Такие разные сестры Варгас

- Вее, Дойцу, я больше не могу, - на выдохе сказала я и рухнула на землю. Дышать было трудно, а волосы липли к мокрому от пота лицу. - Никаких оправданий, ты всего два раза отжалась! – строго сказал Германия, и я почувствовала на себе его недовольный и строгий взгляд. - Нооо до этого мы пробежали вокруг твоего дома! – возмутилась я, неподвижно лежа на земле. - Ты всего один раз обежала вокруг дома! Я за это время успел пробежать три круга, так что отставить жалобы! – Грозно сказал Людвиг, - Я же специально не сильно тебя гоняю. Ты ведь наверняка не упражнялась, пока жила с сестрой. - Я не думала, что теперь мне придется тренироваться, - честно сказала я, стараясь дышать ровно. – Веее, - Германия легко поставил меня на ноги и осторожно придерживал меня за руку, чтобы я не упала. Я устало посмотрела на него, надеясь что он остановит тренировку, несмотря на то, что мы еще и часа не позанимались. - Хватит притворяться, я же знаю, ты можешь сама стоять на ногах, - с сомнением сказал Германия, а я, воспользовавшись моментом, крепче схватила его за руку и отрицательно покачала головой, посмотрела на него самым умоляющим взглядом, на который только была способна. Людвиг едва заметно покраснел, вздохнул и поднял меня на руки. Я радостно обняла его за шею. - Ты слишком быстро теряешь форму, - строго сказал Германия, направляясь к дому, - мы даже половину нашей обычной тренировки не отработали, а ты уже говоришь, что не можешь стоять на ногах… Вообще-то могу. Просто не хочу. Я вообще думала, что Людвиг больше не будет меня заставлять упражняться, ну, а если будет, то ограничиться парочкой упражнений и все. А на деле наши тренировки остались прежними и он был ко мне все таким же требовательным. - Я в хорошей форме! – возмущенно сказала я, прижимаясь лицом к щеке Германии, - просто сил бегать у меня нет… - я улыбнулась и нежно его поцеловала в висок, почувствовала, как Германия весь напрягся. - Италия, веди себя прилично! – строго сказал он мне, хотя румянец на его щеках стал заметнее. Я тихонько хихикнула и крепче его обняла. Не смотря на то, что после бега у меня болели ноги, и на то, что Германия разбудил меня рано утром, сейчас я чувствовала себя очень счастливой, и не хотела, чтобы он меня отпускал, поэтому старалась прижаться к нему так близко, как только это было возможно. - Так… Италия, хватит… не надо так делать, - смущенно сказал Германия, когда мы вошли в прихожую, а я прикрыв глаза начала целовать его шею. - Почему? – непонимающе спросила я, - мне хочется тебя целовать, - я ему улыбнулась. Он как-то странно на меня посмотрел и осторожно поставил меня на ноги. Я непонимающе на него смотрела, а потом почувствовала, как сердце испуганно сжалось. - Тебе не приятно? Или… со мной что-то не так? – взволнованно спросила я, прижимая руки к груди, - Дойцу, если я что-то не так делаю, ты мне скажи, хорошо? – я с надеждой на него посмотрела. - Нет, все хорошо, Италия, - чуть зажато сказал он, затем замолчал на несколько секунд и осторожно погладил меня по волосам, - иди прими душ, а потом можешь отдохнуть, - уже мягче сказал Германия. - А ты? – тут же спросила я. - Я тоже пойду в душ, а затем на работу, - ответил Германия. - Вее, ты уйдешь? – печально спросила я и опустила руки. Германия внимательно смотрел на меня, потом подошел ближе и неуверенно провел рукой по моей щеке, я не смогла сдержать улыбки, его прикосновение было таким нежным и заботливым. - Я постараюсь вернуться пораньше, - сказал Людвиг. - Хорошо, - кивнула я и медленно стала подниматься по лестнице на второй этаж, при этом морщась от боли при каждом шаге, мышцы противно болели. Надо было зайти в свою комнату и взять сменную одежду, а то эта вся потная, да и Дойцу ругает меня, если я не одеваюсь после душа. Правда я так и не смогла понять, почему он недоволен. Я зашла в свою комнату. Из-за