Возьми мою душу.

Раньше, всегда, когда я поднималась ввысь на драконе, мы спешили куда-то, что-то меня терзало, грызло изнутри, не давая насладиться этим прекрасным чувством. Огромные чёрные крылья со свистом рассекали воздух, поднимая Мрака над городом, который казался маленьким, словно картинка. Описав круг над башнями академии, мы понеслись над лесами, полями, ныряя в облака, переворачиваясь в воздухе. Мрак не спешил. Он давал мне время насладиться, взять всё от этого полёта. Сердцем я понимала, что Шон специально затеял этот полёт, почувствовав моё смятение, и была безумно благодарна ему за это. Внутри меня рычала драконица. Неистово, восторженно. Она радовалась полёту не меньше меня, ведь он был первым в её жизни. Когда я привыкла к ощущениям, дракон, красуясь, стал выделывать в воздухе то, от чего я утратила ощущения верха и низа. Земля мелькала со всех сторон размытыми пятнами. В какой-то момент я поняла, что кричу… не от страха, но от восторга, эйфории, чувства бесконечного счастья,… а потом я просто выпала из реальности, отдавшись эмоциям, которые дарил мне тот, кого я любила. Когда кроваво-красные лучи заходящего солнца окрасили землю, Мрак опустился на небольшую поляну у лесного озера. Я почти скатилась с его спины. Колени дрожали и подкашивались, дыхание было неровным, сердце бешено колотилось где-то в горле. Дракон исчез, и на его месте появился Шон, как раз для того, чтобы поддержать меня, не дать упасть. - Шон… - выдохнула я восторженно, и бросилась на шею к магу. Конечно, я хотела сказать еще что-то, но голос не слушался. Но, думаю, он и без слов понимал моё состояние. Мы стояли в лучах закатного солнца, пробивающихся сквозь не густые кроны деревьев, обнявшись, тесно прижавшись, друг к другу. В какой-то момент я подняла голову, и наши глаза встретились, взгляды сплелись… Я почувствовала, что растворяюсь, тону, теряюсь в бездонной, тёмной глубине. И, именно в тот момент, когда я поняла, что не смогу оторваться, выбраться из прекрасного, головокружительного плена, я открылась, сливаясь с ним сознаниями, передавая волны тепла, нежности, безграничной любви… На мгновение он задохнулся, а потом мы потянулись друг к другу, теплые губы нашли мои… И вдруг он отстранился. С трудом, нехотя. - Тим. – Прошептал хрипло, задыхаясь, смотря отчаянно, не веряще. – Тим, нет. Нельзя. - но ведь ты тоже не равнодушен… - Он покачал головой. - Это ничего не меняет. Понимаешь? – с непривычной для него болью в голосе. Я хотела сказать, что не понимаю, не хочу понимать… Вот только я понимала, понимала, что он не сможет переступить через все морали и принципы, разорвать цепи, которыми сковывал себя долгое время. И от этого было больно. - прошу тебя, Кузнечик мой маленький, останься моим другом. Просто другом, не давай надежды на то, чего не будет, и не может быть. – И отвернулся, а через мгновение на поляне стоял, опустив огромную голову, тёмный и печальный дракон. В дом мы вернулись уже в глубоких сумерках. Не говоря ни слова, я бросилась в сад, где, укрывшись в каких-то густых кустиках, тихонько плакала, надеясь, что сейчас Шон не попытается снять мой ментальный щит. Но он не пытался. В комнату я вернулась лишь тогда, когда продрогла до невозможности. Она пустовала. Опустившись на край кровати, я вновь разрыдалась. Сама не зная как, нырнула на мою заснеженную поляну, и, упав лицом в снег, стала молить о помощи. Пусть прекратиться эта боль. Хочу ледяную душу, ледяное сердце. Не хочу жить, мучиться, терпеть эту боль, которая выворачивает, режет сердце тупым зазубренным ножом. Снег, словно ласковый и добрый друг, окутал меня, остужая мои слёзы, душу, тело. Мысли рассыпались льдом, я начала медленно уходить в объятия вечной и холодной темноты, где мне самое место.