Никто не выжил.

- Как думаешь, от Глеба еще что-нибудь осталось? - спросил Аркадин, стоя в лифте. Квартира Горыныча, как назло, находилась аж на двадцать четвертом этаже. - Нет, ну надежда умирает последней, - оптимистично протянул Костя, а потом перевел взгляд на гитариста, лицо которого выражало примерно: "Ты издеваешься, да?" - Ну, хорошо, скорее всего Глеб погиб смертью храбрых. - Или не очень. Наконец, лифт остановился, и железные двери разъехались в стороны. Валера и Костя уже не торопились, ибо, если Снейк сильно злой, то уже ничто не поможет, а вот если не очень, что маловероятно, то Самойлов, может быть, жив. Подойдя к двери, клавишник нажал на звонок, а гитарист отошел подальше от двери, чтобы на всякий случай иметь путь к отступлению. Прошла пара минут, но никто не открыл, а со стороны квартиры не было слышно ни шороха. Бекрев позвонил еще раз, но опять никакой реакции. Очевидно, Валере надоело ждать, и он достал из кармана ключи. - А откуда у тебя ключи от квартиры?.. - Не спрашивай ни о чем, - оборвал Бекрю Аркадин, повернув ключ в замке. В квартире царила подозрительная тишина, поэтому оба музыканта насторожились. Ни в коридоре, ни на кухне никого не было. Аркаша со знанием дела прокрался к кабинету Змия и приложил ухо к двери. - Ну, давай-давай. Еще чуть-чуть! Ай, ...! ...! Не-не, ничего, спи, Снейкушенька, спи! Валера, стараясь не заржать, поманил Костю пальцем, а затем слегка приоткрыл дверь, осторожно заглядывая внутрь. Оба музыканта увидели довольно милую картину: Снейк спит за столом, опустив голову на кучу бумаг, а слева от него, взобравшись на стул, в позе "я изящный фламинго, и пофиг, что я сорокалетний мужик" стоял Глеб Рудольфович, пытаясь дотянуться до застекленного мини-бара, учитывая при этом цепь, длина которой не позволяла вокалисту осуществить задуманное. Костя хотел было позвать Глеба, но Аркадин вовремя его заткнул и продолжил любоваться этим зрелищем. Клавишник бросил на друга взгляд, будто спрашивая: "И тебе не стыдно?", но ответом ему послужил абсолютно бессовестный взор гитариста: "Мне? Костик, я тебя умоляю". Тем временем великий лидер Матрицы почти достиг своей цели, ему оставалась всего лишь пара миллиметров, и, на свой страх и риск, Самойлов дернул рукой. Железо звякнуло, послышался грохот, а перед глазами Глеба вся жизнь пролетела за три секунды. Он зажмурился, ожидая удара чем-нибудь по голове, но вместо этого Глебсон услышал громкий хохот за спиной, а потом чье-то тихое сонное бурчание. Медленно развернувшись, Самойлов-младший увидел двух неадекватных существ, чуть ли не валяющихся в дверях, а затем он перевел взгляд на Снейка... Проснувшегося Снейка. Разгневанного Снейка. Очень разгневанного Снейка. Это свидетельствовало о том, что пора бежать, желательно очень быстро, очень далеко и очень надолго, но Глебу некуда отступать, а все из-за этого грёбаного куска железа. - Глебсон, я бы посоветовал тебе смыться, пока еще есть шанс, но у тебя нет даже его, поэтому сегодняшний день войдет в историю как день, в который погиб жалкий алкоголик Глеб Самойлов, - прошипел Горыныч, не замечая Костю и Валеру. - Димочка, не надо... - Надо, Глебушка, надо. После этих слов Змия вокалист рефлекторно сделал шаг назад и... Рухнул на шкаф со стеклянными дверками, утаскивая за собой Диму. Аркадин и Бекрев резко перестали ржать и подскочили к "братьям по несчастью", валяющихся в куче стекла и других обломков шкафа по вине Глеба. - Глеб, ты живой? - поинтересовался Бекря. - Дим, ты как? - Валера выглядел обеспокоенно, оглядывая обоих музыкантов на предмет повреждений. Результат был неутешительным. - Ева, тащи аптечку. Она на кухне в шкафчике над плитой. Бекрев кивнул и поспешил за лекарствами. Валерий помог Самойлову выбраться из-под остатков шкафа, а вот с Хакимовым было сложнее: похоже тот сильно ударился головой, потому что по лицу стекала кровь, а свободная рука была неестественно вывернута. Some times later. - Снейку явно нужно в травмпункт, - заявил Самойлов с таким видом, как будто он Америку открыл. - Глеб, по-моему это поняли уже все, кроме тебя. Но как ты себе это представляешь? - ответил ему Хакимов, тонко намекая на то, что два взрослых мужика, прикованных друг к другу цепью, со стороны смотрятся не очень адекватно. - Костя, расцепи нас! - капризно попросил вокалист. Бекрев явно сомневался, не зная, поддаться на Глебову провокацию или нет, посему он бросил умоляющий взгляд на Аркадина, который в свою очередь отрицательно помотал головой и покрутил пальцем у виска. - Аркадин, либо ты нас сейчас же расцепишь, либо... - Дмитрий Абдулович, вы сейчас немного не в том положении, чтобы мне угрожать. - Валера, явно довольный собой, показал Диме язык. - Глеб... - едко ухмыляясь, позвал Горыныч, который явно что-то задумал, и Косте с Валерой это явно не грозило ничем хорошим. - Да, Дим? - отозвался Самойлов, выскребая остатки варенья из банки. Трое музыкантов разом перевели взгляд на него. Самойлов с вареньем. Самойлов. С вареньем. - Глеб, ты от отчаяния решил со спиртного на варенье перейти? - съязвил Аркадин. - С тобой точно все в порядке? - Снейк ухмыльнулся, а вокалист показал ему в ответ средний палец, измазанный всё в том же варенье. - Дим, а откуда у тебя варенье? - тактично поинтересовался Бекрев. Вечер. - И все же, Бекря - говнюк. - А Аркадин еще хуже. Глеб, ты молчи и пиши-пиши, - напомнил ему Хакимов. Барабанщик с загипсованной правой рукой стоял за спиной у Глеба и наблюдал, как тот заполняет документацию, потому что сам Дима не мог из-за сломанной руки, а левой он писать, во-первых, не умел, а во-вторых, та была занята цепью. В итоге приходилось отдуваться Самойлову с его ужасным почерком. - Дим, я устал! - капризно протянул Глеб. - Мне похеру, - беспристрастно выдал директор. - Придурок, тебя в первом классе не учили, что "жи"-"ши" пиши с буквой "и"? - Ебааааааааать! - страдальчески выдал Глеб.