Где конец?

В это яркое солнечное утро явственно ощущалось приближение лета. Акаши находился в своей комнате, расслабленно лежа на кровати. Слегка прохладный ветерок колыхал прозрачный тюль, а лёгкие юноши наполнялись ароматом буйствующих цветов. До чувствительного слуха доносились: сладкое пение птиц и неутомимый звон маленького колокольчика, висящего снаружи. Грудь мерно вздымалась, а пушистые ресницы подрагивали. Акаши положил одну руку себе на живот, а потом повернул голову вбок, опуская свой пронзительный взгляд на пол и наблюдая, как танцуют по нему блики солнца. На тумбочке завибрировал телефон, и комнату пронзил стандартный рингтон состоящий из последовательных «тилин-тилин», «тилин-тилин». Сейджуро нехотя повернул голову к надоедливому источнику шума и протянул к нему руку. Взяв аппарат, всмотрелся в экран. Прождав ещё несколько секунд и убедившись, что звонящий не собирается сбрасывать вызов, нажал на заветную зелёную кнопку. - Ну наконец-то, Сей-чан! Сколько можно тебя ждать? – тут же раздался звенящий девический голос, похожий на трель канарейки. - Что ты хочешь? – устало спросил Сейджуро, вновь прикрывая глаза. - Просто поговорить. Я что не могу просто так позвонить своему любимому кузену? – с долей насмешки проговорила девушка, в конце фразы пустив небольшой смешок. - Ты никогда не звонишь просто так. Так что на этот раз? – спокойно и чётко, нет раздражения, нет заинтересованности. - Мне правда ничего не нужно, Сей-чан, - ласково произнесла девушка, а Сейджуро был готов поклясться, что она приторно-сладко улыбается, а глаза сияют ехидством. – Как у тебя дела, Сей~чан? – протянула его имя юная особа, а Акаши поморщился. - Сколько раз повторять – не называй меня так, - холодным, словно сталь голосом сказал Акаши. - Мне можно, - быстро произнесла она и продолжила, не давая тем самым Королю вновь возразить: «Как у тебя дела с тем мальчиком?» - вкрадчиво и с ощущением тошнотворно-сладкого любопытства поинтересовалась она. - Какое тебе дело? – голос прозвучал слегка грубовато, из-за чего «канарейка» несколько раз цокнула упрекающе. - Нельзя так грубо, Сей-чан. Так как у вас дела? Он поправляется? – в этот момент особа рассматривала свой маникюр в виде нежно-розового лака и пары колец на тонких и изящных пальцах. - Откуда ты про него знаешь? – Акаши догадывался, поэтому задавать вопрос и не стоило, но всё же… - Откуда? М~ Скажем так, я просто знаю, что ты довольно часто ходишь к нему в гости, - уклончиво произнесла она. - Хм… с ним всё нормально, - Акаши медленно поднялся с кровати, разминая немного шею, а потом встал напротив окна, подставляясь под приятный сквозняк. - О, это хорошо. Значит, тебе скоро не придётся туда таскаться, - слишком торжественно проговорила девушка. – В конце концов, тебя не должно особо волновать его состояние, ты же тут не при чём, да? – по-детски спросила она. - Чего ты добиваешься? – холодно спросил Акаши, разворачиваясь и направляясь к выходу. - Сей-чан, скажи, почему он тебе так важен? Ты же ничего к нему не испытываешь, ведь так? Тогда зачем всё это притворство? Просто оставь его в покое. Или ты думаешь, что он тебя любит? – она рассмеялась. Акаши шёл по тёмному коридору, а потом спустился вниз по лестнице. - Прекрати нести чепуху, - спокойно возразил ей Акаши. - Сей-чан, пора очнуться. Если ты думаешь, что он к тебе что-то чувствует, то глубоко заблуждаешься, - небольшой смешок с её стороны. – Будь на твоём месте кто-то другой, то всё было бы также. Бедному мальчику просто нужна ласка и внимание, вот и всё. - И что ты хочешь этим сказать? – Акаши прошёл на кухню. Светло-кремовая плитка на стенах и чёрная на полу, она приятно холодит босые ступни. Золотисто-коричневая мебель и белоснежного оттенка холодильник. Помещение светлое и чистое. Он взял со стола прозрачный кувшин и налил в стакан воды. - Сей-чан, ты его не любишь. Ты не можешь его любить, ведь вы слишком, слишком разные во всём, - Акаши всмотрелся в прозрачную воду, а потом отпил немного. – Кстати, я скоро приеду к тебе в гости! – весело воскликнула она. – Готовься! – и сбросила вызов. Послышался ряд коротких гудков, и что-то неприятное растеклось в груди у Короля. В течение часа Сейджуро обдумывал сказанные ему слова, а потом просто плюнул на всё и пошёл на улицу. Почему-то он снова проходил по тем местам, где раньше они сидели с Поколением Чудес, где были запечатлены в его памяти, возможно, самые радостные воспоминания за всю школьную жизнь. Сейчас Акаши сидел на скамье в просторном парке, эхом до него