Никто не выжил.

Когда на следующее утро Снейк проснулся от настойчивого тыканья в бок, он машинально оттолкнул то, что его тыкало. Это самое непонятное существо, с глухим воплем утянув за собой одеяло, упало на пол. И, знаете, по какой-то странной причине Хакимов сам чуть не улетел следом. Продрав сонные очи, Змий всея Руси непонимающе глядел на комок одеяла на полу. - Самойлов! - простонал Дима в потолок, откинувшись, насколько это было возможно, на кровать. - Я всего лишь хотел сказать, что уже двенадцать. А еще, не знаю как ты, но я иногда хожу в душ, - выдало одеяло, видимо не собираясь пока превращаться в Глеба Самойлова. До Снейка медленно, но верно доходил, а вернее, доползал смысл сказанного Глебом. - Картина называется "Горыныч медленно тормозит" - прокомментировало нечто из недр одеяла. Змей поднялся с кровати, потом неожиданно подошел к столу и взял с него красный маркер. Глебу пришлось все-таки вылезти из одеяла и проявить чудеса человеческой эволюции. Он встал. В это время барабанщик тем самым маркером на висящем на стене белом ватмане, который был исписан практически целиком и полностью, на самом видном месте написал: "УБИТЬ АРКАДИНА!" и дважды подчеркнул. Затем подумал, поразмышлял и зачеркнул. "ОТОМСТИТЬ АРКАДИНУ!!!" - написал заново Дима, и, кажется, остался собой доволен. - Позови меня, когда будешь мстить, - попросил фронтмен. - Обязательно, Глебсон. Прямо сейчас мы и начнем мстить, - загадочно ухмыльнулся Хакимов. - Аркаша у меня свой "Gibson" три дня назад оставил... *** Валера мирно дрых себе дома. Выдался перерыв между концертами НАИВа, репетициями The Matrixx и всей остальной ерундой. Вдруг у него пронзительно тринькнул телефон, возвещая о новом сообщении. Аркадин высунул руку из-под одеяла и утянул телефон к себе, не желая с утра пораньше покидать свою крепость. - Mother of God! - выдал гитарист, сползая на пол и дико матерясь на всех языках, какие знал. В сообщении, пришедшем от Снейка, красовалась фотография, на которой Дима и Глеб сидели на диване, а между ними ЕГО (Валеры) "Gibson", а рядом бумажка с кривой надписью, сделанной Глебовым почерком: "Если ты не хочешь, чтобы твой драгоценный Гибсон вернулся к тебе в виде конструктора "Lego" - принеси ключ". *** - Валера, нельзя их отпускать... - твердил Бекря. - Во-первых, моя гитара мне дороже, во-вторых, эти действия, - Аркаша ткнул в телефон, - означают, что они НАСТОЛЬКО спелись, что это уже опасно для общества. Понимаешь? Согруппники распахнули незапертую дверь в квартиру директора группы. Как только они вошли, их снова встретила тишина. - Бля, Кость, мне страшно. - Мне тоже. Музыканты разулись и пошли обследовать квартиру. "Шантажистов" они нашли на кухне, мирно попивающих чаек. - Я предлагаю следующим отломать гриф от корпуса, - манерно закинув ногу на ногу, предложил Самойлов, а Дима только покивал, в то время как Валера на пороге стремительно менял свой цвет. - Где моя гитара? Если с ней что-нибудь случилось... - Сначала ключ, потом заложник, - дипломатично отчеканил Снейк, подняв руку с цепью. Аркадин посмотрел на Костика, и, получив в ответ кивок, с отвращением бросил ключ им на стол. Глеб отодвинулся - за ним на полу лежал Валерин инструмент. - Они тебе ничего не сделали? С тобой все в порядке? - через мгновение шептал Аркадин своей гитаре, бережно обнимая её.