Такие разные сестры Варгас

- Хочешь, могу заказать тебе еще мороженого? – весело улыбнувшись, спросил меня Антонио. - Не хочу, - честно сказала я. Мы уже почти два часа сидим в кафе под открытым небом возле нашей гостиной, и чтобы загладить свою вину за тот поцелуй, Антонио решил сегодня исполнять все мои даже самые маленькие прихоти. Меня это даже веселило. - Как скажешь, - Испания весело меня разглядывал, а я развалилась на своем стуле и доедала уже третью порцию клубничного мороженного и немного щурилась от яркого ласкового солнца. - Ты не скучаешь здесь, пока я на собраниях? – спросил меня Спейн, - а то я могу брать тебя с собой… - Нет уж, не хочу слушать ваши нудные разговоры, я и так радуюсь, что мой босс разрешил мне не принимать в этом участие, просто говорит мне, что делать. Я не хочу углубляться в подробности, так жить легче, – задумчиво сказала я, облизывая ложку. - Тогда, может, с сестрой по магазинам прогуляешься, я дам денег, - предложил Антонио, его глаза странно заблестели. - Нет, я с ней больше никуда не пойду, - категорично сказала я и поставила на стол пустую прозрачную пиалочку, положила в нее ложку, - она снова мне все уши прожужжит своим немцем. - Да ладно? – и чего это Спейн так оживился? – Она много о нем говорит? - Да только о нем говорить и может, - вздохнула я, - грустно это, не пара он ей, не хочу чтобы моя сестра была с этим солдафоном. - Думаю, это их личное дело, нам лучше не вмеш… - Еще чего! Она моя сестра! – я едва не разозлилась, - она же почти беспомощная, и все из-за того что с детства ее дедушка Рим опекал, а потом жила со Священной Римской Империей… и не смотря на всю ее историю, она осталась все той же мечтательной художницей… - Ладно, я понял, только не заводись, - мягко прервал меня Испания. - Да я спокойна, - фыркнула я и скрестила руки на груди, - ты чего улыбаешься? - Да нет, ничего просто вспомнил…. – лукаво сказал Антонио, но не стал заканчивать фразу, я закатила глаза. - Ну и что ты там вспомнил? – сурово спросила я. - Ту корриду, на которой меня бык ранил, - пояснил Антонио, откинувшись на спинку стула. Я смущенно покраснела. Нет, он специально? - Нашел, что вспомнить! – злобно сказала я и посмотрела на него с угрозой, не хочу говорить о том дне. - Ты так мило покраснела, - улыбаясь, сказал Спейн. - Замолчи, придурок! – сказала я, хватая ложку и угрожающе прицелилась в него. - Хорошо, молчу, - он поднял руки, показывая, что сдается. - Придурок, - тихо сказала я, и положила ложку на стол. - Привет, Людвиг! – окликнул Испания Германию, я обернулась и увидела взволнованного немца. Так, надеюсь, это никак не связанно с Аличе. - Добрый день, Антонио, Италия, - поприветствовал нас Людвиг, - тут Аличе не пробегала? Кажется, я чем-то ее расстроил, она только что … – взволнованно спросил он. - Что ты сделал с моей сестрой, ублюдок?! – я резко поднялась из-за стола и схватила Германию за ворот рубашки. - Кьяра, успокойся! – Антонио тоже вскочил с места и попытался меня оторвать от немца, но я держала его крепко. - Учти, если она еще хоть раз из-за тебя расплачется, я убью тебя! – грозно сказала я, глядя ему в глаза, Германия выглядел совершенно сбитым с толку. - Расплачется? Из-за меня… Но, такого же не было, я бы в жизни не… - неуверенно сказал он, но я его не слушала, все мое спокойствие исчезло в один момент, я просто терпеть не могла этого проклятого Германию, и почему только моя сестра тратит на него свое время? - Кьяра, все, хватит, отпусти его! – я гневно посмотрела на Крауца и отпустила его, сама не знаю, почему так сильно на него разозлилась, да еще так быстро. - Пусти меня, - я отбилась от Испании и направилась прочь из кафе. У меня не сестра, а наказание какое-то! *** « … и боюсь, когда ты кричишь на меня, поэтому решила написать…». Нет, не так. Я зачеркнула очередную строчку и обреченно застонала. Письмо, да почему же ты не пишешься?! Я снова уставилась на весь перечеркнутый листок бумаги, скомкала его и положила в сумку, вырвала еще один лист из своего альбома. Когда я убежала от Германии я почти сразу поняла, что поступила как-то глупо, а когда вернулась, его уже не было. Поэтому я зашла в свою комнату взяла сумку с красками и альбомом и пошла рисовать (поднялась на тот же холм, где мы совсем недавно устраивали пикник), чтобы хоть немного успокоиться. Но вдохновения не было, да и откуда ему было сейчас взяться? И я решила написать Германии письмо, в котором бы все-все ему объяснила. В лицо ведь я ему боюсь сказать, он иногда бывает таким страшным, что я вообще даже стоять с ним рядом боюсь, не то что говорить! В прошлый раз письмо мне сильно помогло. В тот раз я переживала, что