Такие разные сестры Варгас

Я, конечно, люблю свою сестру. И всегда готова ей помочь. Всегда-всегда. Честно. Я ведь только по ее просьбе дома и осталась. И уже не раз об этом пожалела. Уже две с половиной недели мы живем все вместе втроем. Ах да, и еще неделю назад мы «дружно» переехали к Испании. Поначалу мне было даже интересно, я раньше не гостила у Антонио, и мне хотелось осмотреть все вокруг, побывать везде, первую неделю у меня был настоящий творческий полет. А как можно не вдохновиться такими восхитительными пейзажами, такой потрясающей архитектурой и каким-то не передаваемым ощущением праздника, который так и чувствовался в свежем воздухе? Хотя, в первый же день Кьяра хмуро посмотрела на меня и сказала, что дом Спейна почти ничем не отличается от нашего с ней, и я зря так восторгаюсь. Но я ее не слушала, быстро обустроила свою комнату, схватила краски и в каком-то странном состояние транса рисовала несколько дней подряд. Мою комнату быстро наполнили холсты и альбомы с начатыми и законченными картинами, а запах краски почти не выветривался. На какое-то время я даже перестала так остро тосковать по Германии, мне просто не было на это время, я постоянно была чем-то занята, тем более что Кьяра и Спейн взялись показывать мне город, а Антонио даже водил меня на танцы, и Кьяра подарила мне свое красное платье. Я искренне была в восторге. Но это ощущение выветрилось спустя неделю, я пообвыкла, и начала вести себя гораздо спокойнее. Чего не скажешь о Кьяре со Спейном. Они явно чувствовали себя куда уверенней у себя дома. И сколько бы Кьяра не отрицала, дом Испании явно был и ее домом, она вела себя здесь как полноправная хозяйка и это было заметно. Я даже немного смутилась, ведь раньше не видела, как сестра живет вместе с Испанией, и только сейчас поняла, что по сравнению с ними, мы с Германией вообще просто друзья-сожители. Со стороны кухни послышалась звук бьющейся посуды и громкая ругань Кьяры. Я невольно покосилась на стену, разделяющую нас, и поудобнее устроилась в широком мягком кресле. - Пошел прочь, ты мне только мешаешь! И не лезь под руку, или ты думаешь, что без твоей помощи я ничего приготовить не смогу?! - Все-все-все, не кричи, уже ухожу, - послышался веселый голос Антонио. - Аааа! Не трогай меня, извращенец, - смущенно закричала сестра, - эй-эй, верни помидор, он мне нужен! Стой! В дверном проеме показался Антонио, он, весело смеясь и подкидывая в руке спелый ярко-красный помидор, уже хотел пройти мимо, но заметил меня и зашел в комнату. - Ита, привет, а ты что дома сидишь? – с радостной улыбкой спросил он меня. Я неуверенно пожала плечами и продолжила выводить бессмысленные линии на чистой странице альбома. - Ну что ты? – заботливо спросил Антонио. – Что случилось, последнюю неделю ты ходишь какая-то хмурая, тебя что-то беспокоит? – он подошел поближе и внимательно на меня посмотрел. Я подняла на него взгляд и отрицательно покачала головой, поджала под себя ноги и расправила юбку. Ну не говорить же в самом деле, что меня немного смущает жить с ними. Тем более, что с тех пор, как мы приехали, Антонио почти не отрывается от моей сестры, а мне только и остается растерянно стоять в стороне. Хотя, не смотря на то, что я чувствовала себя третьей лишней, сами Кьяра и Испания, похоже, были рады, что я осталась у них в гостях. Антонио постоянно присматривал за мной, иногда даже пытался меня развеселить, всегда спрашивал все ли хорошо и не может ли он чем-то мне помочь. А я всегда говорила, что все замечательно. От части, так все и было. - Кьяра снова разозлилась? – спросила я уже не в состоянии выдерживать внимательный взгляд Антонио. - Оох, это… Да