того, что я здесь практически не бывала последнее время, она была непривычно чистой и прибранной. Я подошла к шкафу и взяла первое попавшееся платье, которое висело на вешалке, и снова выйдя в коридор, направилась к ванной. Вообще-то в доме Германии было две ванных комнаты, и Людвиг всегда настаивал, чтобы я пользовалась «гостевой», когда остаюсь у него (это условие он мне поставил после того, как я пару раз зашла к нему в душ, пока он был там). Но теперь, наверное, это не обязательное условие. Я прошла дальше по коридору к ванной, которая была рядом со спальней Германии, и замерла возле закрытой двери. Я смогла услышать тихий шум воды, и была не уверенна, стоит ли мне входить. Вообще, мне очень хочется это сделать. Сердце взволнованно забилось, и ладони вспотели. Я нервно вздохнула. Раньше бы Германия точно меня погнал, еще и отчитал за мое поведение. Но сейчас… мне ведь можно? Надеюсь, он не станет на меня кричать. Я сделала глубокий вдох и тихонько повернула прохладную металлическую ручку двери, неслышно проскользнула в ванную комнату и взволнованно посмотрела на широкую просторную душевую кабину с полупрозрачными матовыми дверьми. Раньше, вообще-то, здесь стояла обычная ванна, но после того, как я пару раз зашла к Германии, он поставил душ… меня это немного огорчало. Хотя, сейчас мне это даже на руку, он, кажется, не заметил что я зашла. Я довольно улыбнулась, распустила волосы, быстро (так быстро, как это возможно, когда у тебя болят все мышцы, даже те, о наличие которых я и не знала) разделась, комком бросила одежду на пол, и пошла к Германии. Горячая вода приятно стекала по моей потной коже, волосы моментально намокли и мне стало жарко от обжигающего пара… - Италия! – удивленно, смущенно и строго одновременно вскрикнул Людвиг, - ты что здесь делаешь? - Ты же сам сказал, что мне надо принять душ, - невинно сказала я и посмотрела на него снизу вверх. Он выглядел смущенным и растерянным, мокрые волосы липли к его лбу, а вода струилась по его сильному накаченному телу… Я подошла к нему почти вплотную, прикрыв глаза, чувствуя как вода стекает по моему лицу. Я хотела прикоснуться к Людвигу, но он легко перехватил мою руку не позволяя мне этого сделать. Я открыла глаза и чуть расстроено на него посмотрела. - Аличе… - почему-то хрипло сказал он, сильнее сжимая мое запястье. - Вее? - Ты… ты сильно устала? – вдруг спросил он меня. Я на мгновение задумалась, а он бережно убрал мокрые пряди волос с моего лица. - Не очень, правда, тело немного… - я не договорила, Германия резко прижал меня к себе и поцеловал, я успела только удивленно пискнуть, а спустя мгновение уже страстно отвечала на его поцелуй, ласково проводила ладонями по его широкой спине, а вот он прикасался ко мне слишком сильно, даже грубо. Я тихо вскрикнула от боли, когда он сильно сжал мою грудь и не позволял мне отодвинуться. Я тяжело дышала, чувствовала себя немного напуганной, но старалась успокоиться. Это же Дойцу, я могу ему доверять… - Вее! – испуганно вскрикнула я когда он резко развернул меня, прижал спиной к стене, а его поцелуи начали причинять мне боль. Германия крепко держал меня, практически лишая возможности двигаться… Мне стало страшно… я испуганно заскулила и зажмурилась… - Дойцу, мне больно… - тихо прошептала я, чувствуя, что мое тело начинает дрожать, а на губах чувствуется привкус крови… - Was…? – хрипло спросил Германия, оторвавшись от моего тела и удивленно посмотрел на меня. Его голубые глаза казались затуманенными и странно блестели, он тяжело дышал, все еще крепко сжимал меня, крепко прижавшись ко мне всем телом. - Mein Gott, прости меня, - чуть растерянно сказал Германия, и осторожно коснулся моей прокушенной губы вытирая кровь. Он чуть отступил от меня давая возможность уйти, в одно мгновение он успокоился, и даже не пытался ко мне прикоснуться, - прости, я не хотел делать тебе больно… - тихо сказал