Германия сдружится с Россией и забудет про меня, и, хоть я так и не смогла отдать Дойцу письмо, он все равно все понял. Может и в этот раз все получится? Правда, сейчас повод другой, написать очень трудно… Тем более, что я уже говорила ему, что люблю его и что он мне очень дорог и что он самая близкая страна для меня… Не знаю, может, он все это как-то иначе понимает? Что ж так трудно-то?! Я прижалась лицом к чистому альбомному листу. - Веее, - тихо протянула я. А может, нарисовать? Но, с другой стороны, что я ему нарисую, чтобы он меня понял? А может нужно не говорить или писать, а что-то для него сделать? Хотя, я для Германии уже даже пасту переделала! Кажется, моя фантазия иссякла… Правда, еще есть советы братика Франции, но я думала прибегать к ним только в крайнем случае, Дойцу смущается даже когда я просто хожу по его дому в одном нижнем белье, а что с ним будет, если я буду делать так, как говорил Франциск… Так что это тоже не вариант. Хорошо, вернемся к письму. Я поднялась с альбома, покрутила в руках карандаш. Сначала надо написать вступление. « Дорогой Германия…» или не так? Хорошо, пускай пока будет дорогой. « …прости, что убежала, я просто разволновалась и хочу, чтобы ты знал, что мне с тобой очень хорошо и целуешься ты замечательно, хотя кроме тебя меня никто не целовал, но мне было так приятно, что не думаю, что может быть лучше…» Я остановилась и посмотрела на написанные кривоватые скомканные строчки, даже сама с трудом могла разобрать свой почерк. Что еще написать? Я задумчиво начала грызть карандаш. Не знаю, нужно писать о том, что бы мне еще хотелось с ним еще испытать… Нет, это будет явно лишним. Кьяра права, не стоит слушаться советов Франции. Тогда нужно объяснить, из-за чего я расстроилась? Так, продолжим. «… меня расстроило, что ты за это извинялся. Ты самый дорогой мой друг (зачеркнула) я тебя люблю больше всего на свете, поэтому можешь делать все что захочешь, и я никогда на тебя не буду злиться.» Ну, уже ближе к тому, что я чувствую. Осталась только подпись? Или еще чего-нибудь добавить? На самом деле, мне очень многое хочется ему сказать, но все так сложно выразить. Я уставилась на написанные строчки. Думаю, можно еще приписать пару мыслей, а то потом снова не смогу сказать. Я нахмурилась, пытаясь подобрать слова. Ну как мне сказать, что я чувствую? Я не то что написать, даже нарисовать не смогла бы то счастье, которое испытываю, когда нахожусь рядом с ним. Даже когда он зол или кричит на меня (а он это часто делает!). Я хочу быть к нему еще ближе… Хочу быть к нему так близко, как в рассказах братика Франции. Я почувствовала, как покраснели мои щеки. Просто подпишусь. «Италия, Аличе Варгас». Вот, думаю, этого достаточно. Я устало улыбнулась. Теперь нужно только передать ему письмо, потому что прочитать его Германии я точно не смогу, уже пыталась как-то раз и ничего не вышло. Надеюсь, Людвиг разберет мой почерк. *** - Кьяра, постой,- Спейн схватил меня за руку, и мне пришлось остановиться. - Пусти меня! - угрожающе произнесла я и посмотрела на него снизу вверх. Я стояла посреди коридора на нашем этаже и собиралась вломиться в номер Германии и провести с ним «профилактическую» беседу. Весь день я пыталась найти Аличе, узнать, что у них произошло, но так и не смогла найти сестру. А раз я не могу ей мозги на место вправить, то придется разбираться с немцем. - Это их дело, не вмешивайся, - Испания говорил непривычно серьезно, - К тому же, ты даже не знаешь, из-за чего они поссорились, и поссорились ли вообще. Не думаю, что если ты закатишь очередной скандал, это чем-то поможет. – Я уже хотела возразить, но он продолжил, - И не спорь. И не думаю, что Германия вечно будет терпеть твои нападки. У него, конечно, нервы стальные, но если ты его разозлишь… - Мне плевать на него! – гордо сказала я. - Как скажешь, просто подожди немного, хорошо? – предложил Испания. - Ладно… - неуверенно согласилась я, Антонио мне улыбнулся и отпустил меня, я скрестила руки на груди, - Только тогда я приглашу Аличе к нам после ваших заседаний, пусть немного отдохнет от своего тирана-солдафона. - Ну, это вы уже сами решайте, - не стал спорить Спейн. Я неуверенно покосилась на дверь номера Германии. Нет, мне все это не нравится, и я совсем не хочу пускать все на самотек. Мы с сестрой не так часто видимся, она почти все время проводит у этого картофельного идиота, и если он все время так с ней обращается… - Пойдем? – предложил Испания и уже направился к выходу, но я все еще стояла на месте. - Не могу так, Спейн, - от возмущения я даже топнула ножкой, - Если моя сестра не в состоянии за себя постоять, то я сама… - я не договорила, потому что