нет, все хорошо, - он коротко усмехнулся, - покричит немного, да успокоится, ты же ее знаешь. - Знаю, - кивнула я. - К тому же, она такая очаровательная, когда злится, - кажется, Испания не заметил, что сказал это вслух. – Ладно, я пойду на стол накрою, а ты не грусти, хорошо? – он весело мне подмигнул, и передав мне помидор, вышел из комнаты. Я смотрела, как мягкие лучи солнечного света играют на алой гладкой шкурке помидорки, осторожно и задумчиво потянула за зеленый стебелек и положила помидор на подлокотник кресла. Устало вздохнула. Надо придумать причину, чтобы отсюда уехать. Я правда чувствую себя лишней. Хотя, это не единственная причина. Меня больше заботило, что несмотря на все уверения Кьяры, Германия так и не приехал, более того, он об этом даже не говорил. Вообще, наши разговоры сводились в основном к стандартному набору фраз. И все же, мне было приятно каждый раз слышать его «С тобой все в порядке, Италия?». Хотя, я невольно вспоминала, как сестра целыми днями могла разговаривать с Испанией по телефону, и почему-то мне становилось грустно…. И немного страшно. До того, как я начала жить с сестрой, мне казалось, что у нас с Германией очень теплые отношения… А теперь я понимаю, что я так думала только из-за того, что мне не с чем было сравнивать. *** - … нужно будет встретиться с боссом Венгрии и с ней самой, возможно, при личной встречи удастся уговорить их внести изменения в их конституцию. А до конца недели ты должен будешь изучить финансовую систему Греции. Мы больше не можем позволить себе просто так оказывать ему финансовую помощь: это пустая трата денег. Так что посмотри, что можно ему предложить, - босс поставила на стол огромную стопку документов. За окном уже стемнело и это был далеко не первый раз, когда наши встречи задерживались допоздна. Но впервые я был на гране срыва. - Босс, но в последний раз, когда мы это обсуждали, вы обещали, что я смогу взять небольшой отпуск… - я старался говорить как можно спокойнее, до боли сжал кулаки. От всей этой работы я уже был готов выть, к тому же, все мои усилия в основном были безрезультатны, остальные страны критиковали мои радикальные решения и не хотели слушать доводов в пользу экономии. В итоге всю работу приходилось начинать заново. Я уже месяц толком не отдыхал, а когда в последний раз мне удавалось нормально выспаться, я даже не помнил. К тому же… Мне не хватало Италии. Я надеялся, что смогу навестить ее, но из-за работы времени ни на что не было. Пару раз, во время наших коротких телефонных разговоров, я собирался попросить ее вернуться, но так и не решился. Она же сейчас с сестрой, отдыхает, с моей стороны было бы эгоистичным просить ее бросить все и приехать ко мне, только потому что мне трудно без нее… - О каком отпуске может быть речь? – строго спросила меня босс. Я глубоко вздохнул, пытаясь унять нарастающее раздражение в душе. – Пока мы не разрешим эти проблемы, будешь работать на пределе своих сил, ясно тебе? - Ja, сhef - коротко ответил я, сильнее сжимая кулаки. - И вообще, с каких это пор тебе вообще нужен отпуск? – подозрительно спросила она. Я не ответил. – Так, только не говори, что это все из-за Италии? Я снова промолчал, только чуть шире расправил плечи и постарался не смотреть ей в глаза. - Германия, ты ведь понимаешь, что почти все наши проблемы из-за этой легкомысленной страны? Ты должен радоваться, что она хоть не надолго оставила тебя в покое. К тому же, она на тебя дурно влияет, возможно, ты не заметил, но с тех пор, как мы заключили союз с Италией ты стал гораздо более раздражительным, вечно ходишь весь на нервах. Для твоего же блага будет… держать ее