Возьми мою душу.

Следующая неделя промелькнула, словно одно мгновение. Первый день я боялась отойти от наставника больше чем на несколько шагов, а стоило мне закрыть глаза, и я вновь окуналась в кошмар ледяного плена, и потом, проснувшись от собственного крика, долго плакала, уткнувшись носом в надёжное плечо друга. Днём же меня никогда не оставляли одну. Если Шону приходилось отойти, возле меня тут же оказывалась Бель, а иногда даже Ар с Тиану. медитировать мне не давали, хотя я и сама не горела желанием вновь оказаться среди холода, льда и снега, которых, кажется, теперь боялась больше чем Хашурга и всех его приближенных. Весь день был расписан по часам. Даже на то, чтобы подумать времени не оставалось. Сначала мы бегали, потом, словно пресловутые кузнечики, прыгали по плацу с клинками. Остальное время уделялось занятиям по магии, на которых я узнавала очень много нового. Шон почти не изменился. Только иногда брал мою ладонь, и осторожно, видимо, боясь спугнуть, сжимал тёплыми пальцами. На ментальный контакт наставник почти не шел, и очень старательно закрывался тогда, когда нам приходилось соединяться сознаниями. Дни летели, бежали, мелькая перед глазами, и оставаясь прошлым. Вместе с ними уходили и крупицы моего кошмара, сменяясь более насущными проблемами. А именно паломничеством в место силы драконов. - кузнечик, подъём! – С меня резко сдёрнули одеяло, которое я не успела удержать. - сегодня у тебя первый серьёзный спарринг, а так же три новых заклинания, прогулка с Бель и мною в Галарэн и еще много чего интересного. – Продолжил горланить Шон, примериваясь к моей подушке. Я честно попыталась её спрятать. Скрутилась, обняла, прижала к себе… И - вот несправедливость! – её у меня отвоевали. Вздохнув, и уразумев, что сегодняшний бой за часик лишнего сна безнадёжно проигран, я поднялась с постели, и окунулась в привычное расписание утренних экзекуций. Слово «тренировки» тут вряд ли уместно. Когда, наконец, я выползла из загребущих лапок Ара, меня сцапал Шон, и, сказав, что сегодня нас ждёт что-то очень интересное, потащил туда, где сидела Бель и задумчиво наблюдала за юркими белками, которые, не капельки не страшась, тыкались в корзинку с булочками, которую оставили специально для этих маленьких рыжих бестий. - привет, Тим. – Вместе с ментальными словами я получила теплую улыбку. - и ты здравствуй, Бель. – Послала волну признания и тепла, плюхаясь рядом с императрицей, которая сейчас таковую не напоминала, ведь вряд ли такая высокая особа стала бы сидеть, подогнув босые ноги, в испачканной в чём-то домашней тунике, да еще и с огромным бутербродом в руках. Шон примостился напротив нас, и начал говорить. Тон его был серьёзен, что сообщило мне о важности того, что сейчас услышу. - Тим, когда ты согласилась помочь мне. – Он сглотнул, вспомнив события, что произошли всего лишь немного больше недели назад, и продолжил. – Тогда Ар, Бель и Ти приняли тебя в свою семью, как когда-то, в своё время, приняли и меня самого. Тогда они слились, посвятив тебя в первую из своих тайн. Из наших тайн. Сегодня пришло время открыть для тебя еще одну. - На мгновение повисла тишина. Маг, к которому вернулась полная сила, повернулся к корзинке, и тонкий изящный палец поманил одну из сидящих в ней белок. Когда зверушка приблизилась почти вплотную, Шон сделал пасс, вывернув пальцы в почти невероятной форме. Белка, занёсшая одну лапку, замерла, словно статуя. Даже лёгкий ветерок не шевелил рыжий мех. - Шон! – воскликнула я, подумав, было, что маг, играючи, убил живое существо, хотя понимала, что он никогда бы не совершил подобное. А потом до меня дошло. - правильно мыслишь, кузнечик. Это действительно стазис. тебе пора ему научиться. - но, Тим, ты должна уяснить для себя, что это заклинание не должен знать никто из ныне живущих, ты не должна не говорить о нём другим, ни демонстрировать без особой надобности. Это слишком серьёзно, опасно, и вообще, если стазис станет доступен приспешникам Хашурга… - Бель, которая сейчас говорила, поёжилась, видимо, представив вероятность того кошмара, что может начаться. - Шон, Бель, если вы говорите, что это серьёзно, значит это действительно так, и, значит, что я не стану разглашать ничего из услышанного или увиденного здесь. – Закончив, я поймала себя на мысли, что Асу эта речь должна бы была понравиться. Почувствовав лёгкую тень моей грусти, Шон вновь мягко прикоснулся к пальцам, и начал рассказывать о строении времени, о том, что его можно остановить для определённой особы или предмета, а так же еще много всего из чего я смогла понять лишь половину. То, что на словах оказалось безумно сложным, на деле было почти невозможным. Я снова и снова сливалась с сознанием наставника, пытаясь понять, разобраться, но ничего не выходило. Наконец он вздохнул, и, отпустив несчастную белку, которую мы, вот уже полтора часа к ряду, как отправляли в стазис, а потом из него доставали, и взял меня за плечи. - Кузнечик, сейчас просто посмотри мне в глаза, и попытайся сотворить стазис. – его голос был мягким и спокойным. – Я, послушно, в который раз окунулась в бездонные омуты карих глаз. - вот так… хорошо… - зазвучало в моём сознании, и я тут же принялась творить ментальную защиту, прикрывая все свои чувства. - нет, нет, Кузнечик, не закрывайся… я, всё равно, должен буду снять твои щиты… - И ласковая волна, коснулась меня, заставляя подчиниться. - ой! Как интересно! – наконец выдохнул маг, выныривая из моей головы, и почесав нос, повернулся к, сидящей, словно сомнамбула, Бель. - она всё еще боится. Как ты. Помнишь? – Императрица кивнула, и наставник вновь перевёл взор на меня. - ох, кузнечик кузнечик. что же мне с тобой делать? Видишь ли, чисто теоретически ты понимаешь, что стазис – это заморозка, и одно это понимание пугает тебя, так же, как медитация. Ты не сможешь намагичить это заклинание, пока не преодолеешь свой последний страх. Если не сделать этого сейчас – потом будет гораздо сложнее. – я почувствовала, как струйка холодного пота бежит вниз по позвоночнику. Сейчас, когда Шон озвучил суть проблемы, я поняла, что действительно именно это не давало мне творить стазис. Заморозить что-то, или даже кого-то? нет. Это слишком жестоко, ведь я знаю каково оно, знаю как это страшно, больно, невыносимо. А что можно почувствовать, замерев во времени? Меня передёрнуло. А медитации – это вообще история другая. Моя тихая обитель, мой источник, моя стихия, мой снег… теперь он пугал меня, и всё, что было связано с заморозкой или чем-то подобным, вызывало животный ужас, первобытную панику. Теплая рука легко обняла меня за плечи, и Шон, прижавший меня к себе, заговорил совсем тихо. - давай попробуем. Я буду рядом, кузнечик, обещаю. Я помогу тебе преодолеть твой страх. Однажды мы справились. Справимся и теперь. только доверься мне. -