробормотал паренек, поспешно сползая с крыши, оставляя двух вредных братьев упиваться обществом друг друга. В результате Руже ходил вокруг бюро, пинал камни и думал, подсмотреть ли за братьями или нет? Однако Шуази решил, что жизнь ему пока дороже, да и ассасином стать очень хотелось, поэтому он не осмеливался сунуть нос в Бюро. Особенно когда оттуда стали раздаваться тихий шорох, возня, ругательства и то, что заставило уши француза моментально вспыхнуть от смущения. Наутро Руже был бессовестно разбужен бесцеремонным пинком по ноге. - Поднимайся, в Масиаф путь не близкий, - снизошел до ответа Альтаир, когда экс-тамплиер непонятливо хлопал сонными очами. Шуази поспешил оседлать лошадь и понесся за мастером. - А как же задание в Иерусалиме? - вдруг припомнил француз. - Малик еще про него говорил... Руже затих под многозначительным взглядом Альтаира. - Гыгыгы, - не смог сдержаться новоиспеченный ассасин, наконец, сообразив, о каком именно задании говорил вышеозначенный глава Иерусалимского Бюро. - Ну, кто-то у меня полетает со скал в тридцать метров, - кровожадно пообещал Альтаир, а потом пояснил резко побледневшему французу, который вдруг чем-то подавился: - Говорю, будем учить тебя Прыжкам Веры. А будешь хорошо прыгать, то еще и палец отрубим. Всю дорогу Ла'Ахад наслаждался перепуганными глазами экс-тамплиера, принявшими форму тарелок, и его непрекращающейся икотой.