на расстоянии. - Прошу прощения, но это не Вам решать, - сухо сказал я. - Да неужели? – спросила меня моя босс. - Она мой друг… - Людвиг, не будь таким наивным, у стран нет друзей, есть только страны, с которыми выгодно состоять в союзе, и страны, которые тянут тебя на дно. А Италии просто выгодно быть с тобой, иначе бы она уже давно обнищала бы из-за кризиса. Только ты ее и спасаешь. Я снова глубоко вздохнул, пытаясь сдержаться и не накричать на своего босса. Впервые я испытывал к ней подобные чувства, хотел спорить с ней и ослушаться ее приказов, проигнорировать ее советы… - Сейчас вернись к себе домой и выспись, завтра тебя ждет много работы, - сказала она, но увидев, что я все еще стою на месте, добавила фразу, которой я не мог сопротивляться, - это приказ. *** Я устало вздохнула и села на диван рядом со Спейном, который с любопытством на меня покосился и оторвался от своей книги. - Как себя чувствуешь? – заботливо спросил он. - Ноги болят ужасно! – недовольно сказала я, снимая сандали, - Я не думала, что наша велопрогулка затянется на весь день… Это ты во всем виноват! Говорил же, всего на часик. Туда и обратно, будет весело, - я злобно посмотрела на Антонио, а он, как всегда, улыбался. - Да ладно, не ворчи, правда же весело было, - он отложил книгу на полку стеллажа. Я покосилась на пеструю обложку в надежде увидеть название книги, не часто можно увидеть Антонио в столь поздний час в библиотеке, но так и не смогла его прочитать. - А где Аличе? – спросил Антонио. - Уже легла спать, хотя, мне показалось, что она не так уж и устала, - задумчиво сказала я, - этот проклятый немец все же не зря ее так тренировал. – Я скрестила руки на груди, - Эй, ты что делаешь? Отпусти! Ай, щекотно! – Спейн уложил меня на диван так, чтобы мои ноги лежали у него на коленях и начал медленно массировать мои ступни. - Да прекрати, придурок, не надо! – чуть смущенно сказала я. - Но ты же сказала, что у тебя ноги болят, и что я в этом виноват, - Антонио весело мне улыбнулся, - так что считай, что я таким образом заглаживаю свою вину. - Хм, ну если посмотреть на это так, то хорошо, - согласилась я и удобнее устроилась на диване. – Знаешь что, Спейн? – задумчиво сказала я, разглядывая тени на потолке. - Что? – охотно спросил Антонио. - Меня бесит этот немец накаченный, - уверенно сказала я. - Почему? Мне казалось, что Людвиг нормальная страна… - Да не как страна, мне вообще плевать на него в этом плане, но то, как он обращается с Аличе… Вот за это я готова его убить, - я достала из-под бока мягкую пухлую подушку и крепко ее обняла. - Хмм, за что? Мне показалось, у них все хорошо, они же каждый день созваниваются, да и сестра твоя ведет себя нормально, не жаловалась на Германию, не думаю, что он плохо с ней обращается… - сказал Антонио отвлекшись от массажа, я несильно его пнула. - Не отвлекайся, - сказала я ему, - И дело не в том, как она себя ведет. Я… просто, когда я ее увозила, не думала, что все так обернется… - Что ты имеешь в виду? – заинтересовался Спейн. Я ответила не сразу, какое-то время нервно теребила в руках подушку и следила за тем, как большой мотылек порхает вокруг лампы, безуспешно пытаясь проникнуть к источнику света. Надо бы окно закрыть, а то их налетит целая куча… - Кьяра… - Да, просто, Аличе мне сказала… Эй, стоп, это личное! – прервалась я и грозно посмотрела на Антонио, - Ты – коварный помидор. Спейн весело рассмеялся. - Да ладно тебе, неужели даже мне нельзя сказать? – поинтересовался он, переставая массировать мои ступни, теперь он просто нежно поглаживал меня, проводил ладонью от лодыжки до колена и обратно. – Я честно никому не расскажу. Неужели