Возьми мою душу.

Темно… Темно и очень холодно… Я – лёд, стена, сквозь которую не пробиться, которую не пробить, не проломить. Во мне больше нет ничего человеческого. Есть только ледяная, лежащая в снегу статуя. Мёртвая статуя. Холодная статуя… Вот только мысли всё еще при мне. Но надолго ли? Не знаю. Боли нет и это главное, а думать без боли можно. И я думаю. Обо всём. О девочке, которая долгое время жила в деревне, словно рабыня. Кто она? Неужели это я? Нет. Я – лёд, и ничего больше. Сквозь стылую броню пытаются пробиться другие воспоминания. Девушка уже более зрелая, идёт по коридору на свой первый совет лордов. Нет. Не то. Сидит на чёрном диване, рассуждая о сложном и непонятном. А рядом кто? Приближаю воспоминание, разворачиваю, и понимаю… Рядом Шон. Но сейчас он далеко. Безумно далеко, недосягаемо. Но ведь я сама выбрала это, сама решила уйти, умереть… - но если за эти три месяца кто-то из вас, по какой-либо причине умрёт… - Слова всплывают внезапно, обжигая изнутри. Как я могла? Как посмела пожелать смерти, зная, что убью и его? ведь я его, скорее всего, уже убила. Вместе с этим пониманием возвращается и боль. Теперь моя ледяная броня становится клеткой, в которой я бьюсь, словно птица, и нет выхода, нет возможности прорваться. Я – пламя, но вокруг – лёд, холод, смерть. Безумной волной накатывает тёмное отчаянье. Беспросветное, всепоглощающее. Я бьюсь в рыданиях, и не могу, не могу выбраться, заблудившись в выстроенной мною же темнице. - Тим! Тим! Тим! – Кто-то пытается пробиться ко мне, но броня крепнет, а я рвусь, теряя силы, и плутаю во тьме, ища спасительный лучик света. - Боги, Кузнечик, вернись, вернись, вернись!... не уходи!... слышишь меня?! Не уходи! – Я хочу ответить, что слышу, но не могу, и снова бьюсь в рыданиях. Созданный мною же, лёд, с новой силой обступает, обволакивает, замораживает последнюю жизнь, за которую я, и кто-то там, далеко, за гранью этого холодного мира, пытаемся бороться. - Кузнечик, не уходи! Возьми мой свет, моё тепло, иди ко мне! Я рядом, и… и… люблю тебя. – Сквозь тьму пробивается тонкий, хрупкий, не надёжный лучик, но я цепляюсь за него, и он, словно маяк, последняя надежда на спасение, ведёт меня назад, к жизни… Я распахнула глаза. Резко, и тут же увидела его… Шон был бледен как никогда, под глазами залегли тени, щеки впали, а пальцы, гладящие меня по щеке, мелко дрожали. - Ну и что же ты учудила, кузнечик глупенький? – спросил он укоризненно. Я ничего не ответила. Просто разрыдалась, прижавшись к нему. - ну чего же ты? успокойся. Всё уже закончилось. Я тебя больше никуда не отпущу, даже если сама захочешь. Я – твой опекун, друг, наставник… - он хотел сказать что-то еще, но осёкся, и просто уткнулся в мои волосы, обессилено завалившись на спину. Вновь мы заговорили лишь спустя полчаса, когда я, наконец, поверила, что всё и вправду закончилось. - я вот никак понять не могу, каким образом твой резерв работает на самоуничтожение, хотя, по идее должен делать всё наоборот. Это у драконов в крови заложено. – Я пожала плечами. - не знаю, Шон, просто, я ухожу и всё. – Он задумчиво накручивал на палец прядь моих волос. - ну, в таком случае, пообещай мне, что никогда больше не будешь уходить. Обещаешь? - обещаю. – Выдохнула тихонько, и глубоко вздохнула, наслаждаясь ароматом летнего дождя, который рассеивал последние остатки того ужаса, что едва не свёл меня с ума. - ну, тогда, спи, кузнечик маленький. Ты сегодня натерпелась, а завтра придет Ар, и тебе снова скакать по плацу, и, да, еще, с завтрашнего дня занятия по магии. – Я улыбнулась. Молодец он, всё-таки. И сам держится, и меня подбодрить пытается. Ох а ведь завтра действительно целый день тренировок. О чем думала дальше, не помню, потому, как провалилась в сон, где не было никаких снов, но где я так же чётко чувствовала присутствие тёплого бока рядом.