он, глядя на следы моей крови на своих пальцах. - Вее, нет, все нормально, я просто… немного испугалась, и я не люблю боль… - чуть улыбнувшись сказала я и выключила воду. Германия казался очень задумчивым и даже не смотрел на меня. Ну вот, я и в правду дуреха, такой момент испортила! Я хотела подойти к нему и обнять, но он остановил меня и вышел из душевой кабинки, я смотрела как он вытирается и одевается, тоже осторожно вышла из душа. - Дойцу, - робко сказала я, почему-то чувствуя себя виноватой. Германия взял с полки большое белое полотенце и бережно обернул его вокруг меня. - Еще раз, прости меня, - негромко сказал Людвиг. Я крепко обняла его. - Вее, да все хорошо, я же не злюсь, - улыбнувшись сказала я. Людвиг ласково погладил меня по голове, - просто, в следующий раз будь немного… понежнее, - сказала я и посмотрела на него. - Ладно, - сухо сказал Германия, меня насторожил его тон. Дойцу осторожно высвободился из моих объятий. - Мне надо идти, а ты пока отдохни, хорошо? – спросил он таким тоном, словно ничего и не произошло. - Ладно, - неуверенно согласилась я, - а к твоему возвращению я приготовлю нам вкусную-превкусную пасту! *** Я уже раз пятый перечитывал страницу документа, но не мог понять ровным счетом ни одного слова. Никак не мог сосредоточиться и как бы не старался, все мои мысли возвращались к Италии. Какой же я идиот! Знал же, что если потеряю над собой контроль, когда мы вместе, то могу сделать ей больно… А теперь я не могу забыть ее испуганный взгляд. Вдобавок от бесполезного чтения болели глаза, а по факту из своей работы я так ничего и не сделал. *** - Ай-ай-ай, - я быстро достала горячий противень из духовки, но он жегся даже через рукавички. У меня не так много времени до возвращения Германии, так что нужно использовать его с умом. И я решила приготовить не только пасту, но еще и десерт. А самое вкусное из того, что я умела готовить было тирамиссу, и я только что испекла для него бисквитные печенья-основу, взволнованно посмотрела на часы. Не хорошо, такими темпами я могу и не успеть все приготовить к возвращению Германии. А мне очень хотелось его чем-нибудь порадовать, мне показалось, что сегодня утром я его чем-то обидела. Или… даже не знаю, как это назвать, но я чувствовала, что должна что-нибудь для него сделать. Главное, чтобы он снова не стал относиться ко мне так же, как раньше. У нас же все хорошо… хорошо ведь? Я быстро вытерла со щеки остатки муки, переложила бисквит в форму, а грязный противень в раковину, залила его водой (кухня тут же заполнилась громким шипением и паром) и бросилась доделывать крем для тортика. Мдаа. Я как всегда запачкала всю кухню, да еще и в раковине полно посуды, если я не успею все здесь убрать, Дойцу точно разозлится! *** - Италия, я вернулся, - послышался ставший голос Германии, я испуганно подскочила на месте, так и не успела зажечь свечи и открыть вино. Не снимая фартука я побежала в прихожую и, прежде чем Германия успел хоть что-то сказать, бросилась его обнимать. - Вее, так хорошо, что ты вернулся, я тебя очень ждала! – искренне сказала я, прижимаясь к нему крепче. - Ааа… хорошо, Италия, - как-то скованно сказал Дойцу, - Аличе, у тебя волосы в муке, - чуть удивленно сказал Людвиг. - Даа? – спросила я, отпуская его и пытаясь привести себя в порядок. - Да, и вот здесь… на щеке… что это? Похоже на какой-то крем. – Германия достал из кармана платок и вытер мне остатки крема. Не удивительно, что я испачкалась, надо же было проверить, какой на вкус вышел крем. - Вее, у тебя такое серьезное лицо, - весело сказала я. - Италия, - предупреждающе строго сказал Германия, я только улыбнулась. - Пойдем обедать? – предложила я. - Ааа… вообще-то я поел на работе… - сказал Германия. - Ничего не желаю слушать! – сказала я, пытаясь изобразить строгий и грозный вид. Ну, Кьяра так делала, когда звала Антонио на обед, может и у меня