ты мне не доверяешь, даже после стольких лет? Я оценивающе посмотрела на Антонио, подозрительно прищурилась, но все же решила, что ему можно сказать. - Она мне сказала, что любит этого картофельного придурка, - сказала я, сильнее сжимая в руках подушку. - Ну, мне всегда это казалось довольно очевидным, - осторожно сказал Спейн. - Это потому что ты придурок! – я кинула в него подушку, но он каким-то образом сумел увернуться, только весело мне улыбнулся. - В общем, - чуть смущенно сказала я, и снова легла на диване, чтобы не смотреть Испании в глаза, - я все смотрела, как они мучаются друг с другом и подумала, что им нужна небольшая встряска. Вот и увезла сестру, пока она не наделала каких-нибудь глупостей. - И что, помогло? – спросил Спейн, я снова его пнула. - Ты совсем идиот или только притворяешься? – строго спросила я, - я думала, этот картофельный придурок побежит за Аличе, приедет за ней если не сразу, то хотя бы через неделю. Я же специально телефон поначалу у Аличе забрала, боялась что она будет доставать своего немца звонками, и тогда он точно не почувствует разницу между тем, когда она есть и когда ее нет. – Я удобнее устроилась на диване, мне хотелось злиться, но ласковые прикосновения Спейна меня успокаивали. – Этот ублюдок не то что не приехал, он даже поговорить с Аличе нормально не может! Поверить не могу, что моя сестра так себя изводит из-за идиота, которому даже не нужна! - Тише-тише, - мягко сказал Антонио, - не заводись только. Это же их дело, пусть сами решают свои проблемы, - он начал теребить край моей юбки, но я не обращала на это внимания. - Думаю, надо поехать и устроить ему скандал, а то сама Аличе на это никогда не решится, – серьезно сказала я. - Нет уж, давай без этого, - неожиданно строго сказал Испания. Я удивленно на него посмотрела. - Я же хочу как лучше, - обиженно сказала я и села на диване. - Я знаю, - Спейн улыбнулся, придвинулся ко мне ближе и поцеловал меня в щеку, - ты же у меня на самом деле очень внимательная и заботливая, - искренне сказал он, а я смущенно покраснела. - Да хватит уже, - сказала я, стараясь скрыть улыбку. *** Этой ночью я снова плохо спала, все тело сковывала противная усталость, и у меня почти не было сил слушать Кьяру, я просто сидела на широком каменном крыльце и всматривалась в непривычно пасмурное небо, а она что-то мне говорила. Я пыталась вспомнить свой сон во всех деталях, но с каждой секундой он словно растворялся в моей памяти. Осталась лишь странная горечь на душе и, почему-то, запах полевых цветов. Я знаю кто мне снился, хоть сейчас я и не могу вспомнить… Мне достаточно этого чувства, не знаю, почему эта старая боль пришла именно сейчас, но я снова вспоминала моего любимого друга детства - Священную Римскую Империю. Даже странно, что я так давно о нем не думала… очень давно. Мне стало стыдно перед ним. Но с тех пор, как я познакомилась с Германией я начала его забывать. Я грустно улыбнулась. Когда Империя пропал, мне было так больно… так больно как никогда в жизни, мне ничего не хотелось, весь мир был тусклым… Пока я не встретила Людвига. До сих пор помню, как увидела его в первый раз. На мгновение мне показалось, что я вижу своего милого, исчезнувшего Империю. Всего мгновение я видела моего дорогого друга, его ярко голубые глаза и прилизанные золотистые волосы и даже тоже сосредоточенное выражение лица… Ох, и почему он мне снова начал сниться? Хотя… мысли о нем всегда помогали мне. Они напоминали мне о том времени, и я не чувствовала себя такой одинокой. Может, мой старый друг снова решил помочь мне, и вновь оживил мои детские воспоминания? - Дуреха, ты вообще слышала, о чем я