услышала веселое пение Аличе, а спустя мгновение она показалась на лестнице, прошла к нам в коридор. - Вее, привет Кьяра! – радостно сказала она. Я удивленно смотрела на сестру, которая держала в руках небольшой букет и пакетик со сладостями. - Это у тебя откуда? – строго спросила я. - Купила, - Аличе мне улыбнулась. - Купила себе цветы? – удивилась я и подошла ближе, изучая покупки сестры. - Это я для Германии купила, - пояснила Италия. - Дуреха! – крикнула я на нее, Аличе испуганно сжалась. - Кьяра, все, хватит, оставь ее в покое, пошли, - вмешался Испания, и попытался отвести меня подальше от сестры. - Нет уж, пусти, я с ней разберусь! – закричала я, но тут дверь комнаты Германии открылась, и в коридор вышел Людвиг, удивленно посмотрел на нас. - Вее, Дойцу! – радостно запищала Аличе и бросилась к своему немцу. - Стой, дуреха! – крикнула я ей вслед. *** Я удивленно посмотрел на Аличе и старался не обращать внимания на ругань и угрозы Кьяры (Испания схватил ее за руку и силой потащил ее за собой). Северная Италия, радостно пища, протиснулась мимо меня в дверь прошла в мою комнату. Она была такой радостной, даже не верилось, что всего несколько часов назад, она, чуть ли не плача, убежала от меня. Может, я снова что-то не так понял? Я вздохнул. Ну, раз она сейчас такая веселая, то мне, пожалуй, не о чем переживать. - Ты где была весь день, Италия? – почти строго спросил я, она повернулась ко мне и протянула мне пестрый букет. Я непонимающе на нее посмотрел. - Это для тебя, - сказала она, передавая мне букет, и поставила на мой стол пакетик со сладостями, я только сейчас заметил, что у нее через плечо была перекинута ее «рабочая» сумка, вся в старых пятнах краски. Значит, снова уходила рисовать. Аличе стояла ко мне спиной, рассматривала документы на моем рабочем столе. - Италия… - осторожно начал я, все же решив спросить о ее странном поведении, но она не дала мне продолжить. - Ничего не говори, я знаю, что ты работаешь, просто зашла пожелать тебе хорошего дня, - она счастливо мне улыбнулась, чем окончательно сбила меня с толку. - Ааа… Хорошо, спасибо, - поблагодарил я ее, и положил букет на стол, встал рядом с Италией. И все же, не смотря на то, что она была радостной, я чувствовал себя виноватым из-за того, что расстроил ее утром. Хотя до сих пор не понимал, чем именно я ее расстроил. - Ита… - я осторожно коснулся ее руки, но она повернулась ко мне, быстро поцеловала меня в щеку и отбежала к двери. - Я пойду погуляю, не буду тебе мешать, - весело сказала Аличе, - встретимся вечером за ужином, - она помахала мне рукой на прощание и ушла, а я так и остался стоять возле рабочего стола и смотрел на закрытую дверь, за которой она только что скрылась. И как мне все это понимать? Утром она злится и убегает, прячется от меня где-то… Мне даже пришлось пропустить собрание, потратил весь день на ее поиски, пытался понять, что ее расстроило, а затем она, как ни в чем небывало, приходит ко мне, дарит цветы и сладости, улыбается и снова уходит. Где здесь логика?! Я обреченно вздохнул, отчаявшись понять смысл ее поступков и сел за письменный стол, хотя и понимал, что сейчас я не в состоянии работать. - Италия, - тихо сказал я, уставившись на документы передо мной. Все же, мне никогда ее не понять. Я посмотрел на небольшой разноцветный букет. Надо бы принести вазу с водой, а то цветы завянут… И вообще, почему она решила подарить мне цветы? Это же как-то ненормально. Я уже собирался закрыть папку с документами и принести вазу, как заметил среди страниц небольшой чуть помятый, но аккуратно сложенный альбомный лист. Я взял его в руки и расправил, сразу же узнал кривоватый подчерк Аличе. *** - И зачем ты меня останавливаешь? – обиженно спросила меня Кьяра. Уже прошло примерно полчаса с тех пор, как я вытащил ее из отеля, она немного поскандалила, но в итоге успокоилась и теперь мы, вполне себе мирно, прогуливались по извилистым улочкам города. - Я же пытаюсь ей помочь. - Они оба уже взрослые страны, сами разберутся, - сказал я, глядя на ее недовольное милое личико. - А мне все равно, - возразила мне Италия, я тихонько усмехнулся. - И зачем она ему цветы приволокла, все же она такая дуреха! – пробормотала Кьяра. - Ну не скажи, ты же мне тоже как-то цветы дарила, - улыбаясь, напомнил я ей, с радостью заметив, как она покраснела. - Придурок! – крикнула она на меня, - это было всего раз и тогда ты в больнице лежал! - Все равно, то, что ты меня навещала, да еще и с цветами и фруктами значит, что ты тоже обо мне переживаешь, - я радостно на нее посмотрел, - ой, - она больно ткнула меня локтем в бок. - Придурок, - тихо сказала она, стараясь не смотреть мне в глаза.