получится. - Ну… Хорошо, - согласился Людвиг, чуть удивлено глядя на меня, я заметила, что он усмехнулся. Я вперед него забежала на кухню, подошла к накрытому столу и зажгла свечи. - Оу… Италия, ну что ты… ты не должна была, - мне было приятно видеть его удивление. - Мне просто захотелось тебя порадовать, - честно сказала я, - У нас же все хорошо, правда? - Хмм? – казалось, Германия меня не слушал, я немного расстроилась, - Да, да, все хорошо,- как-то небрежно сказал он, расслабляя галстук и поправляя пиджак, сел за стол. Да, вечер прошел не так как я планировала… но все же мы провели его вместе, хотя Германия и был молчаливым и задумчивым. Но зато я говорила за двоих и один раз Людвиг почти улыбнулся… До десерта мы так и не дошли. *** - Германия? – спросила меня Аличе, усаживаясь посреди моей… нашей кровати. - Ja? - спросил я, остановившись возле двери. - Я хотела тебя спросить… - Аличе смущенно покраснела, начала едва заметно раскачиваться из стороны в сторону. - О чем? – спросил я, удивленно за ней наблюдая. - Нуу… Веее, - она задумчиво прищурилась, - у тебя есть какие-нибудь… пожелания? - В смысле? – непонимающе спросил я, и подошел чуть ближе к ней. Аличе вздохнула, в ее золотистых глазах отчетливо виднелась сосредоточенность, словно она хотела что-то сказать, но никак не могла подобрать нужных слов. - Братик Франция говорил мне, что нужно спрашивать у того, кого любишь, что ему нравиться, чтобы сделать ему приятно, - улыбнулась мне Италия. Я внимательно на нее посмотрел. Почувствовал, как покраснело мое лицо. Нет, да что же это со мной, ее слова не обязательно должны означать то, о чем я подумал! - Аличе, - строго сказал я, но она только мило смотрела на меня и явно ждала ответа. Я вздохнул и решил уточнить ее вопрос, если я понял ее неправильно, то она скорее всего решит, что я просто извращенец. – Что ты имеешь ввиду? - Нуу, когда мы вместе, - она чуть покраснела, - у меня раньше не было таких отношений, так что если ты хочешь, чтобы я что-нибудь сделала - просто скажи. Я буду рада постараться для тебя, капитан, - она смущенно и одновременно радостно мне улыбнулась. «Просто скажи…» Я нервно вздохнул. На какую-то долю секунды я был готов и вправду сказать ей, но вовремя остановился и ответил просто. - Мне хорошо с тобой, не надо ничего делать, - чувствуя при этом, как покраснели мои щеки. - Правда? – радостно спросила Аличе. - Правда, - сказал я, - ложись спать, я скоро вернусь, - сказал я и, выйдя из комнаты, дошел до ванной. Разве я соврал ей? Нет, мне хорошо с ней. Но ответить правдиво на ее вопрос я не мог. Mein Gott, да если бы я ответил ей честно, она бы, наверное, в то же мгновение решила бы от меня сбежать. Чего бы я хотел... сказать ей о моих желаниях… и как бы это прозвучало? Самое безобидное, что мне бы хотелось с ней сделать, так это приковать ее наручниками к кровати и сделать так, чтобы она кричала от наслаждения пока бы не сорвала себе голос… Я включил воду и умыл лицо, постарался успокоиться. Я не могу ей сказать о своих желаниях. Сам-то я уже давно смирился с тем, что по меркам остальных стран я… довольно жесток в своих предпочтениях, в этом был весь я. Но сделать с Италией в жизни все, о чем я столько мечтал… Я не могу. Не хочу пугать ее. Не хочу причинять ей боль. Она такая нежная и хрупкая. Даже в тот раз я приложил все силы, чтобы сдерживать себя, старался быть нежным с ней, но все равно на ее теле остались синяки. И, хоть она и говорила, что все это ерунда, я не хочу причинять ей боль. Горячая вода стекала по моему телу, но я почти не обращал на нее внимания. Правда в том, что я только и умею, что причинять боль. Мне трудно быть нежным. Но ради нее я буду стараться. А вот Италии я бы позволил делать с собой все, чего бы она не пожелала. Боль меня не пугает, даже возбуждает… Я усмехнулся, на мгновение представив Аличе, которая заставляет меня встать