говорила? – Кьяра больно толкнула меня в бок, грозно на меня посмотрев. - Вее, прости, я задумалась… совсем тебя не слушала, - честно призналась я. - Да ты дуреха! – злобно прорычала Кьяра, - слушай меня, когда я с тобой говорю, тем более, когда я извиняюсь! - … а за что? – непонимающе спросила я. - За то, что увезла тебя, и за твоего придурка картофельного… В общем, забудь уже, он тебя не стоит, даже не приехал! Идиот, обещаю, я ему такое устрою, что он и думать забудет о том, что Италии – безобидная страна! - Кьяра пнула камешек, - Ну как он может так поступать?! Если бы любил, давно бы за тобой примчался! Этот Германия просто урод, да я его… - Что? – испуганно спросила я, чувствуя, как все тело похолодело. Сердце испуганно забилось в груди, и я почувствовала, как сильно вспотели мои ладони. Всего одна фраза… почему она так сильно меня напугала? - Не переживай, он за все заплатит, - серьезно сказала Кьяра. - Нет, не то, почему ты сказала… «если бы любил…»? – каждое слово давалось с трудом, я взволнованно смотрела на сестру. - В смысле почему? Ты уезжаешь от него без объяснения причин, а он не то что за тобой не поехал, но даже не особо интересуется, что с тобой происходит. Главное не умерла - и слава Богу, - она презрительно фыркнула, - мне никогда не нравился этот солдафон! Да как он смеет относиться к тебе, словно ты его личная колония… - Ты… ты думаешь… он меня не любит? – я тихонько всхлипнула, чувствуя, как боль в груди медленно распространяется по всему телу. Я почему-то вспомнила наш поцелуй, то как как Германия извинялся, то, как он всегда сдержанно себя вел со мной - от этого стало еще больнее. Раньше я думала, что это просто часть его характера, может, привычка… Но после того, как я понаблюдала за Кьярой и Спейном, я уже в этом не уверенна… Но от слов Кьяры мне стало страшно… очень страшно. Нет. Я не могу все оставить просто так. И говорить по телефону об этом глупо… - Пойдем, я приготовлю нам кофе, – сказала Кьяра, поднимаясь по ступенькам. - Хорошо… - бесцветным голосом сказала я и поднялась с крыльца. *** Весь день прошел для меня как в тумане. Я о чем-то разговаривала с сестрой, кажется, она пыталась меня подбодрить, говорила очень много. А я в основном кивала в ответ. В голове все повторялась эта несчастная мучительная мысль… «Он тебя не любит…» За окном уже давно потемнело, и шел легкий дождь, а в доме было тепло и светло. Мы сидели в гостиной, слушали рассказы Испании про его пиратское прошлое, Кьяра то и дело что-то ему говорила, прерывая его рассказ, а я тихонько сидела в кресле. Чувствуя, как эмоции переполняют меня изнутри, я едва сдерживалась, чтобы не заплакать, а голова ужасно болела. - Аличе, ну что ты, не расстраивайся, все же хорошо закончилось, - веселый голос Спейна вернул меня в реальность, я неуверенно на него посмотрела, попыталась улыбнуться и кивнула. - Знаете, я что-то устала, пойду спать лягу, - как можно спокойнее сказала я, поднимаясь с кресла и почти не чувствовала собственного тела. Кьяра и Спейн взволнованно переглянулись. - Хорошо, - сказал Антонио и зачем-то погладил меня по щеке, - если тебе что-нибудь понадобится, ты только скажи, ладно? – улыбаясь спросил он, я только кивнула и вышла из комнаты. Я не заметила, как прошла по коридору и тихонько выскользнула на темную улицу. Все происходило словно во сне, и я смогла хоть как-то прийти в себя только тогда, когда уже была за рулем автомобиля и всматривалась в темную дорогу. Все хорошо, я не буду плакать… Я… Я просто все спрошу у него, пусть он сам скажет мне… Я сильнее надавила на педаль газа. Всего пара часов, такая малость, и я уже буду дома у Германии…