доносились весёлые голоса детей и укоризненные женские нотки. В кармане бежевых брюк, что были слегка подкатаны наверх, завибрировал телефон. Юноша устало вздохнул, вытаскивая его и нажимая на зелёную кнопку, даже не посмотрев на номер. - Акаши, - прозвучал серьёзный голос. - Ака-чин, мы… - телефон вновь сменил говорящего. - Акаши! – громко вскрикнул грубый голос, из-за чего Сейджуро был вынужден оторвать телефон от уха. – Какого чёрта?! - Дайки, успокойся, - холодным приказным тоном потребовал Акаши. – Отдай телефон Шинтаро, - послышалось шуршание, фоном Акаши уловил хруст и звенящий голос Кисе. - Да, Акаши, - вновь прозвучал серьёзный спокойный голос. - Что произошло? – тяжело вздохнув, спросил Король. - Мы сейчас дома у Куроко, - сказал ему бывший сокомандник. - Ждите, я скоро буду, - сказав, сбросил вызов. Шинтаро ещё пару секунд держал телефон у уха, вслушиваясь в короткую канонаду гудков, а потом положил телефон в карман. Ребята находились в небольшой гостиной, отделанной в лёгких приятных тонах: светло-голубые обои с выделяющимся на них серебристым рисунком в виде переплетающихся между собой в сумасшедшем водовороте цветов и, вроде бы, птиц. Диван оттенка «кофе с молоком» и шоколадный паркет, а у стены - средних размеров телевизор вместе с низким стеллажом для книг. - Что сказал Акаши-кун? – поинтересовался Куроко, который как раз сидел на этом самом диване. - Сказал, что скоро приедет, - коротко оповестил Мидорима. Дайки, который уселся на диване, закинув руки за спинку и выставив ноги вперёд, недовольно фыркнул. Мидорима присел рядом, на полу умостились Кисе, который радостно улыбался, глядя на Тецую, и Атсуши, что вновь жевал шоколадный батончик с орехами. Он пытался заставить съесть его Куроко, но тот вежливо отказался, и после пятнадцати минут неутомимых споров и попыток насильно запихать его в рот голубоглазого, Мурасакибара со вздохом великомученика решил, всё же, поглотить его в одиночку. Минут через тридцать послышался звук открывающейся двери, а после в комнату вошёл Акаши с небольшим бумажным пакетом в руках. - Акаши-кун? – удивлённо склонив голову набок, спросил Куроко. Сейджуро протянул ему пакет и сказал: - Держи, купил по дороге сюда, - он осмотрел своим пронзающим взглядом всех присутствующих, от чего Кисе поёжился, а Аомине решил сменить свою вальяжную позу, а после – вздохнул. - А как ты вошёл? – решил закончить свою мысль голубоглазый. - Твоя мама дала мне ключи, сказав, что могу приходить в любое время, - Дайки и Кисе удивлённо переводили взгляд то на Куроко, то на Акаши. Второй стоял невозмутимо, со спокойным выражением лица смотря на Тецую, а первый же слегка нахмурился. - Ладно, - обратил к себе внимание Акаши. Он скрестил руки на груди, ещё раз осматривая присутствующих. – Так в чём дело? - Акаши! – вернулся в норму Дайки, - какого чёрта ты нам ничего не сказал?! – возмутился он. - Да, Акаши-чи, это не честно с твоей стороны, - в своей детско-капризной манере произнёс Рёта. Тецуя на это лишь вздохнул и с интересом стал открывать бумажный пакет. - Скажем так, я посчитал, что не вправе этого говорить, - спокойным и привычным тоном произнёс Король. Тецуя же в это время с большим удовольствием отметил для себя, что Акаши купил ему такой любимый ванильный коктейль и маленькое кремовое пирожное (не от скупости, просто сладкое – вредно, тем более учитывая здоровье Тецуи). - Но всё же, Акаши-чи… - Я думаю, Акаши прав, - поправляя свои очки, сказал Мидорима. – В конце концов, это дело в первую очередь касается Куроко, - он посмотрел на Тецую, который с довольным видом пил через трубочку ванильный коктейль и совершенно не обращал внимания на разговор. - Тц, Тецу, мы тут о тебе вообще-то говорим, - возмутился Дайки, видя, что голубоглазому, по сути, всё равно. - А? – очнулся, наконец, мальчик. – Простите, я просто не хотел, чтобы Вы волновались по чём зря, - он виновато опустил голову и уставился в пол. - Мы понимаем, - сказал Шинтаро. - Куроко-чи, ты теперь больше не будешь играть в баскетбол? – грустно спросил Кисе, насупившись. - Да, - тихо произнёс голубоглазый. - Тецу, но ты всё равно приходи на наши матчи! – попытался поддержать друга Дайки и потрепал его волосы, улыбаясь искренне и широко. - Хорошо, - слегка улыбнувшись, произнёс мальчик. Мурасакибара сидел неподалёку, а потому снова протянул Куроко сладкий батончик (на это раз с нугой). Тецуя лишь вздохнул и, благодарственно кивнув, взял сладость. - Мы пойдём, увидимся, - произнёс Мидорима и все стали подниматься, покидая дом