перед ней на колени. Ох, уверен, она бы отлично смогла бы… Стоп! Я встряхнул головой, пытаясь успокоиться и прогнать из головы непрошенные фантазии. Последнее время мне все сложнее не думать об Аличе так… Странно, я думал, что если мы будем вместе, то я смогу хоть немного успокоиться, но вместо этого я стал думать об Италии только чаще. Мое подсознание словно нашептывало мне «она теперь твоя, ты можешь делать все, что пожелаешь…» Вот только это не правда. И фантазии так и останутся плодами моего извращенного сознания. Я вздохнул, наспех вытерся и оделся. Неспешно вернулся в комнату. Аличе уже устроилась под одеялом, свернулась калачиком, но еще не спала. Она улыбнулась мне. - Иди ко мне, - нежно сказала она. Я попытался улыбнуться, выключил свет и лег в постель, она накрыла меня своим одеялом и сразу же прижалась ко мне. Теперь она засыпала только так, хотя раньше спокойно могла спать рядом со мной так, что я даже не чувствовал, что она лежит со мной в одной кровати. - Вее, спокойной ночи, Дойцу, пусть тебе приснится пааааста, - сонно сказала Италия. - Да, спокойной ночи, - тихо сказал я, стараясь успокоить собственное тело, мне было слишком приятно чувствовать ее так близко... – Спокойной ночи, - повторил я. *** Комнату освещал неровный красный свет. Я слышал, как лампы издавали мерный гул, и что из-за перебоя электричества то и дело слышался легкий треск, и свет начинал едва заметно мигать. Комната была совсем пустой, если не считать старой металлической кровати. Окна были мутными, но меня это совсем не волновало. Я смотрел перед собой, чуть затаив дыхание и не сводя взгляда с Италии. На ней были лишь обтягивающие черные брюки и туфли на таком высоком каблуке, что она была со мной почти одного роста. Ее растрепанные рыжеватые волосы были откинуты за спину, и лишь несколько вьющихся прядок струились по ее плечам, мягко касались обнаженной груди. Ее кожа блестела от пота в мягком красноватом свете и казалась совсем белой. Аличе чуть лениво крутила в руках черный блестящий хлыст и смотрела на меня с непривычной уверенностью и едва сдерживаемой агрессией. Я не заметил, как оказался рядом с ней так близко, что мог почувствовать на своем лице ее горячее дыхание. Я прикоснулся к ее щеке и уже собирался поцеловать ее, но она резко ударила меня хлыстом по губам. Так быстро, что я не смог различить ее движений, только услышал пронзительный свист от несильного удара. Губам тут же стало жарко от боли, и я почувствовал привкус крови во рту. - Я не разрешала, - улыбнулась мне Аличе. Я почувствовал, как мое горло что-то крепко сжало, осторожно прикоснулся, и почувствовал на своей шее кожаный ошейник. Металлическая цепь поводка свободно свисала, я чувствовал, как металл касается моей обнаженной кожи. Италия улыбнулась и резко дернула за поводок, у меня перехватило дыхание и я безвольно рухнул перед ней на колени. Она только улыбнулась и намотала на руку поводок, осторожно провела хлыстом по моей щеке, я издал почти хищное рычание. Я смотрел на нее снизу вверх. Всего мгновение, и я резко прижал ее к себе, крепко сжимал ее бедра, провел языком от ее живота до груди, целовал ее нежную кожу специально сильно, прикусывая и посасывая, и с наслаждением наблюдал, как проступают синяки на ее светлом теле. Но это продолжалось совсем недолго, она снова дернула поводок и заставила меня оторваться от нее, резко ударила меня хлыстом по лицу, моя щека словно разорвалась от боли, но я только хищно улыбнулся. - Я тебе не разрешала! – злобно крикнула на меня Италия. - Так накажи меня, - хрипло попросил я, снова набрасываясь на нее, чувствуя, как туго натягивается цепь, но не обращая на это внимания, продолжая целовать Аличе, впиваться в ее нежное тело, с наслаждением вслушиваясь в ее крики и стоны. Она несколько раз ударила меня, поводок натянулся сильнее, мне стало труднее дышать… *** Я резко проснулся.