друг за другом. Акаши посмотрел в проход и, убедившись, что ребята ушли, спросил: - Ты не в коляске? – Тецуя отпил коктейля. - Мне теперь намного проще ходить, и врач сказал, что нужно тренировать мышцы. - Ясно, - Акаши присел рядом с Тецуей на диван, откинувшись на спинку и прикрыв глаза. Куроко поставил стакан на тумбочку рядом с мягкой мебелью, а потом посмотрел на лицо бывшего капитана. Акаши выглядел каким-то уставшим и, возможно, слегка потерянным. - Акаши-кун, что-то случилось? – вкрадчиво поинтересовался мальчик, слегка нагибаясь вперёд, чтобы лучше рассмотреть лицо собеседника. Сейджуро открыл глаза и, повернув голову набок, посмотрел в блестящие от солнца голубые радужки. Он отпрянул от спинки дивана и одним резким движением повалил на него Тецую. «…Ты же ничего к нему не испытываешь, ведь так?» Тот непонимающим взглядом уставился на Короля, а Акаши нагнулся и властно впился в бледно-розовые губы, грубо сминая и кусая почти до крови. Голубоглазый зажмурил глаза, когда Сейджуро особо сильно куснул нижнюю губу, оставив маленькую ранку, из которой начала сочиться кровь. Король вылизывал её языком, наслаждаясь терпковато-сладким вкусом. Куроко упирался ладонями в грудь бывшему капитану, а он, оперевшись одной рукой, согнутой в локте, о диван, стал задирать другой белую футболку. Слегка шершавые подушечки пальцев оглаживали живот и грудь, обрисовывая полоски рёбер. Отпрянув от покрасневших губ, он прикусил ушную раковину, слегка царапая зубами, а потом начал вылизывать её. Ухватив мочку, посасывал её, не забывая при этом пошло причмокивать, из-за чего Тецуя проронил тихий, сиплый стон, а в паху уже разлилось приятное тягучее чувство нахлынувшего возбуждения. Акаши уже обеими руками ласкал податливое тело лежащего под ним мальчишки, играясь с его затвердевшими розовыми сосками. Когда игра с ушами ему надоела, он опустился к шее, но решив, что оставлять на ней следы будет не рационально, опустился ещё ниже, облизывая ключицы и слегка покусывая. Футболка так и не была снята, а потому Сейджуро перешёл сразу на живот, водя по нему языком одному ему ведомые узоры и оставляя влажные поцелуи. Обведя ямочку пупка, нежно поцеловал и вылизал, после – прикусив легонько мягкую кожу. «…Бедному мальчику просто нужна ласка и внимание, вот и всё». - Ака…ши…кун, - еле-еле проговорил Тецуя, смотря на своего бывшего капитана потемневшим взглядом. Сейджуро поднял глаза и встретился с этими пленительными голубыми радужками, в которых плескалось непреодолимое возбуждение. Акаши вернулся в прежнее положение и поцеловал Тецую в висок, вновь начиная ласкать ухо. Рукой он прикоснулся к бугорку в шортах и, ненадолго оторвавшись от своего занятия, приспустил их вместе с бельём, что уже изрядно намокло от сочащейся смазки. Лицо Тецуи покраснело, щёки будто бы пылали огнём, из горла то и дело вырывались тихие, но упоительные стоны, иногда переходящие во вскрики, когда Акаши касался особо чувствительных точек. Сейджуро припал к сладким губам, проникая языком внутрь и лаская нёбо, побуждая к ответу. Кончиком пальца он коснулся чувствительной головки, от чего Куроко замычал ему в рот. Обхватив пальцами возбуждённый член, стал равномерно водить вверх и вниз, иногда лаская мошонку и перебирая яички. Постепенно он увеличивал темп, ускоряя свои движения и вместе с тем, целуя более страстно и требовательно. В один момент, Тецуя выгнулся дугой и простонал Акаши в рот, а тот ощутил на пальцах вязкую и тёплую жидкость. Сейджуро оторвался от губ, позволяя голубоглазому вздохнуть. Часто вздымающая грудь и опухшие губы, капельки пота на лбу и слегка трясущиеся руки, что крепко сжали ткань футболки Короля. «…Будь на твоём месте кто-то другой, то всё было бы также». Акаши поднялся и быстро проследовал к двери из гостиной, Тецуя посмотрел ему в спину, испытав при этом почему-то тоску и непонимание. - Поднимись в ванную и приведи себя в порядок, - сказал холодно, не повернувшись даже, и вышел из комнаты, закрыв дверь. За дверью он облокотился на неё спиной, устало вздохнув, а потом посмотрел на запачканную чужой спермой руку и остатки собственного возбуждения в штанах. «…Сей-чан, ты его не любишь. Ты не можешь его любить, ведь вы слишком, слишком разные во всём». Так может ли Король любить Невидимку? Долг или чувства превыше всего? Кто б смог дать нам ответ..? Ценности – они у всех свои, решать самим нам с кем прожить всю жизнь и как: в нищете или богатстве, в любви или одиночестве страдальческом, в здравии или с иглой в вене и бутылкой в руке.